Международно-политическая деятельность мегаполисов как объект политической урбанистики

DOI:

Цитирование. Колыхалов М. И. Международно-политическая деятельность мегаполисов как объект политической урбанистики // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2025. – Т. 30, № 5. – С. 244–255. – DOI: jvolsu4.2025.5.20

Введение. Первоосновой, инициацией зарождения политических процессов, формирования политических трендов и общественных движений являются городские микрополитии, которые максимально приближены к гражданскому обществу, призваны решать вопросы развития общественных институтов, местного самоуправления, развития гражданских инициатив. Как отмечают Е. Морозова, А. Волкова, «политика, как борьба за власть, как реализация политических курсов, как способ согласования общественных интересов, происходит в конкретном месте» [34, p. 510].

Характер взаимоотношений между акторами городской политики определяется набором ресурсов власти, которыми они обладают и используют для позиционирования и во взаимоотношениях друг с другом. По мнению А.Е. Чириковой, в городской политике «отношения власти и влияния вариативны и репрезентируются через широкий спектр паттернов – от грубой силы и открытого принуждения до мягких форм влияния и тонких манипуляций, не осознаваемых объектом» [18, с. 167].

Показательно, что процессы реализации реальной политики, политическая субъектность перманентно смещаются в сторону мегаполисов, это является одной из детерминант современных политических процессов. Мегаполис представляет собой пространство концентрации финансовых, человеческих, политических ресурсов, именно в мегаполисах продуцируются и аккумулируются новые идеи и политические концепции, мегаполисы активно вовлечены в процессы международного обмена [7, с. 145].

Очевидно, что крупные города и в первую очередь мегаполисы как место сосредоточения политических элит, центров принятия политических решений, государственных институтов также являются субъектами политики, причем не только на локальном уровне, в процессе решения вопросов местного значения, но и на вышестоящих – региональном, национальном, глобальном. Исследованиями политического измерения процессов урбанизации, анализом городов в качестве акторов политических процессов занимается формирующийся раздел политической науки – политическая урбанистика.

В сфере исследования политических аспектов процессов урбанизации, международно-политической деятельности мегаполисов актуальным является ряд фундаментальных задач по концептуализации исследовательских подходов и методологии, формированию и уточнению терминологического аппарата. Так, по мнению М.М. Лебедевой, «изучение политической роли городов, как внутри национальной политической системы, так и в мировой политике, в настоящее время можно рассматривать в качестве нового, еще окончательно не сформировавшегося направления исследований в рамках политической науки. Проблемы, подлежащие изучению, и методологические подходы, пригодные для разрешения этих проблем, имеют весьма специфический характер и поэтому требуют отдельного серьезного обсуждения» [8].

Целями городской политики, исходя из сущности политических процессов и специфики городов в качестве политических субъектов, являются: формирование городской политической элиты, влияние на постановку политических целей в национальном масштабе, распространение властного влияния по горизонтали и вертикали, получение доступа к статутным ресурсам. Город не может опереться на принуждение и право легитимного насилия, но он влияет на формы и средства этих инструментов, например, разрешить демонстрацию или запретить – в полномочиях городских властей. Тем самым мегаполис активно участвует в формировании и апробации новых политических технологий, оказывает влияние на политический курс в национальном масштабе [7, с. 145].

В этой связи международно-политическая деятельность мегаполисов ввиду вовлеченности в транснациональные сети, возможности осуществлять парадипломатическую деятельность, наличия международно-известного имиджа и бренда города, сосредоточения штаб-квартир транснациональных корпораций и международных организаций, наличия статуса города-региона либо города-государства, а также значительных материальных и нематериальных ресурсов является источником ряда значимых факторов формирования и реализации городской политики.

Целью данной статьи является исследование международно-политической деятельности мегаполисов в качестве объекта политической урбанистики с целью выявления факторов вовлеченности и влияния мегаполисов на политические процессы локального и глобального масштаба.

