Модель приватности в контексте цифрового общества

Общество. Среда. Развитие № 4’2025

В современном обществе цифровые технологии превратили повседневные действия человека в постоянный источник персональных данных. Поиск информации в Интернете, онлайн-покупки, использование государственных сервисов или бесконтактная оплата проезда в автобусе – все эти и многие другие практики сопровождаются интенсивным производством цифровых следов.

Классики социологии Э. Дюркгейм, Г. Зиммель, И. Гофман и другие, затронули тему приватности как социальной сущности. Современные ученые, в основном из области права и социальной психологии (А. Уэстин, И. Альтман, С. Маргулис, Э. Ниссенбаум), развивают эти идеи, акцентируя роль социального контекста в понимании приватности. Большинство исследований в этой области констатируют трансформацию приватности под влиянием цифровой среды. Утверждается, что тра- диционные формы приватности либо исчезли, либо изменились [9]. Однако данная позиция требует критического осмысления. Несмотря на влияние цифровой и технологической среды, приватность в научных работах остается абстрактным понятием, которое анализируется как вещь в себе, без привязки к социальным отношениям и взаимодействиям между социальными субъектами. Таким образом, зададимся вопросом, как может выглядеть модель приватности и каким образом она меняется в условиях цифровизации?

Развитие представлений о приватности

Явление приватности возникло задолго до его концептуализации [12]. Уже в Древнем мире существовало разделение на сферу, относящуюся к человеку непосредственно, и доступную другим, что выразилось дихотомией «ойкос/полис» в греческой традиции и практиками государственного кон- троля на Востоке. Как отмечают исследователи [13], хотя приватность носила в тот период групповой, а не индивидуальный характер, потребность в разграничении «я» и «не-я» уже сформировалась.

Существенный сдвиг произошел в эпохи Ренессанса и Просвещения, когда акцент сместился с общины на личность [1; 6]. Идеи Гоббса, Локка, Канта и Милля обосновали неотчуждаемость частной сферы [7] и легли в основу классического либерализма. Закономерно, что именно в США, первом государстве, закрепившем эти принципы [2; 13], право на неприкосновенность частной жизни было утверждено в «Билле о правах». Окончательно бытовое значение термина зафиксировала статья Уоррена и Брандайса, определившая приватность как «право быть оставленным в покое» [20] и ознаменовавшая начало ее научного изучения в качестве юридической категории.

Первые подходы к изучению приватности в социальных науках

Исследование приватности, по существу, началось в середине XX века [4]. Классиками в данной области в настоящее время считаются Алан Уэстин и Ирвин Альтман, остающиеся одними из самых цитируемых исследователей этой темы.

Подход Уэстина рассматривает приватность как доступ к человеку. Он предпринял первую попытку изучения приватности как самостоятельного явления, без привязки к праву на него. По Уэстину, приватность – право отдельных лиц, групп или институтов на самостоятельное определение того, когда, как и в каком объеме информация о них передается другим, и выделяет прежде всего информационную приватность. Она проявляется в социальном взаимодействии и включает в себя добровольное отдаление человека от общества посредством психологических и социальных приемов. Уэстин отмечает, что приватность нужна не столько для того, чтобы стать непроницаемым для постороннего вмешательства, сколько для создания пространства самореализации. По мнению Уэстина, есть четыре способа достижения приватности: уединение, интимность, анонимность и сдержанность. Уединение похоже на изначальную трактовку приватности как права быть оставленным в покое, интимность подразумевает возможность передачи информации только доверенным лицам, анонимность означает невозможность приписать «авторство» какой-то информации человеку, а сдержанность – то, что доступ к человеку и производимой им информации со стороны третьих лиц ограничен. Также можно выделить четыре функции приватности: обеспечение личной автономии (желание человека быть свободным от манипуляций со стороны), эмоциональной разрядки (способность человека снять с себя ответственность исполняемых им социальных ролей), саморефлек-сии (переосмылсение собственного опыта) и установления личных границ (свобода ограничивать круг общения и исходящей информации) [21, c. 31–32]. Таким образом концепцию А. Уэстина можно охарактеризовать как концепцию, определяющую приватность как процесс контроля исходящей от человека информации.

