Международная экономическая интеграция: ретроспективный анализ теоретической мысли

Со второй половины XX в. начинается процесс развития международной экономической интеграции (МЭИ). Закономерным следствием возникновения данной тенденции является формирование интереса ученых к его исследованию. Так, к началу XXI столетия можно наблюдать множество научных школ, занимающихся проблемами становления и развития интеграционных комплексов. Однако каждая из школ концентрирует свое внимание на изучении довольно узкого круга аспектов МЭИ, что служит причиной отсутствия единства взглядов и разобщенности в разработке данного раздела экономической теории. В связи с этим представляется необходимой систематизация различных подходов с целью получения комплексной картины интеграционного процесса.

Сегодня высокими темпами идет интеграция государств постсоветского пространства: Россия, Белоруссия и Казахстан за четыре года интенсивного сближения продемонстрировали углубление уровня интеграции с Таможенного (2010) до Экономического союза (2015). Обозначенное положение определяет данный регион как уникальную площадку для анализа интеграционных моделей, а также обусловливает необходимость комплексного теоретического осмысления форм, инструментов и ориентиров повышения благосостояния за счет участия в региональной интеграции [1].

Появление развитых форм международной экономической интеграции и формирование теоретических концепций МЭИ – явления относительно новые. Истоки приобретения интеграцией международных масштабов относятся к периоду действия прообраза современных интеграционных форм – экономического союза Нидерландов, Бельгии и Люксембурга (1922–1939).

Первоначальный вклад в исследование проблем МЭИ был заложен французскими (М. Алле, Р. Эрбэ, Дж. Вайнер, М. Бийо) и немецкими (Х. Кремер, В. Рёпке, А. Предоль, Х. Юргенсен) учеными как представителями стран-«локомотивов» формирования западноевропейской интеграции, которым по сей день принадлежит первостепенная роль в функционировании Европейского союза.

Стремительное развитие процесса интеграции в Европе, а также послевоенное экономикополитическое сближение Канады и Соединенных Штатов увеличивают интерес к изучению данного предмета американским научным сообществом. Одними из первых в Америке проблемами МЭИ начали заниматься такие ученые, как Бела Баласса, Джейкоб Вайнер и Сеймур Эдвин Харрис.

Изначально в качестве первопричин интеграции в европейских теориях выступали политические мотивы. Особое значение уделялось следующим:

• 1.    Направлению по предотвращению угрозы мировых войн на территории Европы.

• 2.    Противостоянию Советскому Союзу и дружественным ему государствам СЭВ [2].

Тем не менее обозначенные факторы не раскрывают природы экономической интеграции. Серьезный подход к теоретическому толкованию процессов МЭИ можно наблюдать только с 1950-х гг. XX в.

В попытках объяснить причины необходимости интеграции представители неолиберальной школы обозначили дилемму, заключавшуюся в том, что существовавший в большинстве стран того времени протекционизм препятствовал необходимости свободного обмена товарами и факторами производства между государствами. Так, устранив созданные протекционистской политикой барьеры в процессе образования интеграционных объединений, их участники получат существенные преимущества при выходе на более масштабный свободный рынок.

В отличие от рыночных школ, представители «дирижизма», поддерживая точку зрения о том, что либерализация международного движения товаров и факторов производства, безусловно, необходима, особое внимание уделяли вопросам нейтрализации противоречия между обстановкой в сфере международных экономических отношений и внутренней политикой стимулирования роста и занятости.

Особой значимостью теоретики МЭИ, как изначально, так и на современном этапе, наделяют рассмотрение вопроса взаимосвязи политики и экономики, а также комбинацию национального, межгосударственного и наднационального начал в генезисе и развитии интеграционных союзов. По данному признаку наблюдается спор так называемых «федералистов» и «функционалистов». Развитие европейской интеграции шло согласно противоречивому сочетанию точек зрения обеих школ. Зарождение ее пришлось на период господствования федералистских взглядов, но, столкнувшись с необходимостью фактического сближения национальных систем на более низком уровне, политическим «строителям» интеграции приходилось следовать идеям функционализма. В 1990-х гг. европейская МЭИ демонстрирует тенденцию к синтезу обозначенных выше концепций, что приводит к появлению теории многоуровневого управления, в основу которой заложены принцип перекрестного сочетания полномочий множества уровней власти и взаимосвязь политических институтов, пронизывающая данные уровни.

Не менее важное место в европейских исследованиях отводится роли концепции политических сетей. Под политической сетью Джеймс Питерсон подразумевает сотрудничество множества организаций, совершающих обмен информацией и ресурсами, что позволяет находить компромисс интересов всех участников МЭИ [3]. Так, Европейский союз есть совокупность политических сетей. Вместе с теорией многоуровневого управления на данную концепцию опираются сторонники межправительственного подхода, из которых можно выделить Вильяма Уоллеса и Эндрю Моравчика. Они выделяют важность так называемой «формальной» интеграции, отражающей взаимодействие правительств государств. Под «неформальной» интеграцией понимается взаимодействие (экономическое, социальное, технологическое), не являющееся результатом политических решений [4]. Последователи данной теории, соглашаясь с безусловно огромным значением неформальной интеграции, подчеркивают, что первична формальная, так как достижение высших форм МЭИ невозможно без межправительственных соглашений.