Методы и материалы. В зарубежных исследованиях тематика политизации городских пространств получила развитие в 70–80-х гг. XX в. в трудах исследователей Ю. Хабермаса [27], Х. Арендт [21], Э. Соджи [39], А. Лефевра [31] и ряда других. Так, К. Кауфман, исследователь кафедры политологии Государственного университета Уэйна (США) в работе «Политический урбанизм: городская пространственная организация, политика и политики», вышедшей в 1974 г., заявляет, что основными задачами городских исследований выступают выявление специфики городской политики на основе сравнительных городских исследований, концептуализация понятий данной области исследования, выявление универсальных аспектов и ключевых факторов [28].

Следует отметить формирование Лос-Анджелесской школы политической урбанистики, зародившейся и сформировавшейся также в 70–80-х гг. ХХ в. как новое течение в изучении города. Ее основными представителями являются Э. Соджа, М. Дэвис [25], А. Скотт [37], М. Дж. Дир. Специфика подходов данного исследовательского направления заключается в переходе от модернистского к постмодернистскому урбанизму, в котором изменившаяся социально-политическая реальность переопределяет смысл и практику городской политики [26].

В современных зарубежных научных трудах рассматриваются аспекты лидерства и достижения целей городской политики, фрагментации городских пространств, специфика городской политики разных стран, общественно-политическое измерение концепции умных городов и ряд других направлений. Так, С.А. Болленс утверждает, что политические лидеры муниципалитетов активизируют достижение целей городской политики в периоды политических преобразований, когда городской политикум принимает участие и вносит вклад в национальное миростроительство, причем, как отмечает исследователь,

«некоторые города играют конструктивную роль в формировании демократизации, а другие нет, что приводит к тому, что эта прогрессивная функция города… может быть неуместна или игнорироваться» [23].

С. Бенджамин в своих работах подчеркивает специфику городской политики в Индии, которая заключается в противостоянии индийской городской элиты, крупных застройщиков и международных инвесторов, лоббирующих комплексное планирование в противовес «политике банка голосов» со стороны бедных. Несмотря на участие государства, эта местная политика остается автономной. Такой нарратив рассматривает городские территории как состоящие из множества политических пространств, вписанных в сложную местную историю [22].

К. Макфарлан анализирует фрагментацию городских пространств, развивая исследования политики городских фрагментов как вклад в дебаты по теории города, городской бедности и неравенству [33].

Социально-политические аспекты феномена реализации концепции умных городов на основе формирования и развития города-государства Сингапура изучаются Л. Конгом и О. Вудсом [29].

Отечественные исследования процессов формирования и реализации городской политики, специфики и характера локальных политических режимов начались несколько позже зарубежных; теоретические подходы, развивающие направления политической урбанистики, представлены в трудах ведущих исследователей: А.И. Щербинина [19], В.Г. Ледяева [10], Р.Ф. Туровского [16], А.Е. Чириковой [18], А.Л. Бардина [1].

Методологическую базу статьи составили общенаучные и специальные методы исследования, соответствующие задачам и объекту исследования: системный, структурно-функциональный анализ, индуктивный метод, которые позволили выявить структуру транснациональной городской системы, проанализировать основные факторы городской политики, определить общие тенденции и закономерности изучаемого объекта. Теоретическая и методологическая база исследования представлена подходами концепций неолиберализма, трансрегионализма, рассматри- вающих субгосударственные территориальные образования в качестве акторов мировой политики; концепцией глокализации, исследующей взаимодействие актуальных глобальных процессов глобализации и локализации в характерных пространствах – мегаполисах.

Анализ. Глобализация и урбанизация, пожалуй, два самых главных глобальных тренда человечества, которые существенным образом трансформируют все сферы деятельности общества, в том числе и политическую, расширяя состав акторов мировой политики негосударственными и комбинированными (государственно-негосударственными) участниками, к которым в том числе относятся субгосударственные территориальные образования – субнациональные регионы и города [5].

