Многофункциональный культурный центр как инструмент «мягкой силы» на внутригосударственном уровне: формирование гражданской идентичности и управление культурным разнообразием

В условиях высокой динамики социально-политических процессов и трансформации традиционных ориентиров консолидация общества вокруг общенациональных целей становится приоритетом государственной культурной политики, в процессе реализации которой определенное место занимает медийная индоктринация. Как отмечает доктор политических наук В. А. Авксентьев, в XXI веке идентичность выступает главной мишенью в гибридных и информационных конфликтах, а «медийная индоктринация является мощным инструментом влияния на социокультурные идентичности. Обращение к этому инструменту является частью политики идентичности государств, которая должна включать как меры по укоренению средствами медийного комплекса позитивных ассоциаций граждан с символами идентичности, так и технологии, направленные на противодействие практикам манипуляции общественным сознанием россиян» [1, с. 199].

В современных условиях формирование гражданской идентичности обретает статус приоритетной практической задачи и ключевого условия обеспечения национальной безопасности. Это особенно актуально в условиях внешнего информационно-ценностного давления, которое испытывают институты сохранения традиционных духовно-нравственных ценностей. Инструментарий, необходимый для решения задач формирования гражданской идентичности, должен выходить за рамки формально-бюрократических методов. В современном научном дискурсе таким инструментом чаще всего признается потенциал «мягкой силы». Традиционно концепт «мягкой силы», введенный в научный оборот Дж. Наем, рассматривается преимущественно как инструмент внешней политики, нацеленный на создание привлекательного образа государства за рубежом. По мнению В. Д. Агеевой ««мягкая сила» стала выступать в качестве важного внешнеполитического инструмента, который способен обеспечить мировое доминирование. Новаторство гарвардского ученого сыграло важную роль в развитии теории и практики международных отношений. Эксперты утверждают, что «мягкая сила» стала центральной концепцией для понимания современных международных отношений» [2, с. 3].

Как определяет сам автор термина, «мягкая сила» – это «способность добиваться желаемого через привлекательность, а не через принуждение или плату» [18, c. X]. В более поздней работе он уточняет: ««мягкая сила» – это способность влиять на других посредством сотрудничества в формировании программы действий, убеждения и оказания позитивного привлекательного воздействия для достижения желаемых результатов» [19, c. 20–21].

С точки зрения Т. В. Бугайчук, в современных условиях особую актуальность приобретает использование ресурсов «мягкой силы» для решения внутригосударственных задач. Автор отмечает, что «применение ««мягкой силы» во внутренней политике с целью формирования и развития гражданской идентичности собственных граждан, начиная с самого раннего возраста, на основе создания положительного образа нашей великой Родины» [3, с. 8] является важным инструментом не только внешней, но и внутренней политики государства, направленным на интеграцию поликультурного и социально- дифференцированного общества.

Проблема формирования общероссийской гражданской идентичности находится в фокусе внимания научного сообщества, приобретая особую актуальность в условиях современных геополитических вызовов и ценностного противостояния на международной арене. И. С. Семененко определяет гражданскую идентичность как ключевой ресурс общественного развития, подчеркивая, что «в трансформирующихся обществах, ищущих источники последовательной модернизации, именно уровень социальной консолидации на основе разделяемой гражданами идентичности становится в наши дни ключевым фактором, определяющим успех модернизационной стратегии развития» [15, с. 86–87]. При этом одних политических и гражданских связей недостаточно для обеспечения необходимой социальной солидарности. Рост этнической обособленности порождает конфликт политико-культурной поляризации. Это становится серьезным препятствием на пути социальной сплоченности. «Культура участия рассматривается в развитом мире как отвечающий задачам развития общества тип политической культуры, способный поддержать развитие на основе укрепления социальной солидарности, а гражданская идентичность – как его ресурс» [15, с. 93].

Осознание значимости укрепления гражданской идентичности нашло свое отражение в стратегических документах Российской Федерации. Указ Президента РФ от 7 мая 2024 года № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» в качестве одной из ключевых национальных целей определяет «реализацию потенциала каждого человека, развитие его талантов, воспитание патриотичной и социально ответственной личности» [8].

