Методы работы с полевыми источниками в исследовании семейной истории

Теме научного сообщества посвящено немало работ. Известный французский социолог Пьер Бурдьё утверждал, что социальные отношения в обществе определяются не только экономическими факторами, но и культурными. Именно этим отличается научное сообщество: его культурный капитал включает в себя различные виды «легитимного знания» (звания, дипломы) и ЗУНы (знания, умения, навыки) ¹ . Американский историк науки и философ Томас

Кун рассматривал научное сообщество как группу исследователей, обладающих знаниями высокого уровня и умножающих научные знания [4: 31–32]. Российский этнограф Т. Б. Щепанская определяет научное сообщество как специалистов, имеющих не только соответствующее образование, но и разделяющих «большую часть символико-нормативного комплекса» социальной группы [26: 51]. Кроме того, научное сообщество рассматривается как культурная среда, объединяемая общими повседневными практи- ками, передающимися как традиция, в значительной мере на неформальном уровне, в ходе повседневных взаимодействий [10: 134, 137].

Современной мемориальной культуре семей научных сотрудников российские исследователи не уделяли должного внимания. Вопрос о социально-культурных особенностях этой категории анализируется почти исключительно в гендерном аспекте. С помощью описанных в данной статье методов автор попытался установить, какие способы коммеморации практикуют члены изучаемых семей, чтобы сохранить и передать последующим поколениям историю рода. Положительную роль в общении сыграла близость семей исследователя и семей – участниц исследования. Некоторые семьи знакомы еще с 1960-х годов, другие хорошо известны автору с начала 1990-х годов благодаря длительной совместной работе с их представителями в одном коллективе. Автору не приходилось искать информантов, прибегать к методу «снежного кома» (когда знакомые, коллеги или родственники указывали бы на кого-либо как на представителя научного сообщества КНЦ в нескольких поколениях). Не было необходимости убеждать участников исследования дать интервью, они без проблем соглашались на взаимодействие. Сказывалась принадлежность к изучаемому локальному сообществу, когда исследователь знает и разделяет его культурные паттерны [17: 224]. Данное обстоятельство способствовало созданию атмосферы доверия, искренности и непринужденности. Представители семей научного сообщества умеют хорошо рассказывать, понимают значение культуры семейной памяти и ее изучения. Чувствовалось их желание сотрудничать, помочь в работе, что дополнительно мотивировало исследователя.

На самоидентификации научных сотрудников сказывается представление об особенностях академического сообщества как социальной среды, которая отличается от среды «среднего человека». И не только по образовательному уровню. Как подчеркивают исследователи, научные сотрудники являются носителями определенных моральных достоинств [20: 137–138], [21: 166–167]. В частности, отличительной чертой наших информантов является культура речи. Как сказал К. В.: «Академические семьи отличаются от других прежде всего тем, что прививают детям уважение к родному языку, литературе. Впитывают стремление знать какой-то иностранный язык». Помимо этого, дается установка на получение высшего образования. Некоторые информанты имеют два высших образования, например К. В., С. Т. и Ж. Н. В интервью информанты рассказывали, на что родители делали акцент в воспитании:

«Родители, прежде всего, нас нацеливали на образование. Внушалась мысль, что надо получить не только школьное образование, но и стремиться дальше» [ПМА. Информант К. В., 1944 г. р.]; «Специально родители на получение высшего образования не нацеливали, но своим примером показывали, что надо получать высшее образование. И папа, и мама имеют два высших образования. И мы своих детей нацеливаем на высшее» [ПМА. Информант К. М., 1975 г. р.]; «Нас с детства нацеливали на получение высшего образования. И родители, и их отцы были с высшим образованием. Я бы конечно не возражал, чтобы дети, у меня два сына, продолжили деятельность в науке. Но прямо вот так настаивать против желания, нет» [ПМА. Информант М. Д., 1968 г. р.].

Безусловно, окружающая среда играет определяющую роль:

«Мои родители после окончания университета приехали по распределению в качестве молодых специалистов работать в Кольский филиал академии наук в Апатитах. Полагаю, кстати, что именно этот факт предопределил мою дальнейшую судьбу – стать ученым» [ПМА. Информант И. М., 1968 г. р.]; «Детство прошло среди детей сотрудников Кольского филиала академии наук, которые росли вместе. Инфраструктура академгородка, заинтересованность родителей – молодых ученых и исследователей, создали необычайную образовательную среду: дети с ранних лет занимались музыкой, изучали иностранные языки, занимались разными видами спорта» [ПМА. Информант С. Т., 1970 г. р.].

