Миски зарубинецкого могильника Воронино в Припятском Полесье

Настоящая статья предлагает вариант классификации мисок могильника Во-ронино Полесского варианта зарубинецкой культуры (Столинский р-н Бресткой обл. Республики Беларусь). Могильник раскапывался в 1952–1954 гг. экспедицией Ю. В. Кухаренко, материалы раскопок были опубликованы в 1961 г. вместе с другими памятниками железного века Полесья (Кухаренко, 1961. С. 16. Табл. 38–42) и с тех пор не переопубликовывались, хотя необходимость этого уже отмечалась в специализированной литературе (Гусаков, 1993. С. 47). Материалы некрополя хранятся в Государственном историческом музее (Москва) и музее Гомельского дворцово-паркового ансамбля. В настоящей работе

анализируются 33 миски могильника, т. е. все миски памятника, имеющие полный профиль (рис. 1; 2; Кухаренко , 1961. С. 55–61. Табл. 38–42)¹.

Обзор подходов к классификации зарубинецкой керамики

Ю. В. Кухаренко разделил зарубинецкие миски на три группы (округлобокие, ребристые, на кольцевом поддоне), в первых двух выделив по пять вариантов ( Кухаренко , 1964. С. 27–28; Табл. VI). К. В. Каспарова также предложила свою типологию, основанную на материалах ее исследований могильников Велеми-чи-II и Отвержичи. Было выделено восемь типов ( Каспарова , 1972. С. 78–82; 1969. С. 144–149; 1976. С. 42–44). Е. В. Максимов разделил зарубинецкие миски на три типа (миски с округлым плечом и загнутым внутрь венчиком, с округлым плечом и выгнутым наружу венчиком, ребристые-«остроплечие»), внутри которых были выделены варианты ( Максимов , 1982. С. 16–19). Все эти типологии были составлены интуитивно и без применения каких-либо формальных методов: сосуды группировались по ряду сходств, однако никаких аргументов в пользу того, что именно данные сходства являются типологически/хроноло-гически значимыми, исследователями приведено не было². Показательно, что и Ю. В. Кухаренко, и К. В. Каспарова пришли к выводу, что большая часть выделенных ими типов мисок не являются надежными хронологическими индикаторами ( Кухаренко , 1964. Рис. 21. Табл. VI; Каспарова , 1972. С. 99–100).

Разработанная на материалах могильника Чаплин типология Л. Д. Поболя также была составлена интуитивно, однако выгодно отличается от вышеперечисленных построением конкретного эволюционно-типологического ряда, призванного отразить эволюцию форм от ранних к поздним (I – чаши без шейки, II – округлобокие, III – близкие к ребристым, IV – ребристые). Также Л. Д. По-болем была предложена аргументация хронологического положения выделенных отделов мисок на основании совстречаемости с формами латенских фибул и стеклянными бусами ( Поболь , 1971. С. 96–100). Стоит упомянуть, что выводы исследователя в общих чертах подтвердились в рамках исследования А. М. Обломско-го, имеющего более строгие формальные основания (см. ниже).

• В.    Е. Ерёменко создал формализованную типологию мисок могильника Во-ронино, основанную на кластеризации данных промеров высот и диаметров сосудов ( Абезгауз и др ., 1992. С. 41–46. Рис. 1–3; Ерёменко , 1997. С. 123–139)³.