Достижение этой цели напрямую связано с созданием условий для воспитания гармонично развитой личности на основе традиционных российских духовно-нравственных и культурно-исторических ценностей. В развитие этих положений вносятся изменения в государственную программу «Реализация государственной национальной политики» [11]. Приоритетной задачей определяется укрепление национального согласия, гармонизация межнациональных отношений и поддержка этнокультурного и языкового многообразия России.

Ключевое значение в реализации обозначенных приоритетов государственной национальной политики приобретают учреждения культуры, и прежде всего многофункциональные культурные центры (МКЦ).

Традиционно воспринимаемые как площадки для досуга, МКЦ обладают значительным, но недооцененным потенциалом для выполнения функций внутренней «мягкой силы». Они способны стать общественным пространством, обеспечивающим трансляцию общенациональных ценностей через культурную деятельность, межнациональное общение и гражданскую активность. В таком пространстве формируется чувство принадлежности к единой культурно-гражданской общности.

Ключевым инструментом формирования гражданской идентичности в пространстве МКЦ выступает не принуждение, а вовлечение населения в общее культурное, социальное и политическое пространство. Механизмом такого вовлечения служит формирование привлекательного образа страны и ее ценностей. Политика идентичности, таким образом, перестает быть исключительно прерогативой государства, а реализуется через широкую сеть социальных институтов.

В этой связи многофункциональный культурный центр предстает не просто как учреждение культурно-досугового профиля, а как уникальная институциональная платформа для реализации политики внутренней «мягкой силы». Его потенциал обусловлен несколькими ключевыми характеристиками.

Во-первых, это массовость и доступность. МКЦ, в отличие от многих других институтов культуры, ориентированы на максимально широкую аудиторию, включая различные возрастные, социальные и этнические группы, проживающие на конкретной территории.

Во-вторых, это ориентация на местное сообщество. Деятельность МКЦ направлена на решение локальных социально-культурных задач, что закрепляет за ним статус доступного и востребованного института.

В-третьих, МКЦ обладают способностью транслировать общенациональные ценности, сохраняя локальные и этнические культурные традиции.

Потенциал МКЦ как инструмента «внутренней мягкой силы» раскрывается через систему повседневных практик и форматов работы. В отличие от государственных институтов, действующих через административные рычаги (школа, армия, правоохранительные органы), МКЦ работает через «мягкое» вовлечение, основанное на добровольности и интересе. Как отмечает И. С. Семененко, в условиях размывания привычных ориентиров социальная консолидация достигается не директивным путем, а через формирование «культуры участия», где ценностные установки усваиваются в процессе совместной деятельности [15].

Понимание многофункционального культурного центра как инструмента внутренней «мягкой силы» требует детального анализа двух его взаимосвязанных, но разнонаправленных функций. С одной стороны, МКЦ призван выступать проводником общенациональных ценностей, формируя гражданскую идентичность и чувство принадлежности к единой политической нации. С другой – он является площадкой для сохранения и развития культурного многообразия, выполняя роль медиатора в межнациональном диалоге. Эта двойственность не является противоречием, а отражает суть современной государственной национальной политики России, закрепленной в стратегических документах.

Практическая реализация этих функций осуществляется через повседневные форматы работы с населением: проведение общенациональных праздников (День России, День Победы, День народного единства), организацию патриотических мероприятий, лекций по истории страны, кинопоказов и выставок, посвященных значимым событиям и выдающимся личностям.

Эффективность данной работы обусловлена способностью МКЦ создавать эмоционально насыщенную среду, где ценностные установки усваиваются не директивно, а через непосредственное вовлечение населения. Совместная подготовка праздничного концерта, волонтерская работа по благоустройству памятных мест или дискуссии об историческом наследии – это формы неполитического участия, которые, по мнению И. С. Семененко, формируют «идентичность участия» и накапливают социальный капитал [15, с. 92].

Как отмечает В. А. Тишков, гражданская идентичность не навязывается сверху, а формируется через повседневный опыт солидарности, через совместное переживание значимых событий и уважение к общим символам [16].

