Между росами и варангами: этерия пехотинцев в гвардии византийских императоров в последней трети X века

DOI:

Цитирование. Карашайски К. М. Между росами и варангами: этерия пехотинцев в гвардии византийских императоров в последней трети X века // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2023. – Т. 28, № 6. – С. 303–309. – DOI:

Введение. В последней трети X в. в Византии в составе корпуса императорской стражи появляется новое воинское формирование – этерия пехотинцев. О ее существовании известно по данным «Эскуриальского тактико-на» (970-е гг.), в котором впервые упоминается должность командующего этим подразделением – этериарх пехотинцев (ὁ ἑταιρειάρχης τῶν πεζῶν) [28, p. 271]. Еще В.Г. Васильевский убедительно показал, что в качестве пехоты в наемных частях императорского войска выступали отряды росов [2, с. 201–202]. Этот тезис сообразуется со сведениями источников и не вызывает возражений со стороны исследователей. Так, издатель тактикона, Н. Икономидис, предположил, что в состав этерии пехотинцев входили именно воины-наемники из числа ро-сов [28, p. 327–328]. М.В. Бибиков соотнес это подразделение с сообщением Иосифа Генесия (середина X в.) об «этерии скифов из Таври-ки» / «τοὺς ἐκ Ταυρικῆς καθ’ ἑταιρείαν Σκύθας» в 855/856 г. [1, с. 78]. А.М. Филипчук связал появление новой этерии с варяжским отрядом, отправленным в Византию в конце 970-х гг. князем Владимиром Святославичем [15, с. 12]. В свою очередь А.А. Роменский выдвинул предположение, что отправка варягов в 979– 980 гг. могла быть вызвана предшествующими договоренностями византийского посольства с Ярополком Святославичем [13, с. 89–91].

Материал и методы. Говоря о формировании и составе этерии пехотинцев, помимо воинов из Восточной Европы – росов (οἱ Ῥῶς), необходимо выделить еще одну группу наемников, которые начали прибывать в империю со второй половины 930-х гг., – выходцев непосредственно из Скандинавии, позднее обозначаемых в Византии термином «варанги» (οἱ Βάραγγοι).

В настоящей работе мы попытаемся охарактеризовать этерию пехотинцев с точки зре- ния этногеографического состава, структуры и численности этого подразделения, уточнить время его создания и существования, а также обозначить место в развитии корпуса иноземных наемников на службе византийских императоров. Исследование основано на сочетании системного и институционального подходов. Источниковая база представлена нарративными и документальными текстами византийского и древнеисландского происхождения.

Анализ. Активное привлечение на службу в вооруженных силах Византийской империи контингентов иноземных наемников (οἱ ἐθνικοὶ) – характерное явление для правления императоров Македонской династии (867– 1056). Такие отряды служили как в полевых армиях, так и составляли отдельные гвардейские подразделения – так называемые этерии (οἱ ἑταιρείες). В середине IX – X в. в числе «иноземцев этерии» / «οἱ ἐθνικοὶ τῆς ἑταιρείας» и «людей императора из числа иноземцев» / «βασιλικοὺς ἀνθρώπους ἐθνικοὺς πάντας» значились хазары (οἱ Χάζαροι), фарганы (οἱ Φαργάνοι), венгры (οἱ Τοῦρκοι), арабы (οἱ Ἀγαρηνοί), франки (οἱ Φράγγοι) [21, p. 749, 772].

Формирование подразделения собственно императорской этерии в качестве немногочисленного отряда дворцовой стражи относится к первой трети IX в. и связано с правлением императоров Льва V (813–820) и Михаила II (820–829). В правление Василия I (867–886) этерия была организована в крупный и боеспособный корпус императорских телохранителей, а как минимум к концу первой трети X в. насчитывала порядка 1200 воинов и была разделена на три отряда – великую (ἡ μεγάλη ἑταιρεία), среднюю (ἡ μέση ἑταιρεία) и третью (ἡ τρίτη ἑταιρεία) этерии [12, с. 130–134; 28, p. 327–328], каждая из которых, в свою очередь, состояла из двух тагм (банд), включавших около 200 воинов [31, p. 110]. С начала

X в. на имперскую службу начинают активно приниматься отряды наемников-росов, чье количество и значение в византийской армии на протяжении этого столетия неуклонно растет, вероятно вплоть до формирования из них новой, четвертой этерии.