Представляется, что на современном этапе урбанизация трактуется не только как процесс роста городского населения и реализация градостроительной политики. Современные процессы урбанизации активно развиваются и в политико-управленческой плоскости, связанной с формированием локальной системы власти, политической элиты, проектов социально-экономического и общественно-политического развития территорий, постановкой целей городской политики, причем городская политика крупных городов-мегаполисов распространяется и на глобальные, внегосудар-ственные сферы и уровни [2, с. 75].

В то же время следует отметить, что города и в первую очередь мегаполисы являются важным элементом процесса глобализации и способствуют развитию дипломатических и политических отношений как инструментами публичной дипломатии, так и через официальные институты [13, с. 555].

Следует уточнить термин «мегаполис», который является основным актором в международно-политической деятельности городских центров и, соответственно, важным объектом исследования политической урбанистики. Термин megacity (соответственно, мегаполис) появился в 1970-е гг. в официальных докладах ООН и впоследствии получил широкое международное распространение в утвержденных ООН количественных параметрах. По определению ООН, «megacities – это городские поселения с населением 10 млн и более человек»1. В то же время американский политолог и урбанист

К. Аббот использует термин metropolitan area, который можно перевести как «крупный город», «городская агломерация», или «мегаполис», подразумевая крупнейшие города США с населением более 1 млн человек [20, p. 42].

Аналогичным образом отечественные традиции идентификации мегаполиса основываются на численности населения города свыше 1 млн человек. Так, согласно словарю-справочнику «Социально-экономическая география: понятия и термины», мегаполис – крупная форма городского расселения, город с численностью населения свыше 1 млн жителей, в иерархическом ряду городских образований занимает промежуточное положение между терминами «крупный город» и «мегалополис» [15, с. 133].

Вместе с тем О.В. Нотман отмечает, что «с учетом специфики российской действительности, задающей определенные понятийные нормы, мегаполис в самом общем толковании может быть определен как сверхкрупный город с численностью населения, превышающей 1 млн чел., и имеющий определенный юридический статус (город федерального значения, административный центр, столица субъекта РФ)» [11, с. 145].

С точки зрения вовлеченности мегаполиса в международно-политические процессы М.М. Лебедева использует термин «мегаполис», под которым подразумевается крупный городской центр, в котором сосредоточены международные финансовые и экономические структуры, расположены научные, исследовательские, образовательные учреждения международного уровня и образуются так называемые межсетевые узлы, которые открывают для города новые возможности и являются своеобразными «воротами» в глобальный мир «поствестфальской» эпохи, без обозначения конкретной численности города – «мегаполиса» [8].

Таким образом, термин мегаполис возможно определить как крупный город численностью 1 млн человек и более, который за счет экономического потенциала, вовлеченности в глобальные транснациональные сети, соответствующего имиджа, международной известности и ресурсов политического влияния имеет потенциал стать одним из глобальных городов [6].

Ряд отечественных исследователей утверждают, что городская политика мегаполиса в зависимости от характера отношений центр – субгосударственные территориальные образования, конституционных особенностей, позиции лидера городских властей может определенным образом отличаться от позиции центральных властей. В качестве приоритетов локального политического курса могут выступать вопросы социально-экономического развития конкретной территории с учетом ее специфики, исторических особенностей, традиций, локальной идентичности, а также возможностей деятельности на международной арене и в транснациональных глобальных сетях [8; 9].

Исследуем, каким образом международнополитическая деятельность мегаполисов позволяет достигать целей городской политики в виде влияния на национальный политический курс, формирования локальной идентичности и городской политической элиты, распространения властного влияния по горизонтали и вертикали, укрепления политических позиций при взаимодействии с центральными властями, получения доступа к значимым ресурсам для эффективного социальноэкономического и инфраструктурного развития.