Одновременно МКЦ выступает пространством, где культурное разнообразие не подавляется, а развивается в формах межкультурного диалога. Здесь создаются условия для сохранения и развития национальных языков и культур (кружки, студии, фольклорные ансамбли), проводятся национальные праздники, фестивали и дни национальных культур. Именно в стенах МКЦ представители разных национальностей могут не только демонстрировать свою уникальность, но и знакомиться с культурой соседей, участвовать в совместных проектах, обсуждать общие проблемы. Это позволяет преодолевать взаимные стереотипы и предубеждения, формируя культуру добрососедства и уважения [4].

Примером такой работы может служить опыт Домов дружбы народов в Татарстане, Башкортостане и многонациональных регионах Сибири, где на базе культурных центров выстраивается системная работа по гармонизации межэтнических отношений. Успех таких проектов напрямую зависит от их включенности в повседневную жизнь местных сообществ и от способности руководства центров выстраивать диалог с различными национальнокультурными автономиями.

Таким образом, двойственная природа МКЦ – это не разрыв, а диалектическое единство. Формирование гражданской идентичности происходит не через подавление культурных различий, а через их признание и включе- ние в более широкий общероссийский контекст. Т. В. Бугайчук подчеркивает, «что системное и продуманное на государственном уровне с позиций формы и содержания использование политики «мягкой силы» внутри страны (прежде всего в системе образования, науки и культуры, в средствах массовой информации и институтах гражданского общества) будет способствовать эффективности сложного в период мировой социально-политической нестабильности процесса формирования и развития общероссийской гражданской идентичности» [3, с. 13].

На наш взгляд, МКЦ является тем местом, где эта интеграция происходит на практике. Полиэтничность перестает быть проблемой и становится ресурсом развития, а культурное разнообразие – фундаментом для формирования сложной, многоуровневой, но единой гражданской идентичности. Успешность реализации этой модели напрямую зависит от способности руководства и сотрудников МКЦ выстраивать диалог, вовлекать различные общественные группы и находить баланс между «общим» и «особенным».

Теоретическое обоснование роли многофункционального культурного центра как инструмента внутренней «мягкой силы» требует проверки через анализ конкретных практик. В данном исследовании МКЦ рассматривается как особый тип учреждений. Их создание стало одним из направлений реализации Федеральной целевой программы «Культура России (2012–2018 годы)», которая задала вектор модернизации культурно-досуговой инфраструктуры [12]. Логика программы получила развитие в Национальном проекте «Культура» [13] и федеральном проекте «Культурная среда» [14]. Принятый в 2024 году «Федеральный закон о развитии креативных (творческих) индустрий в Российской Федерации [9] законодательно закрепили за МКЦ статус не просто досуговых, а социокультурных и экономических центров, что расширяет их потенциал как агентов «мягкой силы» на уровне территорий.

В отличие от традиционных домов культуры, МКЦ изначально проектировались как пространства, интегрирующие различные функции – от культурнодосуговой до просветительской и социально-ориентированной.

Важно подчеркнуть, что единой модели МКЦ не существует. Многофункциональные культурные центры представлены в современной России несколькими организационно-функциональными типами, каждый из которых по-своему решает задачи «мягкой силы» и формирования гражданской идентичности. В зависимости от региональной специфики, масштаба города и исторически сложившейся инфраструктуры складываются различные типы организационных решений.

Прежде всего выделим модели организации МКЦ, различающиеся по содержанию деятельности, целевым аудиториям, форматам работы и характеру воздействия на территорию . На основе этих критериев можно выделить пять основных групп.

Первая группа объединяет центры, реализующие социальноадаптационную функцию . Их деятельность ориентирована на работу с мигрантами и их адаптацию к принимающему сообществу. Такие центры предлагают языковые курсы, знакомят с культурой и традициями страны пребывания. Как отмечает Т. В. Бугайчук, в процессе формирования общероссийской гражданской идентичности необходимо учитывать национальные и конфессиональные особенности [3].

Культурные центры, реализующие социально-адаптационную функцию, становятся теми институтами, где этот учет реализуется на практике. Примером служит деятельность Домов дружбы в российских регионах. Они создают условия для мягкой адаптации, при которой мигрант не чувствует себя чужим. Местное население при этом не воспринимает его как угрозу.

