Министр юстиции Российской империи Михаил Григорьевич Акимов в условиях перехода от абсолютной к конституционной монархии

Введение .

О государственной деятельности российского юриста Михаила Григорьевича Акимова (1847– 1914) известно очень мало, как, впрочем, и обо всей его жизни. Он родился в селе Луговое (по другим данным – Косеино) Петровского уезда Саратовской губернии в семье потомственных

дворян Сердобского уезда той же губернии. Землевладелец: на 1914 г. в Сердобском уезде Саратовской губернии за ним числилось 5000 наследственных десятин, 411 приобретённых десятин в селе Бекетовка Пензенского уезда Пензенской губернии и 1119 приобретённых десятин в Корчевском уезде Тверской губернии.

В 1864 г. он окончил с серебряной медалью Пензенскую гимназию, в 1869 г. – юридический факультет Московского университета и поступил на службу по министерству юстиции. С февраля 1871 по март 1872 гг. М.Г. Акимов занимал пост товарища прокурора Московского окружного суда, затем – товарища прокурора Владимирского окружного суда. Через три года его перевели на аналогичную должность в Москву. В 1879 г. он был назначен киевским губернским прокурором, в 1881-1883 гг. – товарищем прокурора Киевской судебной палаты. С октября 1883 г. он - председатель окружного суда в Одессе, с 1886 г. на той же должности в Пензе. Однако из-за семейных обстоятельств он вернулся в Одесский окружной суд. В декабре 1891 г. М.Г. Акимов был назначен прокурором Московской судебной палаты. С 1894 г. вновь в Одессе, старший председатель местной судебной палаты. С 1899 г. – сенатор Уголовного кассационного департамента. Одним из самых громких дел прокурора М.Г. Акимова был арест членов Санкт-Петербургского совета рабочих депутатов, в том числе Л.Д. Троцкого и А.Л. Парвуса.

В 1905 г., после отставки С.С. Манухина с поста министра юстиции [15, с. 92–98], глава правительства С.Ю. Витте искал ему замену [1, с. 177– 178]. Профессор уголовного права Н.В. Самофалов порекомендовал премьеру М.Г. Акимова. После представления императору Николаю II, Михаил Григорьевич был назначен на пост министра юстиции 16 декабря 1905 г.

Результаты .

Приход М.Г. Акимова в Ведомство юстиции совпал с активизацией радикальных настроений в обществе, с октябрьскими событиями 1905 г. по всей России (Всеобщая забастовка и манифест от 17 октября) и декабрьскими событиями в Москве. Переход России от абсолютной к конституционной монархии ставил перед чиновниками самого высокого ранга задачу - мимикрировать к происходящему. И М.Г. Акимов не был исключением. Хотя и шел на этот шаг противоречиво, критикуя много из того, что вводилось в общественную жизнь.

М.Г. Акимов отмечал, что после октябрьского манифеста правительство посчитало, что революционное движение само по себе пойдет на спад, но просчиталось. Радикализм общества только усилился, захватывая все новые и новые слои населения. Мало того, левые радикалы требовали от правительства и монарха гораздо больших свобод, и не получив последних пошли на самое преступное деяние – на мятеж, произошедший в декабре 1905-го. В радикализации общества М.Г. Акимов обвинял «интеллигенцию и учителей», которые, не довольствуясь свободами, предоставленные царским манифестом и не знаю, что с этими свободами делать, требовали от правительства все новых и новых уступок. А правительство, как считал М.Г. Акимов оказалось не способным противостоять левора- дикальному натиску [4, с. 195]. Министр считал важным придерживаться баланса – между жесткими репрессиями и политкорректностью (если данный термин употребим к началу ХХ в.).

В декабре 1905 г. новый министр юстиции голосовал за создание военно-полевых судов. Но крайне резко выступал против расширения их функций, критикуя многочисленные смертные приговоры, выносимые этими структурами.