На материале в 31 миску было выделено 9 кластеров. В среднем в кластер входит 3,4 миски. Очевидно, что в таком случае миски каждого из кластеров не могут являться вполне показательными хроноиндикаторами, так как встречаются с недостаточной частотой: классификация оказалась излишне дробной. Невольно возникают вопросы и при обращении к составу кластеров: к примеру, в кластер 1 вошла округлобокая миска с выпуклым туловом на кольцевом поддоне из погр. 15 (рис. 1: 10 ) и ребристая плоскодонная миска с вогнутым туловом из погр. 14 (рис. 1: 9 ). Если абстрагироваться от отвлеченных соотношений высот и диаметров, то становится очевидным, что почти ничего общего между ними нет. В итоге получившаяся относительная хронология могильника оказалась довольно сомнительной: согласно В. Е. Ерёменко, расчлененные фибулы LT C1 появляются в могильнике Воронино позже, чем гладкие среднелатенские фибулы LT C2 ( Ерёменко , 1997. С. 139)⁴. Важно отметить, что объясняться это может не только особенностями избранного В. Е. Ерёменко метода, но и тем обстоятельством, что в основу кластеризации исследователь положил промеры не реальных сосудов, а их рисунков, опубликованных в монографии Ю. В. Ку-харенко 1961 г. ( Кухаренко , 1961. Табл. 38–42). Как показал опыт работы с материалами могильника Воронино в Государственном историческом музее и музее Гомельского дворцово-паркового ансамбля, реальные сосуды зачастую имеют с приведенными в публикации Ю. В. Кухаренко рисунками мало общего⁵.

Весьма большую популярность в рамках исследования зарубинецкой керамики получили и иные количественные методы, в частности программа В. Ф. Генинга ( Генинг , 1973. С. 114–125; Бялiцкая , 2002. С. 82–92; Пилипцевич , 2002. С. 113–123; Пачкова , 1989. С. 34–45; 1991. С. 62–74), основанная на отношениях между промерами высот и диаметров сосудов.

А. М. Обломский справедливо указывал, что отличия сосудов друг от друга никак не могут быть сведены лишь к количественным различиям их пропорций ( Обломский , 1997. С. 137–140). В результате подход А. М. Обломского, примененный в рамках изучения керамики могильника Чаплин верхнеднепровского варианта зарубинецкой культуры, заключался в создании параллельных классификаций по качественным характеристикам формы, количественным пропорциям (соотношениям диаметров и высот), декору и объему ( Обломский , 1985). При этом типы и варианты, выделенные А. М. Обломским по качественным признакам, сгруппировались в четкие ареалы на плане могильника Чаплин, а также оказались весьма чувствительными хронологическими индикаторами ( Обломский , 1990. С. 9–17. Табл. II; III. Рис. 5–8), в то время как все типы, выделенные математически по соотношениям промеров, оказались не имеющими ни узкой датировки, ни компактного ареала (Там же. С. 17–20. Табл. IV–VI)⁶.

• С.    П. Пачкова предложила хронологию могильников зарубинецкой культуры, в том числе и Воронинского некрополя, основанную на корреляции фибул и керамических сосудов, анализируемых не в рамках типов, а по отдельным признакам ( Пачкова , 2006. С. 114, 118–119. Табл. 7). Признаки, встречающиеся с более древними фибулами, признаются ранними, встречающиеся с более молодыми – поздними, сосуды же относятся к нескольким хронологическим группам на основании пропорционального соотношения ранних и поздних признаков. Для мисок ранними признаками С. П. Пачкова считает сильно отклоненный наружу венчик, близкие к округлым донца, ребристость; поздними исследовательница признает такие признаки, как слабо отклоненные наружу венчики, прямые/вогнутые линии нижней части. Заходя вперед, отметим, что эти наблюдения в целом подтвердились в рамках работы с мисками могильника Воронино. Предложенный С. П. Пачковой метод оригинален и представляется весьма фундированным. Следует, однако, отметить, что он не лишен умозрительного элемента: ведь проведение границ между хронологическими группами керамики – а значит, и отнесение погребения к той или иной фазе – основано на произвольно выбираемом исследователем пороговом значении пропорции поздних и ранних признаков.