Во всех семьях наших информантов наблюдается стремление к сохранению памяти о прошлом своей семьи (рода). Семейно-родовая память является основным ресурсом формирования семейной культуры. Под семейной мемориальной культурой мы понимаем совокупность знаний, ценностей, традиций, коммеморативных практик, которые обеспечивают сохранение, передачу и осмысление опыта предшествующих поколений внутри семьи. Все информанты убеждены, что необходимо воспитывать у подрастающего поколения осознание ценности старых документов, фотографий своих близких и семейных реликвий, поскольку они являются культурной ценностью семьи [27: 166]. Семейная культурная память формирует у потомков чувство преемственности, помогает осознать свои корни, осмыслить влияние прошлого на настоящее [23].

ИНТЕРВЬЮИРОВАНИЕ

В основу данной работы легли устные, письменные, визуальные и поливидовые исторические источники. Однако, как подчеркивал С. О. Шмидт, всякая классификация источников условна.

В работе применялся метод устной истории [24: 262–263]. Он наиболее распространен при изучении семейной мемориальной культуры [3: 43]. В ходе работы было получено более двадцати интервью, записанных с 2024 по 2026 год. Рассматривались только те семьи, члены которых являлись сотрудниками Кольского научного центра (КФАН) на протяжении двух-трех поколений. Например, информант М. Д. (1968 г. р.) – доктор технических наук, директор ИППЭС КНЦ, его отец М. В. (1937–2004) – доктор технических наук, заместитель директора по научной работе ИХТРЭМС КНЦ; информант М. Н. (1975 г. р.) – кандидат технических наук, старший научный сотрудник ИХТРЭМС, ее отец (1932–1979) – кандидат биологических наук, старший научный сотрудник ПАБСИ, мать (1937–2003) – кандидат технических наук, старший научный сотрудник ИХТРЭМС. Возраст информантов: самый старший – 1932 года рождения, а самый молодой – 1988 года рождения.

Интервью – это метод получения необходимой информации путем целенаправленной беседы в форме «вопрос-ответ». В процессе интервью исследователь лишь фиксирует ответы информанта. Прежде чем получить интервью, определяются тематика и цели исследования [8: 239]. В основном использовалось полуструктури-рованное интервью. Для этого заранее составлялся вопросник-путеводитель. Приведем пример приблизительных вопросов: а) имеют ли отличия семьи, в которых есть научные сотрудники, от других семей (образ жизни, ценности, мотивация к интеллектуальной деятельности и т. п.); б) что бы Вы рассказали о своем воспитании (чему уделялось внимание); в) как удавалось совмещать научную деятельность (в том числе и защиту диссертаций) с воспитанием детей, повседневными семейными заботами, помогал ли кто-нибудь; г) Вы бы хотели, чтобы Ваши дети продолжили деятельность в науке; д) на что тратился семейный бюджет, то есть чему отдавали предпочтение (собирание библиотеки, покупка жилья, дачи, машины, путешествия и т. п.); е) есть ли семейный архив, семейные реликвии, генеалогическое древо? Естественно, в процессе интервью постоянно возникали дополнительные вопросы.

Иногда применялось глубинное (нарративное) биографическое интервью, которое предполагает «получение развернутых рассказов о жизни информанта при минимальном вмешательстве собирателя». Этот метод используется, когда информант высказывает свое субъективное мнение о событиях макроистории, делясь воспоминаниями, например, о Великой Отечественной войне

[8: 234]. Биографические рассказы служат специфическим источником исторической информации, поскольку каждая семья является коллективным носителем как локального знания, так и знания макроисторических событий [12: 302–319].