Упоминание чинов, связанных с командованием пехотными частями, встречается уже в «Клиторологии» Филофея (899 г.). В числе низших рангов здесь обозначены друнгарии пехотинцев (οἱ δρουγγάριοι τῶν πεζῶν) [28, p. 161]. Однако идентифицировать их в качестве командующих подразделениями наемных росов едва ли возможно. Первые подобные отряды появляются на византийской службе предположительно в 904–906 гг. [16, с. 103–105] и совершенно точно в 910–911 гг. [23, p. 202–203]. Что касается «этерии скифов из Таврики» в середине IX в., то в них, вероятно, следует видеть хазар [4; 18, p. 45, 56, 64]. По крайней мере, в тексте Генесия нет указаний на то, что это была именно пехотная этерия.

В качестве собственно императорских гвардейцев росы впервые упоминаются в трактате «О церемониях» (963 г.). При приеме арабского посольства из Тарса в 946 г. присутствует отряд «крещеных росов» / «οἱ βαπτισμένοι Ῥῶς», что «держат щиты и носят свои мечи» / «βαστάζοντες σκουτάρια, φοροῦντες καὶ τὰ ἑαυτῶν σπαθία» [21, p. 579]. Данная формула служит ярким признаком отношения подразделения к императорской страже. В том же отрывке она используется при описании воинов третьей этерии из числа фарганов и хазар – «всех носящих мечи и держащих щиты» / «πάντων φορούντων σπαθία καὶ βασταζόντων σκουτάρια» [21, p. 576]. А.М. Филипчук отнес контингент крещеных росов к числу этерий, предположив, что они составляли одну тагму – 300 человек [14, с. 20–23].

Первое упоминание об этериотах-пехотинцах (οἱ πεζέταιροι), на наш взгляд, следует отнести к сообщению Льва Диакона (конец X в.) о походе императора Иоанна I Цимисхия (969–976) к Доростолу в апреле 971 г.: «пешие этериоты» / «τῶν δὲ πεζεταίρων» [27, p. 140], сопровождавшие императора, захватывают и казнят несколько «тавроскифских» воинов [6, с. 73]. Этот же термин Лев Диакон использует в отношении отдельных контингентов войска князя Святослава Игоре- вича: военачальник Икмор сражается во главе «отряда пеших дружинников» / «πεζεταίρων φάλαγγος» [27, p. 149].

Представляется, что наряду с тагмой бессмертных (ἀθανάτων φάλαγγα) в 970 г. императором Иоанном был организован еще один личный отряд – этерия пехотинцев. Она могла быть сформирована на основе тагмы крещеных росов при прибавлении к ним других групп наемников, а также пленников из числа «тавроскифов». Последних должно было быть в избытке после победоносных сражений при Аркадиополе (март 970 г.) и Преславе (апрель 971 г.). Вербовка пленных в императорскую этерию была распространенной практикой. Например, в 968 г. император Никифор II Фока (963–969) сделал своими этериотами венгров, захваченных в ходе их набега на владения империи в Македонии [7, с. 140]. Сам Иоанн использовал для разведки своих воинов, владеющих «скифским» языком [6, с. 58], а также давал пленным «тавроскифам» важные дипломатические поручения [6, с. 72–73].

Варяги, что, согласно известию Повести временных лет под 980 г., были отправлены Владимиром в Византию (конец 970-х гг.), вряд ли были включены в состав этерии пехотинцев. На это ясно указывает совет киевского князя не держать это буйное воинство в Константинополе, рассредоточив его по империи. Скорее всего, варяжский контингент был направлен на службу в азиатских фемах [19, p. 42], для борьбы с восстанием Варды Склира 976–979 гг. и войн с арабами [13, с. 89–90].

Военный трактат «Об устройстве лагеря» (вторая половина 980-х гг.) сообщает, что на марше императора сопровождают его пехотные части: «Пусть император имеет при себе собственных токсотов, если пожелает; пусть при нем будут также росы и малартии» [3, с. 350] / «Ὁ δὲ βασιλεὺς ἐχέτω μεθ᾿ ἑαυτοῦ τοξότας ὅσους ἂν βούληται· ἐχέτω δὲ καὶ Ῥῶς καὶ μαλαρτίους» [30, p. 280–281]. И далее: «пехотинцы, сопровождающие императора, то есть росы, малартии и токсоты» [3, с. 362] / «καὶ μετ̓ αὐτὰς οἱ μετὰ τοῦ βασιλέως περιπατοῦντες πεζοὶ οἵ τε Ῥῶς καὶ μαλάρτιοι καὶ τοξόται» [30, p. 294–295]. В.В. Кучма полагал, что речь в трактате идет о двух тагмах численностью около 150 человек каждая [3, с. 274–275, 350]. Примечательно, что в императорском лагере этерии и тагма бессмертных размещались рядом [3, с. 325–326, 331; 30, p. 250–251]. Это дополнительное свидетельство институциональной близости указанных подразделений.