Ю. Б. Цетлиным была предложена периодизация полесского могильника Отвержичи, основанная на систематизации сосудов могильника в соответствии с подходом А. А. Бобринского: суть методики заключается в расположении погребений могильника в последовательности на «оси времени», крайними

точками которой выступают два погребения с минимальной степенью сходства найденных в них сосудов, и при этом датированных по фибулам. Все остальные погребения располагаются между ними на основании «коэффициента места», т. е. расчета степени сходства содержащихся в них сосудов с сосудами из двух крайних погребений ( Цетлин , 2020. С. 343–349; систематизация сосудов: Цет-лин , 2019. С. 94–113). На взгляд автора настоящей работы, положительной стороной методики Ю. Б. Цетлина является опора на построение конкретной последовательности, призванной отразить динамику развития керамических традиций, и попытка соотнести ее с хронологией форм латенских фибул. Тем не менее построение последовательности погребений как таковых (по всем содержащимся в них сосудам) вместо рядов эволюционного развития сосудов отдельных категорий (горшков, мисок, кружек) выглядит преждевременным обобщением. Кроме того, для хронологической привязки «оси времени» Ю. Б. Цетлиным используются лишь два погребения с фибулами, а не систематическая совстречаемость сосудов с фибулами и друг с другом. Видимо, именно из-за этого сопоставление выделенных исследователем четырех периодов с хронологией фибул не демонстрирует никакой хронологической последовательно-сти⁷. К сомнению в использованной Ю. Б. Цетлиным методике также склоняет график, призванный отразить «ось времени» ( Цетлин , 2020. Рис. 1), демонстрирующий, по сути, нормальное распределение (колоколообразную кривую), свидетельствуя, что «коэффициент места», строго говоря, является величиной, близкой к случайной.

Рис. 1 (с. 228). Миски могильника Воронино, ч. 1.

Коллекция Государственного исторического музея (Оп. Б911; ГИМ 84169; ГИМ 97601)

1 – погр. 3 (Оп. Б911/8, ГИМ 84169/8); 2 – погр. 4 (Оп. Б911/13, ГИМ 84169/13); 3 – погр. 5 (Оп. Б911/27, ГИМ 84169/27); 4 – погр. 7 (Оп. Б911/32, ГИМ 84169/32); 5 – погр. 8 (Оп. Б911/36, ГИМ 84169/36); 6 – погр. 11 (Оп. Б911/45, ГИМ 84169/45); 7 – погр. 12

(Оп. Б911/47, ГИМ 84169/47); 8 – погр. 13 (Оп. Б911/50, ГИМ 84169/50); 9 – погр.14

(Оп. Б911/52, ГИМ 84169/52); 10 – погр. 15 (Оп. Б911/55, ГИМ 84169/35); 11 – погр.16

(Оп. Б911/60, ГИМ 84169/60); 12 – погр. 17 (Оп. Б911/64, ГИМ 84169/64); 13 – погр.18

(Оп. Б911/69, ГИМ 84169/69); 14 – погр. 18 (Оп. Б911/70, ГИМ 84169/70)

Рис. 2. Миски могильника Воронино, ч. 2.

Коллекции Государственного исторического музея (Оп. Б911; ГИМ 84169; ГИМ 97601) и музея Гомельского дворцово-паркового ансамбля (КП 5371)

1 – погр. 20 (Оп. Б911/76, ГИМ 84169/76); 2 – погр. 22 (Оп. Б911/81, ГИМ 84169/81); 3 – погр. 23 (Оп. Б911/84, ГИМ 84169/84); 4 – погр. 25 (Оп. Б911/96, ГИМ 84169/96); 5 – погр. 30 (5371/15); 6 – погр. 33 (5371/18); 7 – погр. 34 (ГИМ 97601/142); 8 – погр. 35 (5371/23); 9 – погр. 36 (5371/27); 10 – погр. 39 (5371/38); 11 – погр. 40 (5371/42); 12 – погр. 42 (5371/46); 13 – погр. 43 (5371/50); 14 – погр. 44 (5371/51); 15 – погр. 46 (5371/55); 16 – погр. 47 (ГИМ 97601/179); 17 – погр. 48 (5371/58); 18 – погр. 48 (5371/57); 19 – погр. 51 (5371/63)

Сериация мисок могильника Воронино

Настоящая работа предлагает вариант формальной классификации мисок могильника Воронино, основанный не на количественных промерах высот, углов и диаметров, а на комбинаторном методе, предполагающем учет качественных признаков: сериации.