Начало исследования практических аспектов интеграции относится к середине ХХ столетия: в 1950 г. Джейкоб Вайнер в книге «Последствия таможенного союза» выявляет необходимость создания объединений, внутри которых действует принцип свободного товарооборота, для преодоления кризиса международной экономики, сформировавшегося за счет высоких национальных барьеров [5]. В том же году выходит статья М. Бийо «Таможенные союзы и национальные интересы». Данные труды, аргументирующие положительные эффекты в торговой сфере для государств, участвующих в МЭИ, активизировали впоследствии ряд исследований различных мотивов создания свободных торговых зон и таможенных союзов.

В рамках теории Вайнера впервые были сформулированы положения о потокообразующих и потокоотклоняющих эффектах, отражающих увеличение и уменьшение национального благосостояния, в зависимости от вступления в интеграционную группировку. Причем положительный результат интеграции (эффект создания) имеет место только тогда, когда импорт из союзного государства вытесняет на внутреннем рынке товары отечественных производителей, имеющих высокие издержки. В случае замещения дешевым импортом товаров эффективных национальных производителей в результате снятия тарифов наблюдается отрицательный результат (эффект отклонения). Однако позднее, в 1957 г., канадский экономист Ричард Липси доказал, что в некоторых случаях доминирования эффекта отклонения в странах интеграционного союза может наблюдаться рост благосостояния [6].

Вопросы роста благосостояния также сформулированы в теореме Кемп-Вана (1976): «Если допустить, что внутри таможенного союза возможно без дополнительных затрат перераспределять доходы между странами-партнерами, то можно доказать, что экономическая интеграция совсем не обязательно будет приносить потери ее участникам». В основе данного подхода лежит разработка Единого тарифа, который определен таким образом, чтобы каждая из стран союза выигрывала от МЭИ.

Помимо обозначенного выше подхода, в литературе встречается противоположная точка зрения, выраженная в так называемом аргументе Купера-Масселя, основная идея которого заключается в следующем положении: «Односторонняя либерализация торговли гораздо выгоднее отражается на росте национального благосостояния по сравнению с эффектами от вступления в таможенный союз, поэтому можно заключить, что формирование таможенного союза преследует иные цели, нежели повышение благосостояния страны» [7].

Современный американский экономист Пол Кругман в свою очередь считает, что выигрыш от региональной интеграции предопределен «естественным партнерством» стран-участников, причем полезный эффект тем больше, чем выше доля страны на внутреннем региональном рынке. К вопросам благосостояния данный ученый подошел с глобальной позиции (а не с национальной, как другие авторы), обосновав, что наибольший эффект для мировой экономики будет достигнут в случае существования множества небольших торговых блоков. Крупные объединения, обладая высокой степенью рыночной власти, устанавливают невыгодные для третьих стран условия международной торговли. Существование множества небольших торговых союзов предполагает снижение тарифов и расширение ассортимента импортных товаров, что приводит к увеличению всеобщего благосостояния [8].

Так, рассмотрение прикладных аспектов в различных теориях, связанных с выявлением эффектов международной экономической интеграции, позволяет сделать вывод о том, что на сегодняшний день однозначного ответа на вопрос о возможных последствиях интеграционных соглашений не существует. Также можно отметить, что исследования последствий экономического сближения посвящены в основном взаимодействию развитых и развивающихся стран, тогда как вопросы сотрудничества государств с переходной экономикой остаются недостаточно освещенными. В связи с этим представляется необходимым изучение стран постсоветского пространства на предмет эффектов от МЭИ, а именно участников Евразийского экономического союза как наиболее перспективного объединения в данном регионе. Такого рода исследование даст возможность представителям политических кругов государств ЕАЭС лучше разобраться в логике и результатах своих действий, направленных на достижение положительных эффектов от процесса интеграции.

Ссылки:

• 1.    Ишханов А.В., Колбенева А.М. О применении модели глобального измерения региональной интеграции для оценки развития Евразийского экономического союза // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 3: Экономика. Экология. 2014. № 6. С. 132–145.

• 2.   Шишков Ю.В. Теории региональной капиталистической интеграции. М., 1978. С. 137–187.

• 3.   Peterson J. Policy Networks and European Union Policy Making: A Reply to Kassim // West European Politics. 1995. № 18.

• 4.    Moravcsik A. Liberalism and International Relations Theory. Harvard, 1992. P. 7–13.

• 5.    Viner J. The Custom Unions Issue. London, 1950. P. 52.

• 6.    Шишков Ю.В. Указ. соч.

• 7.    Cooper R.H. Worldwide versus Regional Integration: Is there an Optimum Size of the Integrated Area? // Economic Integration: Worldwide, Regional, Sutoral. 1974. P. 220.

• 8.    Krugman P. International Trade and Trade Policy. Cambridge, 1991. P. 69.

P. 391.