Вторая группа связана с функцией презентации культурного многообразия . Фестивали, выставки, дни национальных культур, концерты становятся основными форматами работы таких центров. Цель их работы заключается в формировании позитивного образа «другого» и преодолении этнокультурных стереотипов. Такие центры активно используют механизмы символической политики. Как отмечает И. С. Семененко, формирование символического пространства идентичности служит важным инструментом укрепления социокультурных связей [15].

Политика «мягкой силы» здесь реализуется через празднование общенациональных дат, через проведение выставок, посвященных истории и культуре разных народов. Важно отметить, что такая модель работает не только на внешнюю, но и на внутреннюю аудиторию. Представители различных национальных групп получают возможность публично представить свою культуру. Это укрепляет их чувство принадлежности к единому государству при сохранении культурной самобытности.

Третья группа – центры, реализующие просветительско-воспитательную функцию . Данный тип ориентирован на работу с детьми и молодежью. Детские студии, молодежные клубы, лектории, историкокультурные маршруты становятся основными форматами работы. Воспитание патриотизма через культуру и образование выступает ключевой задачей. При этом неформальная среда оказывается более эффективной, чем традиционные школьные уроки.

Четвертая группа может быть обозначена как центры, выполняющие символически-репрезентативную функцию. Эта модель связана с формированием образа территории. Архитектурный облик центра, его локация, статус, известные гости – все это работает на создание «места памяти» и «места идентичности». Такие МКЦ становятся визитными карточками регионов. Символически-репрезентативная модель особенно важна для регионов со сложной этнокультурной структурой. На Северном Кавказе, в Поволжье, в Сибири культурные центры выполняют функцию визуального воплощения единства при сохранении разнообразия. Они становятся точками притяжения для туристов, исследователей, общественных деятелей.

Пятая группа – центры, реализующие цифровую функцию . Виртуальные экспозиции, онлайн-трансляции мероприятий, группы в социальных сетях, мобильные приложения расширяют аудиторию и делают культурные центры доступными для тех, кто не может посещать их физически. Цифровая модель предполагает вовлеченность, проектный характер и ориентацию на запросы аудитории. Как отмечает Инь Жуюй, в современную информационную эпоху социальные медиа становятся важным каналом коммуникации, позволяя не только продвигать ценности, но и получать обратную связь от аудитории, что делает их значимым инструментом реализации «мягкой силы» [5].

Для МКЦ это означает необходимость не просто присутствовать в цифровой среде, но и выстраивать там полноценную коммуникацию. Цифровая модель позволяет формировать виртуальные сообщества, объединенные общими интересами и ценностями. Это особенно важно для работы с молодежью, которая проводит значительную часть времени в онлайн-пространстве.

Представленные функциональные модели не существуют изолированно. В реальной практике один МКЦ может сочетать элементы разных моделей. Например, Центр может одновременно вести интеграционную работу с мигрантами, проводить фестивали, заниматься просвещением молодежи и развивать цифровые сервисы.

Функциональное единство различных моделей обеспечивается общей целевой установкой. Все они в конечном счете работают на формирование гражданской идентичности и укрепление социальной солидарности. Многообразие форм работы МКЦ позволяет каждому человеку найти тот канал идентификации, который соответствует его индивидуальным особенностям и потребностям.

Наряду с функциональными моделями можно выделить организационные модели, которые различаются по способу институциональной организации и физическому размещению площадок. В качестве иллюстрации наиболее распространенных организационных моделей рассмотрим два примера, представляющих разные подходы к институциональной организации.

Первую модель можно обозначить как интегрированный культурный центр , представляющий собой единый комплекс , сосредоточенный в одном здании или на одной территории. Ярким примером такой модели является Многофункциональный культурный центр «Бухта Казачья» в городе Севастополе. Как следует из информации, размещенной на его официальном портале, центр позиционирует себя как пространство, объединяющее множество функций [7].

Здесь на постоянной основе работает 20 студий и кружков для детей и взрослых, охватывающих широкий спектр направлений: от эстрадного вокала и народной хореографии до судомоделирования, журналистики и краеведения. Наличие таких разноплановых студий позволяет центру удовлетворять культурные и образовательные потребности различных возрастных и социальных групп.