Классическая сериация представляет из себя помещение закрытых комплексов в последовательность (серию), отражающую степень их сходства друг с другом на основании совстречаемости в них типов вещей, выражаемую в виде таблицы: по оси абсцисс откладываются типы (совстречающиеся элементы), по оси ординат – комплексы. Систематически совстречающиеся типы и комплексы, содержащие одни и те же типы, группируются друг рядом с другом по соответствующим осям таким образом, что оптимальная последовательность представляет из себя диагональ ( Renfrew, Bahn , 2016. C. 135–136; Narr , 1978. C. 23–29). Метод сериации нашел широкое применение как для периодизации зарубинецких могильников ( Кухаренко , 1964. Рис. 21; Ерёменко, Журавлёв , 1992. Рис. 4; 5; Абезгауз и др ., 1992. Рис. 4; 7; Ерёменко , 1997. С. 121–171. Рис. 40; 41; 45; 55; 56; Обломский , 1990. Табл II; III; Iarmulschi , 2021. Рис. 3; 2022. Рис. 3), так и для типолого-хронологического исследования керамических сосудов, в частности, пражской культуры Полесья и Поднепровья ( Гавритухин , 2003. Табл. 1; Шовкопляс, Гавритухин , 1993. Табл. 1).

В настоящей работе сериация используется для типологических целей: отдельные вещи понимаются как комплексы тех или иных качественных признаков, которые, в свою очередь, понимаются как совстречающиеся элементы (пример применения: Хомякова , 2022. С. 207, 209). Типологические разряды (группы) выделяются по линиям максимальной дискретности признаков, т. е. таким линиям между вещами, которым соответствует исчезновение одного и появление другого признака: таким образом, границы между типологическими разрядами являются не умозрительными, а продиктованными закономерностями развития самого материала ( Narr , 1978. C. 29–30). Полученная же посредством сериации последовательность вещей представляет из себя типологический ряд.

Признаками, на основании которых проводится сериация, являются качественные характеристики каждого из элементов формы сосуда: венчика (плавно/резко изогнутый, валиковидный), места максимального расширения (ребристые/округло-бокие / со сглаженным ребром / без ребра), профилировка тулова (вогнутое/прямое/ выпуклое + слабая профилировка, т. е. отсутствие плечика), дна (плоскодонные / на кольцевом поддоне), а также качественная характеристика пропорций сосуда (открытые/закрытые) и обработки поверхности (лощеная/груболепная). Для сохранения отражения полноценной характеристики формы сосуда в сериационной таблице не оказавшиеся хронологически значимыми признаки не исключаются из нее.

Результаты сериации представлены на рис. 3. Формально сериационная таблица позволяет выделить четыре группы.

В группу А входят миски с наиболее ранними признаками. Она объединяет в себе миски с выделенным ребром (рис. 3А: 1–8 ). Ряд из них имеют резко

Рис. 3. Сериация мисок могильника Воронино ( А ); номера рисунков соответствуют номерам в таблице

Б – таблица совстречаемости мисок выделенных групп с типами латенских фибул (расч. – среднелатенские расчлененные фибулы; B-Kos. – среднелатенские фибулы типа B-Костшев-ский; ЗТ-III – среднелатенская фибула «зарубинецкого типа» III варианта; ЗТ-IV – среднела-тенская фибула «зарубинецкого типа» IV варианта). A, B, C, D – группы мисок отогнутый венчик (рис. 3А: 1–4), что дает им узнаваемый зигзаговидный профиль. Одна миска (погр. 18/2, рис. 3А: 1) имеет кольцевой поддон, что роднит ее с некоторыми мисками группы B. Все миски группы отличаются очень качественным лощением как внешней поверхности, так и внутренней, а также дна.