В отличие от интервью беседа – это относительно свободный диалог между исследователем и информантом на определенную тему. Беседы строились по методу глубинного погружения, которое дает возможность получить достаточно объективную картину об истории рода, а также о коммеморативных практиках в семьях. Обычно беседы продолжались длительное время. Например, общение с Я. Е. продолжалось три часа. Ее рассказ отличался эмоциональностью. Как отметил М. Хальбвакс, чем старше человек, тем эмоциональнее его воспоминания [22: 185]. Кроме того, иногда приходилось повторно общаться с информантами, если возникали дополнительные вопросы. Интервью очень информативны в отношении истории повседневной жизни семей.

Иногда применялась запись по «горячим следам», то есть текст записывался в ближайшее время после получения устного интервью в тех случаях, если рассказ информанта не фиксировался на диктофон. С некоторыми информантами общение проводилось по электронной почте. Использовался метод триангуляции, когда сопоставлялась информация, полученная от родственников семьи или от людей, хорошо знавших семью. В более широком понимании, метод триангуляции – это использование «разносторонних методов при анализе одного и того же явления» [7: 48]. Сравнительный анализ данных, полученных из разных источников, снижает риск искажений.

При большой значимости интервью как устного источника мы исходили из необходимости обращаться к другим данным, так как интервью требовали исторического комментария по части фактов, находящихся, как известно, в сложных отношениях с тем, что сохраняет избирательная человеческая память. Пробелы по возможности восполнялись из других источников, в первую очередь по документам из семейных архивов. Как исследователю, так и членам семей в поиске биографических сведений большую помощь оказали интернет-сайты «Бессмертный полк» ² , «Генеалогическое исследование рода и семьи» ³ и «Память народа» ⁴ .

ПИСЬМЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ

При изучении истории жизни использовался биографический метод. Это способ детального изучения жизни человека при помощи интервью и анализа письменных биографических источников, так как без биографического описания нельзя собрать достоверные сведения, оценить релевантность полученных ответов в интервью [16: 126–127].

Согласно теории культурной памяти, сообщество должно иметь основание в виде мемориальных свидетельств прошлого [1: 19–21]. Эти свидетельства хранят семейные / родовые архивы. И. А. Разумова подчеркивает, что «глубина памяти и объем знаний об истории семьи находятся в прямой зависимости от наличия семейного архива» [13: 95, 97]. В состав архивов, как правило, входят документальные источники: биографические документы, дневники и воспоминания, эпистолярные материалы, служебные документы, визуальные и вещественные источники [18: 62]. В ходе работы анализировались письменные источники, основу которых составляют биографические документы и эго-документы, по которым можно воссоздать основные этапы жизни человека: свидетельства о рождении и смерти, свидетельства о браке, документы об образовании, пропуска, грамоты, различные справки и т. д. Мы относим письменные источники (в том числе и документы) к полевым материалам, так как они хранятся в семейных архивах информантов, а не в государственных архивах.

Биографическими являются документы, связанные с трудовой деятельностью: трудовые книжки, справки, выданные на работе. К этой же группе можно отнести грамоты.

В состав официальных письменных источников входит переписка между официальными лицами. В семейном архиве П. Л. хранится письмо от заместителя председателя Советов филиалов Академии наук СССР председателю Президиума КФАН СССР А. В. Сидоренко по поводу деда информанта П. Л., который «сбежал» из Института сейсмологии Академии наук Таджикской ССР на север. Дед оказался в Кольском филиале Академии наук по приглашению А. В. Сидоренко (рис. 1).

К письменным официальным источникам относятся Приказы о награждении членов семьи орденами и медалями в годы Великой Отечественной войны. Для реконструкции истории семьи в военные годы некоторые информанты (например, К. М. и М. Н.) пользовались официальными сайтами «Память народа» и «Бессмертный полк».

Другой вид письменных источников, хранящихся в семейных архивах, – это эго-документы, так обобщенно обозначаются мемуары, автобио- академия НАУК СОЮЗА совете^ ^77-"^^^^

“»Й«

/'

2^^.><^         Эското

^

f

’OB. А.Ц. НЕДЗВЕЦКОМУ

ХОРНИ £ХХ??о~ ~™ ^"Т ’“■-Г.Д.Падаммо, но получав и ярозлмуяз и Ьвйкм то^ри рошоняя, ошовольяо оорлвял рабиу „,„ ,дт           ’ пределов Таджикской республики.

По имеются в Академии сведениям тов. Г.Д.Пэв«мм работает в Кольском филиале АН СССР.