В качестве наглядного примера того, как надо перестраивать деятельность государственного учреждения в связи с реформированием монархии, М.Г. Акимов упростил министерское делопроизводство, потребовал излагать бумаги кратко и ясно, без «бюрократических украшений». Главным для него была быстрота исполнения, а не высокий стиль. Он резко реформировал деятельность министерства юстиции, требуя наказывать не только виновных в разгуле анархии и вседозволенности, но и тех, кто вовремя не пресек нарушение порядка – жандармерию, полицию, прокуратуру, суды [16, с. 5]. В это период большое число чиновников силовых ведомств лишилось своих постов, причем М.Г. Акимов настаивал, чтобы решение об увольнении их от службы шло от самого императора.

М.Г. Акимов преследовал в судебном ведомстве и разного рода «политические шатания». Однако он все же считал нужным и заступаться за своих подчиненных в тех случаях, когда они, по его мнению, подвергались несправедливым обвинениям со стороны полиции.

Участвовал во II и III Царскосельских секретных совещаниях, проходивших в феврале и апреле 1906 г., где рассматривались проекты положений о законодательных палатах и Основных законах [14, № 4, с. 183–245; № 5–6. с. 289–318].

Выступал за равноправие Государственной думы и Государственного совета в правах принимать или отвергать то или иное решение и открытость заседаний того и иного органа законодательной власти. В апреле 1906 г. вместе с сенатором Дмитрием Мартыновичем Сольским возглавил группу, выступавшую за скорейший переход от абсолютной к конституционной монархии. В частности, высказывался за исключение определения императорской власти как неограниченной в «Основных законах» Российской империи. Оставаясь последовательным сторонником идеи законодательного разграничений полномочий императора и Государственной думы, выступал против предложения ввести право императора в чрезвычайных обстоятельствах отменить «конституцию», считая, что подобный шаг повлечет за собой не просто рост числа недовольных граждан, но и породит социальный взрыв, совершенно не нужный в тех непростых для страны временах.

Выступил автором поправки о праве Николая II прекращать любое судебное преследование, что, по сути, было воспринято как определенный отход от принципов конституционной монархии.

Предлагал поддержать идею об объявлении частной переписки неприкосновенной. Это положение, наоборот, действовало в пользу идеи конституционности монархии.

Высказывался за включение в «Основные законы Российской империи» положения о русском языке как государственном [1; 11, с. 313–315].

С.Ю. Витте отмечал, говоря о министре юстиции, отмечал. Что доволен им как профессионалом, который придерживается линии правительства, и не отступает от основных положений манифеста 17 октября, даже если с чем-то он не согласен. Акцентировал премьер-министр внимание и на том, что М.Г. Акимов юрист-профессионал, знание законов и особенностей судебной системы Российской империи позволяют ему выверять каждый свой шаг в соответствии с «Основными законами» и ориентировать на тоже и членов кабинета [4, с. 197].

Но о нем как министре юстиции и правоведе звучали неоднозначные отклики: «Весьма реакционный и грубый человек» [9, с. 153], «Как юрист малосведущ, но зато убеждённый правый…» [13, с. 71]. «Он недурно знал судебную практику… Человек он был, несомненно, безупречной честности, ставивший высоко звание судьи, но убеждений был… весьма отсталых, ультраконсервативных» [2, с. 180]. «Это был очень умный, знающий дело юстиции, высоко порядочный человек, державшийся правых взглядов, но умевший считаться и со временем» [5, с. 96]. «Не заблуждался Акимов и относительно Николая II: «Государь наш – это олицетворение полнейшей неопределённости. Совершенно не знаешь и не угадаешь, что будет завтра!» [10, с. 37].

Большую роль сыграл М.Г. Акимов в составлении новых основных государственных законов, утвержденных Николаем II 23 апреля 1906 г., настаивая на их принятии до начала работы Государственной думы, так как в противном случае, по его мнению, она могла превратиться в учредительное собрание. Когда при рассмотрении Основных законов в Совете министров обсуждался вопрос о несменяемости судей, М.Г. Акимов был среди тех, кто высказался за сменяемость судей и следователей. Большинство же членов Совета министров допускали сменяемость в виде исключения, по усмотрению императора. Николай II, тем не менее, согласился с мнением М.Г. Акимова [11, с. 138].

По отзывам современников, М.Г. Акимов, хотя и был с виду несколько суровым, всегда с пониманием относился к подчиненным, выслушивая их с особенным вниманием, и отводил для этих целей значительное время в своей работе. Будучи сам человеком, строго придерживающимся закона, он не переносил анархии, изворотливости и лжи. Любому из министров, нарушавшему закон, он мог, сохраняя присутствие духа, сказать: «Под суд попадете».