Мы полагаем, что наряду с росами в эте-рию пехотинцев входил и другой иноземный контингент. К подобному выводу подталкивают три обстоятельства. Во-первых, имперская практика формирования воинских соединений из групп наемников, имеющих общее этническое или географическое происхождение. Таковыми являлись, к примеру, солдаты третьей этерии – тюрки-фарганы (οἱ Φαργάνοι), хазары (οἱ Χάζαροι) и венгры (οἱ Τοῦρκοι) [21, p. 576, 661, 693, 749, 772], а позже – отряды росов (οἱ Ῥῶς), варангов (οἱ Βάραγγοι) и кульпингов (οἱ Κουλπίγγοι) [1, с. 155–157, 167; 17, p. 218, 243, 258]. Во-вторых, упоминание наряду с росами отряда неких малартиев (οἱ μαλάρτιοι). И в-третьих, сообщения древнеисландских саг о службе скандинавских наемников в византийских гвардейских подразделениях начиная со второй половины 930-х гг. (см. подробнее: [11, с. 56–64; 19, p. 194–222]).

В 937–944 гг. «ходил под рукой конунга Гарды» / «er handgenginn Garðskonunginum» [11, с. 56–57] Торкель Светлая Прядь, сын Тьо-стара. Выражение, которым «Сага о Храфнке-ле Годи Фрейра» обозначает службу Торкеля, – «handgenginn» / «приближенный [правителя]» [32, p. 184], как кажется, четко указывает на отношение к элитной императорской части. В этот период исландец мог служить в тагме крещеных росов. То, что Торкель был христианином, опосредованно подтверждает эпизод разграбления и сожжения языческого храма по его приказу [25].

Указание на службу скандинавов непосредственно в дружине византийского императора в первой половине 970-х гг. находим в «Саге о Финнбоги Сильном». Нарратив и хронология саги запутаны и неточны [11, с. 65–66; 19, p. 196]. Однако если исключить из нее явно фантастические элементы и хронологические противоречия, связанные с основным повествованием, то получится, что в правление хладирского ярла Хакона Могучего (970/971–995) при «конунге Йоне» / императоре Иоанне I Цимисхии (969–976) служил норвежский дружинник (hirðmaðr) Берси Белый [22].

Около 970–980-х гг. (до 986 г.), согласно «Саге о Халльфреде Трудном Скальде», в Константинополе побывал Грис Сэмингссон. В империи исландец получил «большие почести» / «miklar sæmdir» [24] и привез с собой «меч, который ему подарил конунг Гарды» / «sverðið það er Garðskonungur hafði gefið honum» [10, с. 429, 432]. Более того, как тонко заметил С. Блендаль, Грис горько оплакивал смерть горячо любимого и почитаемого им предводителя – Иоанна Цимисхия [19, p. 195–196; 24]. Эти детали, на наш взгляд, прямо указывают на близость к императорской особе и, соответственно, на службу Берси Белого и Гриса Сэмингссона в этерии пехотинцев, окруженной особой заботой со стороны ее основателя.

Сообщение «Саги о Ньяле» о службе Кольскегга Хамундарсона четко обозначает рубеж ликвидации этерии пехотинцев и создания «варяго-русского» корпуса. Кольскегг отправляется с Руси в Константинополь около 988–989 годов. Вероятно, он мог входить в состав шеститысячного контингента, отправленного князем Владимиром Святославичем императору Василию II (976–1025). В Византии исландец становится «предводителем войска вэрингов» / «var höfðingi fyrir væringjaliði» [20]. Это первое обозначение службы наемника-скандинава с использованием терминов «вэринг» (væringi) и «войско вэрингов» (væringjalið) [9, с. 161].

В 988–989 гг. на основе полученного от киевского князя воинского контингента императором Василием II организовывается то, что в историографии принято называть «варяго-русский» корпус или, как предложил О.М. Луговой, «росская мира» [8, с. 14]. Согласно «Хронографии» Михаила Пселла, к отряду «тавроскифов» была присоединена «других наемников соединенная сила» / «ξενικὴν ἑτέραν ξυλλοχισάμενος δύναμιν» [13, с. 315]. Под ними следует понимать именно этерию пехотинцев, так как едва ли в состав корпуса, вопреки практике формирования однородных иноэтничных подразделений, могли быть включены воины иного этногеографического происхождения.