Группа В включает в себя лощеные миски с округлым туловом (рис. 3А: 9–21 ). Четыре из них отличаются кольцевым поддоном (рис. 3А: 10–13 ). Для двух мисок группы (рис. 3А: 20, 21 ) характерен утолщенный, валиковидный венчик. Выпуклые и вогнутые тулова также оказались характерны только для мисок групп А и В (рис. 3А: 2, 3, 5–8, 10, 14, 15 ).

Группа С включает в себя подлощенные плоскодонные сосуды со сглаженным ребром (рис. 3А: 22–27 ). Лощение на мисках этой группы значительно хуже, донца и внутренние поверхности, как правило, не лощены вовсе.

В группу D входят миски, объединяемые наиболее поздними в рамках могильника Воронино признаками. Она включает груболепные, открытые миски (рис. 3А: 28–33 ), часто вовсе не имеющие плечиков, слабопрофилированные (рис. 3А: 29–33 ) и демонстрирующие явные признаки деградации. Две миски группы (рис. 3А: 28, 33 ) отличает утолщенный, валиковидный венчик.

Кроме того, общий взгляд на получившуюся последовательность позволяет заметить явную тенденцию к постепенному уменьшению размеров мисок со временем.

Проверка сериации посредством совстречаемости с латенскими фибулами

Анализ совстречаемости мисок выделенных групп с фибулами латенских типов и друг с другом подтверждает получившуюся последовательность (рис. 3Б).

В погр. 4 миска группы A (рис. 1: 2) обнаружена вместе с «расчлененной» среднелатенской фибулой. Такие застежки являются наиболее ранними в зару-бинецкой культуре и датируются в пределах LT C1b – начала LT C2 (конец III – начало II в. до н. э.) (Дробушевский, 2016. С. 107; Пачкова, 2006. С. 71, 90–93; Скиба, 2001. С. 42–43). В погр. 25 «расчлененная» фибула с проволочной намоткой в виде «восьмерок» найдена вместе с гладкой проволочной фибулой типа B-Костшевский и миской группы B (рис. 1: 18). С фибулами типа B-Костшев-ский найдены также миски группы B из погр. 16 и 39 (рис. 1: 11; 2: 5) и миска группы C из погр. 17 (рис. 1: 12). В пшеворской и оксывской культурах длинные гладкие проволочные среднелатенские фибулы (типов AI- и BI-Костшевский) датируются в рамках фазы А1, синхронной среднему и началу позднего латена (LT C1b-D1a. ~ конец III – начало I в. до н. э. (Kostrzewski, 1919. C. 17–18. Рис. 2; Łuczkiewicz et al., 2020. Рис. 1; Bokiniec, 2008. C. 17–26; Dąbrowska, 1988. C. 16, 50–62). В классическом латене аналогичные фибулы являются индикаторами ступени LT C2 (~ 210- ~ 150-е гг. до н. э.; Gebhard, 1991. C. 81–82. Рис. 42; Lanting, van der Plicht, 2006. С. 245–249). Исследователи склонны датировать их исчезновение в Восточной Европе более поздним временем (Пачкова, 2006. С. 90–93; Völling, 2005. C. 88; Скиба, 2001. С. 43–45; Ерёменко, 1997. С. 139; Каспарова, 1984. С. 115–117). В Северном Причерноморье часть фибул, близких типу B-Костшевский, встречаются с краснолаковой керамикой I в. до н. э., в одном случае – с амисской монетой 105–90 гг. до н. э. (Кропотов, 2010. С. 46; Мачинский, 1963. С. 23–24).