В апреле 1906 г. последовала отставка председателя Совета Министров С.Ю. Витте. Вслед за ним были освобождены почти все министры, в том числе и М.Г. Акимов. Он воспринял свою отставку спокойно, «просияв в лице и трижды перекрестившись» [11, с. 319–320].

23 апреля 1906 г. Акимов был назначен членом Государственного совета, входил в «правую группу» состава (но к ее умеренному крылу). Член комиссий по проверке правильности выборов (1906), по составлению «Наказа» Государственного совета (1906–1907). Возражал против включения в адрес императору требования политической амнистии, объявил черносотенцев «всеми честными сынами России» (1906). Первым подписал заявление против университетской автономии в связи с революционными сходками в Петербургском и Московском университетах. В мае 1907 г. участвовал в осуждении Положения о выборах, приветствовал роспуск Государственной думы первого состава в июне того же года [4, с. 200].

В апреле 1907 – августе 1914 – председатель Государственного совета. Назначен был по предложению председатель Совета министров П.А. Столыпина и лидера правой группы П.Н. Дурново [12, с. 110]. На этом посту М.Г. Акимов добивался желательных для властей постановлений палаты, игнорируя даже требования своих «однопартийцев» [6, кн.1, с. 451; кн. 2, с. 6.]. М.Г. Акимов советовался с Николаем II по различным направлениям деятельности Государственного совета, о желательности того или иного решения, о лицах, составляющих данную структуру и ротации кадров.

Но проявлял и завидную самостоятельность, защищая основы конституционной монархии [5, с. 214]. По свидетельству гр. С.Ю. Витте, по многим вопросам Государственный совет принял бы иные решения, если бы не вмешательство его председателя, который считал вою позицию единственно правильной [7, с. 4–5].

Не случайно, уже упомянутый выше И.И. Толстой указывал на то, что М.Г. Акимов «явился скорее политическим противником, чем сторонником Витте. Впрочем, нужно сказать, что он далеко не всегда был согласен и с Дурново и убежденно возражал ему часто, когда тот стремился заменить правильный суд административным произволом; зато он всегда был с ним согласен, когда поднимался вопрос об усилении репрессий, о большей строгости по отношению к революционерам, когда это не противоречило формальному закону. Витте его ценил и прислушивался к его мнениям, хотя далеко не всегда поступал согласно его советам. Для меня лично назначение Акимова так и осталось до конца загадкою, тем более, что он не скрывал своего скептического отношения не только к действиям, но даже и к самой личности Витте. Может быть, объяснения следует искать в том, что оба были одесситами, и на этой почве существовали какие-либо связи. Во всяком случае, Витте в лице Акимова не приобрел сторонника своих полити- ческих планов, и помощником ему он не был» [2, с. 180].

Председательствуя на заседаниях, часто вмешивался в прения, произвольно прерывая оппозиционно настроенных сенаторов. М.Г. Акимов стремился не допускать критики правительства, запрещал касаться некоторых вопросов, связанных с критикой монархии или даже прерывал выступавшего сенатора. В то же время, М.Г. Акимов избегал применения жестких мер воздействия на членов Государственного совета, ограничиваясь замечаниями, и часто снимал свои претензии.

Во многих вопросах М.Г. Акимов, в отличие от большинства своих «правых» сторонников, не был склонен конфликтовать с Государственной думой. В 1912 г. активно способствовал быстрому прохождению через Государственный совет реформы местного суда. Но при докладах, принятых палатами законопроектов императору, он отстаивал партийную точку зрения, противоречащую решениям Совета, добившись, например, в 1909 г. отклонения императором проекта о штатах Морского генштаба, одобренного и Государственной думой и Государственным советом. Многие в Государственном совете были удивлены, когда он 10 ноября 1910 г. предложил почить память Л.Н. Толстого, оговорив, что не стоит в день прощания с русским писателем вспоминать существовавшие разногласия с ним по ряду религиозных и мировоззренческих взглядов [5, с. 511].

По свидетельству С.Е. Крыжановского, он настраивал Николая II против П.А. Столыпина,