В первую очередь в качестве фактора городской политики проанализируем вовлеченность мегаполисов в транснациональные глобальные городские сети . Мегаполисы, активно интегрированные в различные сферы международной деятельности, участвующие в экономических, культурно-гуманитарных, общественно-политических глобальных сетях, совокупность которых формирует транснациональную городскую сеть, являются в общем виде городами – международными центрами влияния [6].

М. Кастельс, развивая концепцию сетевого общества, выдвигает утверждение, что на основе активного развития информационнокоммуникационных сетей и технологий формируется пространство потоков , в основе которого лежит сеть постоянно меняющихся взаимодействий информационно-властных узлов в различных сферах. Формирующееся пространство потоков в современном сетевом обществе вступает в противостояние с традиционным пространством мест [24].

Ряд исследователей сопоставляют транснациональную сеть городов – международных центров влияния, которая в первую очередь формирует глобальное пространство потоков – с доминирующей метагеографией национальных государств – пространством территорий (пространством мест) [40, p. 95].

Исходя из этого, можно констатировать формирование конкурентности в международнополитическом поле традиционного пространства мест с формирующимся пространством потоков.

Пространство мест представлено традиционной административно-иерархичной структурой «национальное государство – субнациональный регион – муниципалитет», которая основывается на Вестфальских принципах, где ведущим субъектом и основным актором международных отношений является национальное государство, субнациональные регионы осуществляют внешнеэкономические связи в определенных сферах международной деятельности при координации центральных властей, а муниципалитеты участвуют в трансграничных проектах и программах побратимства [4].

Соответственно, этой иерархии противостоит пространство потоков – структура глобального мира, опирающаяся на принципы сетевого общества, представленная сетями взаимодействия глобальных городов, осуществляемого «поверх» национальных границ [17, с. 43].

Данные сети наделяют каждый узел своей ролью и весом в иерархии международных обменов, потоки ресурсов и информации, курсирующие в глобальных сетях, значимым образом влияют на развитие либо деградацию соответствующего мегаполиса – узла сети.

По мнению Д.А. Савкина, именно города – международные центры влияния формируют транснациональную городскую сеть и, минуя посредничество государств, «распространяют свое геополитическое и геоэкономи-ческое влияние для поиска возможностей своего развития за пределами национальных территорий, в этой связи наиболее важным является определение роли мегаполисов в многосторонней дипломатии городов в поле внешнеторговых или локально-политических процессов» [14].

Показателен пример Дубая, в 1950 г. представлявшего собой небольшое поселение с населением не более 20 тыс. человек, а к 2023 г. ставшего мировым городом с населением более 3,5 млн человек с развитой по мировым стандартам инфраструктурой и целым рядом международно значимых достижений. Следует отметить, что Дубай добился таких результатов в первую очередь за счет вовлеченности и распространения влияния в глобальных сетях международного обмена, завоевав лидирующие позиции в ряде сфер международной деятельности [3, с. 633].

Примечательно, что, по данным информационных ресурсов, доходы бюджета Дубая в результате формирования и развития его в качестве ведущего города международного центра влияния выросли за последние 45 лет в 14 тысяч раз 2.

Таким образом, вовлеченность мегаполисов в транснациональную глобальную городскую сеть позволяет получать доступ к ресурсам, задействованным в сферах международной деятельности, распространять свое геоэко-номическое и геополитическое влияние на субъекты, вовлеченные в данные сети за пределами национальных территорий. Это способствует привлечению иностранных инвестиций для развития социально-экономической сферы города, а также значительных финансовых ресурсов для формирования городского бюджета.

Вторым направлением международнополитической деятельности мегаполисов в рамках реализации целей городской политики является дипломатия городов , которая представляет собой процесс принятия внешнеполитических решений на городском уровне и участие в парадипломатической деятельности. Основными направлениями городской парадипломатии являются: участие муниципалитетов в деятельности международных организаций, форумах лидеров местных властей; реализация двухстороннего сотрудничества, развитие института побратимства; участие в трансграничных культурно-гуманитарных и социально-экономических проектах; реализация инструментов публичной дипломатии [14].