Совет филиалов АН СССР просит Вас, если это действительно имеет место, удовлетворить претензии АН Таджикской ССР - освободить тов. Г .Д.Панасенко от работы в Филиале, так как рухаодя-цие партийные организации Республики категорически возражают против его перехода на другую работу.

Заи.лредоедатем Совет фшиов Академии наук

Д.д.Ввавов/

Рис. 1. Письмо председателю Президиума КФАН СССР А. В. Сидоренко от зам. председателя Советов филиалов Академии наук СССР. 1954 год.

Из семейного архива информанта П. Л.

Figure 1. A letter to A. V. Sidorenko, Chairman of the Presidium of the Kola Branch of the USSR Academy of Sciences, from the Deputy Chairman of the Councils of the Branches of the USSR Academy of Sciences, 1954. Source: family archive of informant P. L.

графии, записные книжки, письма, то есть письменные источники личного происхождения [28: 17]. Эпистолярные материалы являются важной составляющей частью семейных архивов. Они выполняют функцию передачи информации между отдельными людьми и обеспечивают личные связи. Примером могут служить хранящееся в семейном архиве информанта И. М. дореволюционное «открытое письмо», содержащее бытовой текст об отдыхе в Кисловодске, или письмо, адресованное отцу информанта Б. Е., от профессора кафедры разработки рудных месторождений Ленинградского горного института П. И. Городецкого по поводу поступления в аспирантуру.

В семейном архиве информанта П. Л. сохранились воспоминания ее деда об О. Ю. Шмидте. Текст был подготовлен для выступления по Мурманскому телевидению в 1966 году. В своих воспоминаниях дед подчеркивал доброту, простоту, скромность, а также организаторские способности О. Ю. Шмидта. Как любое мемуарное сочинение, оно ценно тем, что воспроизводит личный взгляд автора, основанный на ретроспективно описанных впечатлениях. Письменные мемуары создаются «исключительно для фиксации памяти о прошлом» [9: 425].

На рис. 2 – титульный лист записной книжки прадеда информанта Б. Е., в которую он записывал значимые семейные события, например дни рождения, в течение нескольких лет. В дальнейшем традицию записывать в книжку важные семейные события продолжила его младшая дочь.

Рис. 2. Записная книжка прадеда.

Из семейного архива информанта Б. Е.

Figure 2. Great-grandfather’s notebook. Source: family archive of informant B. E.

В состав эго-документов входят автобиографии и дневники. Они обладают большим литературным потенциалом, побуждая потомков к творчеству. Автобиографии начинают писать в определенном возрасте, когда уже имеется жизненный опыт [15: 37, 41]. В ряде случаев воспоминания содержат истории семей, особенно когда приверженность профессии становилась преемственной [14: 8]. В семейном архиве информанта А. В. хранится автобиография или, как озаглавил отец, «краткий автобиографический очерк» . Со слов сына, «тетрадку он вел с пятьдесят седьмого по семьдесят восьмой год» [ПМА. Информант А. В., 1961 г. р.]. Информант сгенерировал автобиографию отца в электронном виде, дополнив ее своими комментариями и семейными фотографиями.

При анализе письменных источников в первую очередь обращалось внимание на внешние особенности документа. Например, дореволюционные источники легко определяются по на- личию в тексте буквы ѣ. Далее выяснялось происхождение, толкование текста информантом, сравнение содержания источника с документированными фактами. В нашем случае установить дату документов было несложно, так как все они обладали атрибуцией [5: 129].

Анализ всех видов письменных источников, хранящихся в семейных / родовых архивах, позволил проследить историю семьи на протяжении нескольких поколений.

ВИЗУАЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ

Визуальные источники представлены фотографиями, генеалогическими схемами, рисунками, которые способствуют воссозданию образов прошлого, выявлению характерных особенностей жизни как отдельного человека, так и его окружения [11: 34, 253]. Самым распространенным видом визуальных семейных источников являются фотографии, которые, как правило, хранятся в семейных фотоальбомах, располагаясь в хронологическом порядке [25: 64] и представляя визуальную историю жизни семьи. Часто они помогают информантам вспомнить и пересказать те или иные события [18: 76–78]. При интерпретации фотографий сведения, полученные во время интервью, сопоставлялись с информацией, размещенной в интернете, например на официальном сайте «Генеалогическое исследование рода и семьи».