В погр. 48 миски групп B и C (рис. 2: 11, 12 ) были найдены с фибулой за-рубинецкого типа (с треугольным щитком на ножке) развитой формы (ЗТ-III, по С. П. Пачковой: Пачкова , 2006. С. 74. Табл. 3). В погр. 47 груболепная миска группы D (рис. 1: 20 ) найдена с фибулой зарубинецкого типа с уплощенной проволокой пружины и большим, украшенным выпуклым чеканным орнаментом щитком, что отличает поздние формы, характерные для позднелатенского времени (~ конец II в. до н. э. – начало I в. н. э.⁸; Каспарова , 1986. С. 6; ЗТ-IVа, согласно С. П. Пачковой: Пачкова , 2006. С. 74. Табл. 3).

Таким образом, с расчлененными фибулами конца III – начала II в. до н. э. (LT C1b) найдены только миски групп А и В; с зарубинецкой фибулой поздней генерации, датируемой примерно I в. до н. э. (LT D), найдена миска группы D; с фибулами же II в. до н. э. (LT С2-D1a; B-Костшевский и ЗТ-III) встречаются только группы B и C. Это подтверждает, что полученный посредством сериации типологический ряд представляет из себя хронологическую последовательность.

Проверка сериации посредством планиграфического анализа

Дополнительное подтверждение этому дает анализ распространения мисок выделенных групп на плане раскопанной части могильника (рис. 4). Получившаяся горизонтальная стратиграфия демонстрирует ряд наглядных закономерностей:

• –    все миски, вошедшие в группу А (лощеные ребристые), найдены в юго-западной части могильника;

• –    миски группы B (лощеные округлобокие) и C (подлощенные со сглаженным ребром) найдены в основном к востоку и северу от зоны распространения мисок группы A и лишь одна (погр. 3) – в юго-западной части;

• –    группа D (груболепные с элементами деградации) образует довольно компактное скопление в северо-восточной части раскопанной площадки некрополя.

Напрашивается умозаключение, что зона распространения мисок группы А – раннее ядро могильника, несколько позже погребения распространяются восточнее и севернее, в зоне распространения мисок В и С, а ареал мисок группы D соответствует погребениям наиболее позднего этапа. Полученная горизонтальная стратиграфия представляется довольно четкой – она демонстрирует нормальную для могильников позднего предримского времени схему роста из одного древнего центра ( Völling , 2005. Табл. 1; 2; 5–7; 11–25; 27; 28; 31; 33–40; Обломский и др ., 1990. С. 12) и выглядит гораздо более правдоподобной, чем варианты В. Е. Ерёменко ( Ерёменко , 1997. Рис. 47: 2 ) и В. Ярмульски ( Iarmulschi , 2021. Рис. 6), согласно выводам которых погребения всех этапов существования некрополя бессистемно расположены по всей его площади. Несмотря на это, полученные выводы являются предварительными и все еще требуют

Рис. 4. Расположение групп мисок на плане могильника Воронино. Цифрами на плане могильника обозначены номера погребений подтверждения на основании анализа распространения иных хронологических индикаторов и датируемых на основании их совстречаемости погребений.

Итак, полученная посредством сериации последовательность мисок могильника Воронино от группы А (лощеные ребристые миски), объединяющей миски с наиболее ранними признаками до наиболее поздней группы D (груболепные миски с элементами деградации), была дважды подтверждена посредством двух независимых друг от друга методов: совстречаемостью с латенскими фибулами и горизонтальной стратиграфией (планиграфией) могильника. Это позволяет считать полученные результаты закономерными, а принципы построения классификации рабочими.

Конечно, полученные выводы ожидают дополнительной проверки как посредством исследования других категорий керамических сосудов (горшков и кружек) могильника Воронино, так и обращением к керамике других могильников зарубинецкой культуры Полесья, однако эти выводы уже представляют довольно стройную картину хронологии некрополя.

* * *

Автор выражает благодарность Н. А. Биркиной (Государственный исторический музей), Е. С. Ивановой-Праля и Д. Н. Линденкову (Государственное историко-культурное учреждение «Гомельский дворцово-парковый ансамбль») за помощь в обработке коллекций могильника Воронино и И. О. Гавритухину (ИА РАН) за методические консультации.