Парадипломатическая деятельность субнациональных регионов с развитой идентичностью позволяет получить определенную известность и признание на международной арене и повышать свой статус и значимость во взаимоотношениях с центральными властями. В то же время административные центры этих регионов, в основном мегаполисы, являются важнейшими агентами данных процессов, выступая площадкой для проведения международно значимых мероприятий, размещения дипломатических и консульских учреждений, принятия международных делегаций, а также участвуя в формировании имиджа территории и в деятельности международных специализированных учреждений [36].

Таким образом, парадипломатическая деятельность мегаполисов позволяет повышать статус местных и региональных властей и уровень влияния во взаимоотношениях с центральными властями, уровень самостоятельности и международно-правовой статус субнациональных территорий, получать особые условия распределения государственных ресурсов, участвовать в формировании элиты национального уровня, во внешнеэкономической деятельности и трансграничных пространствах и проектах, влиять на политический курс национального государства .

Следующим важным направлением международно-политической деятельности мегаполисов в процессах реализации городской политики является их вовлеченность в процессы формирования и сохранения локаль- ных идентичностей. Самыми узнаваемыми образами в глобальном пространстве выступают известные городские символы либо образы, ассоциированные с мегаполисами: Берлинская стена, площадь Тяньаньмэнь в Пекине, Брюссель как символ Европы, протокол Рио-де-Жанейро и Киотский протокол [38, p. 35], Московский Кремль, разводные мосты и дворцы Санкт-Петербурга [4].

Локальная идентичность городов основывается на их физическом разграничении от других территорий, возможности дифференцировать себя именем города или узнаваемым символом. Мегаполисы индивидуализируются, это происходит главным образом двумя способами: через дифференциацию пространства, либо идентификация происходит через память, присутствующую в текстурах культуры и истории [38].

Кроме того, локальные идентичности зачастую представлены уникальным городским ландшафтом – достопримечательностями, городскими символами, но в то же время особой атмосферой, культурой, историей, традициями, призванием, брендом города. Это то, что формирует его уникальные отличия, создает его узнаваемость и известность, дифференцирует от других крупных городов в мировом контексте, создавая так называемые глокальные урбан-коды.

Как видим, участие мегаполисов в процессах формирования и сохранения локальных идентичностей позволяет продвигать имидж и повышать известность соответствующей локальной территории на глобальном уровне, развивать политическую культуру и формировать микрополитию мегаполиса на основе актуальных как глобальных тенденций, так и локальных традиций, символов, идентичностей, тем самым усиливая влияние как в транснациональных глобальных сетях, так и во взаимоотношениях с центральными властями.

Исследуем фактор столичности в качестве элемента городской политики. Столица государства в первую очередь имеет международно-политическое измерение, являясь символом государства на мировой арене. Не случайно в политическом и экспертном дискурсе часто ассоциируют столичный мегаполис с самим государством – «Москва заявила, Вашингтон обозначил и т. д.» [12].

Столичный мегаполис является воротами государства во внешний мир – в нем располагаются дипломатические и консульские учреждения, штаб-квартиры международных организаций, принимаются иностранные делегации, проводятся международные мероприятия различного уровня и направленности.

Столичный статус за счет развития инфраструктуры, концентрации финансовых ресурсов, развитого рынка труда, максимального развития сферы услуг, потребления и развлечений нередко делает столичный город самым привлекательным, густонаселенным и быстрорастущим в стране. Так, по данным ряда исследований, столицей, как правило, является крупнейший город страны: 64 % столиц мира гипертрофированно развиты, 20 % ги-потрофированны, и только 15 % пропорциональны общей численности населения страны [12, с. 72].

Ввиду этого столичный мегаполис аккумулирует основные финансовые, экономические, трудовые ресурсы, является центром накопления и потребления национального богатства, формирует свою идентичность и распространяет свое влияние на всю национальную территорию.