При работе с фотографиями прежде всего устанавливалась атрибуция: кто запечатлен на снимке, когда и где производилась съемка. Фотографии передают атмосферу ушедшей эпохи, помогают в исследовании материального мира предков [29: 491], именно так они воспринимались информантами. Так, одежда изображенных определяет их социальный статус, и по фотографии сразу предполагается, что перед нами аристократическая семья: прабабушка Екатерина Николаевна фон Ренкуль (урожденная княжна Оболенская – в честь нее назвали нашего информанта), рядом с ней ее зять Александр Ла-щинский (дед информанта Я. Е.). Нижний ряд: зять, муж старшей дочери Веры, юрист Коровко; Миша; Вера Амандовна Коровко (урожденная фон Ренкуль); Татьяна (мать Я. Е.); Любовь Аман-довна Лащинская (урожденная фон Ренкуль, бабушка) (рис. 3). На другой фотографии прадед, прабабушка и брат бабушки информанта Б. Е. Прадед был рабочим Путиловского завода, скорее всего, квалифицированный (рис. 4). По внешнему облику определяется, что семья относится к рабочему классу, так как мужчина в костюме и ботинках (а не в сапогах, как принято было у крестьян), с часами, но в косоворотке. Понятно, что это «показная» фотография: нарядная одежда, украшения и позы неестественные.

Рис. 3. Слева стоит прабабушка Екатерина Николаевна фон Ренкуль (урожденная княжна Оболенская, 1845–1915).

Рядом с ней ее близкие родственники. Санкт-Петербург, ~1910 год. Из семейного архива информанта Я. Е.

Figure 3. Informant’s great-grandmother (left), Ekaterina Nikolaevna von Renckul (née Princess Obolenskaya, 1845–1915) with her close relatives next to her, St. Petersburg, c. 1910.

Source: family archive of informant Ya. E.

Рис. 4. Семья рабочего: прадед, прабабушка и брат бабушки информанта. Санкт-Петербург, 1901 год. Из семейного архива информанта Б. Е.

• Figure 4.    Worker’s family: informant’s great-grandfather, great-grandmother, and grandmother’s brother, St. Petersburg, 1901. Source: family archive of informant B. E.

На следующей дореволюционной фотографии прапрадед информанта Ж. Н. из зажиточной крестьянской семьи (рис. 5). На то, что он принадлежал к крестьянам, указывают косоворотка и сапоги, а то, что к зажиточному слою крестьян, – часы на цепочке в кармане жилета. Снимок был сде- лан, скорее всего, в Петрозаводске, так как семья имеет вепсские корни из села Шёлтозеро [2: 91]. Фотографии документируют жизнь рода, материализуя семейную память.

Рис. 5. В центре – прапрадед информанта из зажиточной крестьянской семьи. Петрозаводск.

Из семейного архива информанта Ж. Н.

• Figure 5.    Informant’s great-great-grandfather from a well-to-do peasant family (center), Petrozavodsk. Source: family archive of informant Zh. N.

ПОЛИВИДОВЫЕ ИСТОЧНИКИ

К поливидовым относятся исторические источники, которые сочетают в себе разные виды документов или материалов, отражающих исторические события, явления или процессы. В их состав входят награды и фотографии с надписями, атрибуцией. Наличие сопроводительного текста к фотографии крайне важно, он помогает определить, кто изображен, где и когда проводилась съемка, а также рассказывает о родственниках, об отношениях между членами семьи. Например, на следующей фотографии – отец информанта К. П., старший писарь Лейб-гвардии Семеновского полка (рис. 6). Информант подчеркнул значение атрибуции:

«Вот самое ценное (из семейных реликвий. – Е. Б. ) – это фотография отца тысяча девятьсот семнадцатого года. Тем более, там надпись есть. На груди – это не орден, а значок Семеновского полка» [ПМА. Информант К. В., 1944 г. р.].

Фотография матери информанта Я. Е. ценна тем, что на оборотной стороне написано шутливое послание от отца бабушке (теще) (рис. 7).

КОВАЛЕВСКИЙ ПАВЕЛ НИКИТИЧ старший писарь Лейб-гвардии резервного _ Семеновского полка, г. Петроград, 28 декабря 191 г.