Скандинавские воины из Восточной Европы, служившие в составе этерии, назывались хорошо знакомым византийцам именем «росы». Но мог ли существовать иной термин для обозначения этериотов, являющихся выходцами непосредственно из Скандинавии, до того, как в конце X – начале XI в. сформировалось и вошло в употребление понятие «варанги» [8, с. 10]? Обратим внимание на форму, что используется в трактате «Об устройстве лагеря»: «росы и малартии» / «Ῥῶς καὶ μαλάρτιοι». Подобное выражение, с одновременным указанием на этногеографическую и профессиональную принадлежность, имеется в «Советах и рассказах» Кекавмена: «росы и варанги, кон-тараты и моряки» / «Ῥώσους καὶ Βαράγγους κονταράτους τε καὶ πλοΐμους» [5, с. 192–193].

Термин «малартии» чрезвычайно редкий. Он встречается, собственно, только в трактате «Об устройстве лагеря» и императорских хрисовулах 1074 и 1079 годов. Н. Икономидис считал, что это была категория солдат, вооруженных палицами или булавами (от латинского malleus – молот; malleātor – молотобоец). Эти воины могли быть схожи с другими булавоносцами – матзукатами [29, p. 115–116] и манглавитами [12, с. 125]. Отметим, что уже в первой половине XI в. титула манглавита могли быть удостоены иноземные наемники. В частности, его получил будущий норвежский конунг Харальд Сигурдарсон [5, с. 298–301]. Дж. Деннис полагал, что малартии сходны с контаратами и имели на вооружении копья, мечи и щиты. По мнению исследователя, они, как и росы, составляли отряд силой в одну тагму, то есть около 300–500 воинов [30, p. 283].

Крайне осторожно укажем на еще один вариант трактовки. Термин «μαλάρτιοι» может быть связан с древнеисландским máli: 1) договор, соглашение; 2) солдатская плата. Отсюда: ganga á mála – пойти на службу [к иностранному правителю], málagipt / málagjǫf / málagjöld / málagull / málasilfr – плата за военную службу, málamaðr – человек, получающий жалованье, солдат, наемник [32, p. 289]. В данном случае «máli» представляется сущностно близким древнерусскому «ряд» (договор, соглашение) и древнескандинавскому «vár» (верность, обет, клятва) [9, с. 163]. Тогда под малар-тиями следовало бы понимать скандинавов-наемников, не относящихся к числу росов и заключивших с империей отдельный договор о службе, вследствие чего обозначавших себя как «наемники» / «málamenn», что и было воспринято византийцами.

Организационная структура этерии пехотинцев должна была соответствовать третьей этерии, также состоявшей из иноземных наемников [31, p. 110]. Следовательно, под началом этериарха пехотинцев, предположительно, находились две тагмы (банды) численностью в 200–400 воинов каждая и командующие ими комиты этерии (οἱ κόμητες τῆς ἑταιρείας) или οἱ ἐπὶ τῆς ἑταιρείας. Общая численность эте-рии пехотинцев, таким образом, составляла 400–800 воинов, что соотносится с данными источников о дружинах скандинавских наемников на византийской службе в X – первой половине XI в. [5, с. 298–299; 23, p. 202–203, 212–213, 218–219; 26, p. 367–368].

С сожалением приходится констатировать факт отсутствия сфрагистического материала: печатей этериархов пехотинцев, архонтов эте-рии или этериотов-пехотинцев на сегодняшний день нам неизвестно. Это, впрочем, может служить дополнительным подтверждением нашего вывода о краткосрочности периода существования данного подразделения.

Результаты. Этерия пехотинцев была организована около 970 г. в качестве отряда личной стражи при императоре Иоанне I Цимисхии (969–976) и просуществовала не более двух десятилетий – с 970 по 988–989 годы. В ее состав вошли как уже пребывающие на службе росы, так и новые группы воинов с территорий Руси и Скандинавии – вольные отряды наемников и пленные, попавшие к византийцам в результате русско-византийской войны 970–971 годов. В конце 980-х гг. подразделение влилось в состав «варяго-русского» корпуса, организованного императором Василием II (976–1025). Исходя из этого, линия развития подразделений северных наемников в составе гвардейских частей византийских вооруженных сил X в. выстраивается следующим образом: тагма крещеных росов (вторая половина 930-х гг. – 970 г.) – этерия пехотинцев (970 г. – конец 980-х гг.) – «варягорусский» корпус (с 988–989 гг.).