Показателен феномен мегаполиса, являющегося городом-государством, когда городская политика становится эквивалентной политике национального государства, а решение городских вопросов – вопросами государственного значения. Город-государство трактуется как независимый суверенный город, который служит центром политической, экономической и культурной жизни на прилегающей территории [35]. В научном и политическом дискурсе присутствует несколько позиций по поводу количества и состава современных городов-государств, наиболее часто обсуждаемыми кандидатами являются Сингапур, Монако и Ватикан. Несколько значимых влиятельных мегаполисов проводят активную международную деятельность, обладают значительными ресурсами, определенной степенью автономии и в ряде случаев трактуются в качестве городов-государств: Гонконг, столица ОАЭ Дубай и Абу-Даби. Однако только Сингапур является единственным международно признанным государством-городом со всеми государственными атрибутами – меж- дународной правосубъектностью, государственным суверенитетом, участием в международных отношениях и международных организациях [30].

Для анализа феномена мегаполиса как города-государства в контексте международно-политического измерения городской политики показателен кейс Сингапура. Он является ведущим глобальным городом, активно вовлеченным в транснациональные глобальные городские сети, и мировым лидером в ряде сфер международной деятельности. Стоит отметить, что Сингапур получил свое развитие и статус глобального мегаполиса именно на основе вовлечения в международную деятельность. Ключевой особенностью феномена Сингапура в качестве мегаполиса – города-государства считается характер экономики, которая является самой открытой экономикой мира, имея соотношение объема экспорта и импорта к ВВП более 300 % 3.

В Сингапуре особая унитарная система власти. Отсутствуют мэр города и городской совет. Правящая Партия народного действия упразднила городской совет в 1959 г., и роль мэра исчезла. Местное самоуправление представлено пятью советами общественного развития (Центральный Сингапур, Северо-Восточный, Северо-Западный, Юго-Восточный и Юго-Западный), которые были созданы по территориальному признаку и не являются органами, избираемыми напрямую. В здании мэрии разместились правительственные учреждения, оно стало использоваться для проведения государственных и международных мероприятий 4. Вопросами местного значения, развитием и содержанием инфраструктуры, городским планированием, организацией деятельности муниципальных служб, предоставлением муниципальных услуг занимается министерство национального развития в структуре правительства Сингапура 5.

Таким образом, в мегаполисе – городе-государстве складывается особый конгломерат муниципальной и государственной власти, который, с одной стороны, решает вопросы местного значения и предоставляет муниципальные услуги, а с другой – представляет город на международной арене и решает государственные задачи по обеспечению безопасности, валютного регулирования, участия в международных отношениях. Глобальный город – мегаполис, будучи городом-государством, имеет возможность формировать максимально открытую экономику и реализовывать все преимущества международного центра в ряде сфер международной деятельности.

Результаты. Проведенное исследование показало, что подходы политической урбанистики как субдисциплины политической науки в отечественном научном дискурсе находятся в состоянии развития и концептуализации, спецификой данных исследований является их междисциплинарный характер на стыке политологии, международных отношений, урбанистики. Объект исследования политической урбанистики, городской центр, обладает ресурсами политического влияния, формирует собственную городскую политику, участвует в процессах глокализации. В то же время международно-политическая деятельность мегаполиса, который в этом исследовании трактуется как крупный город с численностью населения более 1 млн человек и вовлеченный в ряд сфер международной деятельности, обладает рядом специфичных черт, ее исследование является весьма перспективным направлением исследований политической урбанистики. Данная деятельность городов – международных центров влияния, связанная с участием в транснациональных сетях, формированием и продвижением локальной идентичности, парадиплома-тической деятельностью, является значимым фактором достижения целей городской политики и позволяет распространять свое влияние за пределами национальных территорий, привлекать существенные инвестиции и значительные финансовые ресурсы, повышать статус и влияние во взаимоотношениях с другими субнациональными акторами и центральными властями.