Анализ афиши мероприятий МКЦ «Бухта Казачья» показывает, что его деятельность выходит далеко за рамки традиционного досуга. Здесь регулярно проводятся встречи-диалоги с участниками специальной военной операции, семинары на тему «Гуманитарная миссия учреждений культуры: поддержка социальной сплоченности», акции по сбору гуманитарной помощи и благоустройству памятных мест. Подобные практики относятся к формам «неполитического участия», которые, как отмечает И. С. Семененко, формируют «идентичность участия» и служат ресурсом социальной солидарности [15].

Кроме того, центр участвует в общероссийских акциях, таких как «Дарите книги с любовью», что свидетельствует о его включенности в единое культурное пространство страны и о выполнении просветительской функции. Таким образом, МКЦ «Бухта Казачья» демонстрирует модель, в которой многофункциональность достигается за счет концентрации разнообразных видов деятельности под одной крышей.

Вторую модель можно охарактеризовать как сетевую или институциональную , когда несколько разнопрофильных культурных площадок объединены под единым управлением . Образцовым примером такой модели служит «Многофункциональный культурно-досуговый центр» в городе Сургуте. Как указано в учредительных документах, размещенных на официальном сайте учреждения, в его структуру входят три самостоятельных подразделения: художественная студия им. Виталия Горды, культурный центр «Порт» и галерея современного искусства «Стерх» [6]. Каждое из этих подразделений имеет собственную специализацию, но вместе они образуют единую экосистему, обеспечивающую полный цикл культурного развития горожан.

Художественная студия им. Виталия Горды выполняет важную образовательную и просветительскую функцию, готовя молодых людей к поступлению в профильные вузы. Культурный центр «Порт», напротив, ориентирован на актуальные, современные форматы: дизайнерские выставки, арт-перформансы, кинопоказы, лекции и бизнес-тренинги, становясь тем самым «третьим местом» для творческой самореализации горожан. Галерея современного искусства «Стерх» представляет жителям и гостям Сургута актуальное искусство, проводит фестивали и семейные мастер-классы, выполняя функцию сохранения и презентации культурного наследия.

Важно отметить, что институциональное единство этих трех площадок позволяет центру выступать в качестве системного проводника государственной культурной политики. На официальном сайте учреждения размещены ссылки на ключевые региональные программы, такие как «Реализация государственной национальной политики и профилактика экстремизма», «Устойчивое развитие коренных малочисленных народов Севера в Югре», а также материалы по популяризации традиционных семейных ценностей. Это прямое доказательство того, что деятельность центра направлена на решение задач, поставленных в «Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации» [10].

Сравнительный анализ двух МКЦ позволяет сделать ряд выводов. Несмотря на организационные различия, оба центра решают схожие задачи: они создают среду для творческой самореализации граждан, выступают площадками для межкультурного диалога и транслируют общенациональные ценности. Как справедливо отмечают исследователи Н. Н. Ярошенко и В. М. Чижиков, многофункциональный культурный центр – это не просто здание или набор кружков, а «сознательное и преднамеренное объединение многих функций» для достижения социально значимых целей [17, c. 18].

В Севастополе это объединение реализовано в формате единого центра, в Сургуте – в формате управленческой структуры, объединяющей разрозненные площадки. Оба подхода имеют право на существование и могут быть эффективны в зависимости от конкретных условий.

Проведенное исследование показывает, что многофункциональные культурные центры обладают институциональным потенциалом, позволяющим рассматривать их в качестве инструмента «внутренней мягкой силы». Их ключевая особенность – способность одновременно работать на две стратегические задачи государственной политики: укрепление гражданской идентичности и сохранение культурного многообразия. В отличие от традиционных досуговых учреждений, МКЦ создают среду, в которой ценностные ориентиры транслируются не через инструкции, а через вовлечение в совместные культурные практики и межнациональный диалог.

Анализ конкретных практик подтверждает, что эффективность МКЦ определяется не столько организационной формой, сколько включенностью в повседневную жизнь сообщества и умением выстраивать диалог с различными социальными группами. При этом типологическое разнообразие центров не свидетельствует о разрозненности их деятельности, а отражает адаптацию к локальным условиям при сохранении единой целевой установки.

Таким образом, в современных условиях МКЦ могут и должны рассматриваться не как второстепенные культурные объекты, а как один из приоритетных инструментов реализации государственной политики в сфере укрепления гражданской идентичности и гармонизации межнациональных отношений.