Рис. 6. Отец. Петроград, 28 декабря 1917 год. Из семейного архива информанта К. П.

Рис. 7. Мать. Баку, 1930 год. Из семейного архива информанта Я. Е.

Figure 7. Mother, Baku, 1930. Source: family archive of informant Ya. E.

Figure 6. Father, Petrograd, 28 December 1917. Source: family archive of informant K. P.

Поливидовыми источниками являются также памятные предметы с надписями, так как они соединяют свойства материальных и письменных источников. В частности, к ним относятся ордена и медали, а также реликвии с гравировкой. Так, в семье информанта К. М. хранится медаль деда «За оборону Заполярья», а у информанта Б. Е. – серебряная ложка с вензелем и надписью, подаренная отцу в день его 25-летия. Благодаря наличию гравировки родные знают, когда, кому и от кого был сделан подарок.

Поливидовые источники дают возможность реконструировать семейную историю, а при наличии атрибуции – установить достоверные данные на основе сопоставления с другими источниками, например устными [7: 55]. Лишь благодаря рассказам отца информанту М. Д. известно, что его дед:

«Был полковником авиации, отвечал за материальнотехническое обеспечение летной части в составе оккупационных войск в Австрии» [ПМА. Информант М. Д., 1962 г. р.].

Иногда в процессе исследования нам удавалось найти на интернет-сайтах информацию, которая не была известна семье. Например, информант М. Д. (1962 г. р.) не знал, что за награда на фото у деда. Как выяснилось, это чехословацкий крест. В поиске сведений о предках информантов существенную помощь оказал сайт «Память народа», содержащий подлинные архивные документы о Великой Отечественной войне. Так, автор нашел на этом сайте информацию о награждении отца Ж. В. орденом Красного Знамени в 1942 году, орденами и медалями деда И. М., деда М. Д. (1968 г. р.) ³ .

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследование семей научных сотрудников КНЦ опиралось на комплексную методику, прежде всего на методы устной истории, а также на анализ письменных источников и неопубликованных текстов воспоминаний, хранящихся в домашних архивах, ознакомление с предметами-реликвиями и фотографиями, представляющими для их владельцев мемориальную ценность.

Сведения, полученные в результате интервьюирования, сопоставлялись с данными семейных архивов и с информацией, размещенной в интернете или опубликованной в других источниках. Сопоставление помогло, например, установить или уточнить даты рождения предков и их имена. Это еще раз подтверждает эффективность комплексной методики и компаративного подхода, при котором выявляются сходства и различия между этими видами источников, в изучении исторического знания [11: 254] и культуры любого сообщества [19: 30].

Важным обстоятельством было то, что представители семей научных сотрудников КНЦ, в отличие от ряда информантов с финскими корнями, с которыми ранее приходилось работать, сразу легко шли на контакт. Опасения со стороны финнов в общении с исследователем объясняются психологической травмой, нанесенной их народу в годы сталинских репрессий по национальному признаку [6: 126], и настороженность сохранилась у некоторых представителей старшего поколения. Пример тому – высказывание пожилой финки: «Я никогда никому ничего не говорила. Вы сами понимаете, какие времена были» [27: 164].

В общении с «академическими» семьями естественным образом на основе многолетнего знакомства участников исследования реализо- вался принцип доверительного сотрудничества, который является залогом успешной антропологической работы.

В статье дано описание видов источников и методов, применяемых при их изучении. Акцент в исследовании был сделан на мемориальной культуре семей. Было установлено, что во всех семьях существует семейный (родовой) архив. Рассмотрены способы коммеморации в семьях научных сотрудников КНЦ, используемые в целях сохранения и передачи истории рода последующим поколениям. Например, создаются архивные папки для биографических документов и других видов письменных материалов, оформляются фотоальбомы, составляются генеалогические схемы (поколенные росписи) – иногда отдельно по отцовской и материнской линиям. Сюда же относятся атрибутирование и бережное хранение мемориальных предметов (в некоторых семьях существуют описи реликвий). Большое распространение имеет дублирование в электронном виде всех имеющихся материалов. Таким образом, исследование позволило сделать вывод об эффективности комплексного подхода и компаративного метода при изучении семейной мемориальной культуры.