Подход И. Альтмана развивает идеи Уэ-стина. Приватность, по Альтману, является ничем иным, как постоянным процессом контроля доступа к самому себе [8, c. 18]. Из определения Альтмана следует, что приватность как процесс зависит от условий, в которых находится человек. В числе определяющих условий этого процесса находятся и социальные явления. От них же могут зависеть и свойства приватности в трактовке Альтмана. Выделяется пять свойств приватности: динамичность приватности и развернутость во времени; различение фактического и желаемого уровня приватности; немонотонность природы приватности, что значит, что усиление границ приватного необязательно ведет к наилучшему состоянию; приватность есть двунаправленный процесс, т.е. контролируется не только доступ посторонних лиц к информации, но и то, какая информация исходит от человека; приватность обладает двухуровневой структурой, т.е. не только люди обладают приватностью, но ею обладают социальные группы [8, с. 21Ц31]. В чем новаторство Альтмана, так это в том, что впервые носителем приватного объявляется не только человек, но и общность людей, что приблизило приватность к области социологической проблематики. Также теория Альтмана является более широкой с точки зрения описательной силы, чем концепция Уэстина, поскольку та теория, в отличие от теории Альтмана, делает акцент прежде всего на западных обществах.

Теоретические расширения первых подходов к изучению приватности

Несмотря на ряд общих черт двух подходов, можно выделить несколько различий. Основное из них то, что концепция Уэстина сосредоточена прежде всего на информационной стороне приватности, в то время как Альтман сфокусировался на ее социальной сущности [15].

Общество

Общество. Среда. Развитие № 4’2025

Из-за различий подходов, стала очевидной необходимость объединения их теоретического аппарата. Наиболее признанными из попыток расширения теорий являются концепции Джуди К. Бургун, Сандры Петронио и Эллен Ниссенбаум.

Подход Бургун пытается преодолеть ограничения первых теорий приватности путем выделения четырех ее основных измерений: физического, социального, психологического и информационного – и привязки их к теории коммуникации. Особенно в контексте социологии выделяются социальное и информационное измерения [10].

В примерно том же русле изучения приватности, что и Бургун, Петронио развивала идеи Альтмана. Она разработала теорию коммуникативного управления приватностью, согласно которой приватная информация – это объект, которым человек владеет и который можно передавать, продавать и отнимать, а приватность – процесс определения границ того, насколько допустимы эти действия по отношению к владельцу информации. Предполагается, что информация является собственностью человека или группы, которой те могут свободно распоряжаться: скрывать или раскрывать другим людям [17]. В случае раскрытия информации она перестает быть «частной собственностью» и переходит в совместное владение [5]. Таким образом, ключевой особенностью теории является необходимость договоренности и соблюдения правил всеми участниками обмена приватной информацией, т.е. приватность обусловлена, во-первых, социальными нормами, а во-вторых – доверием обеих сторон, между которыми обмен происходит.

Последним по хронологии из расширений теорий приватности является контекстуальная теория Ниссенбаум [16], где приватность понимается как соответствие «норм в» и «ожиданий о» правилах обмена информации в конкретном социальном контексте, а нарушение приватности происходит тогда, когда передача информации выходит за рамки контекстуальных соглашений.

Таким образом, приватность, с одной стороны, это процесс регулирования информации, исходящей от человека или социальной группы, а также процесс регулирования доступа к этой информации для других людей. С другой стороны, несмотря на изначально психологическую и правовую природу приватности, приватность как процесс обусловлен прежде всего социальными нормами и культурным контекстом, в рамках которых этот процесс развивается. Но кроме норм и контекста культуры приватность определяется доверием к тем, кому предполагается передать информацию, и этот аспект особенно важен для социологии, поскольку он позволяет оторваться от приватности в рамках одного «человека в вакууме» и помогает рассмотреть эффекты, возникающие вследствие взаимодействия двух субъектов, обладающих приватной информацией.

Обобщенная модель приватности

Исходя из рассмотренных подходов к трактовке приватности, сформулируем обобщенную модель приватности как «схему строения черного ящика», содержащего ряд допущений и ограничений: 1) субъектом, контролирующим приватность, может быть, как человек, так и социальная группа; 2) в модели приватность определяет личную границу между субъектом и внешним миром, без акцента на то, с кем конкретно и в какой ситуации взаимодействует субъект в данный момент.

ПРИВАТНОЕ ПОЛЕ               ВНЕШНИЙ ЖР

ГРАНИЦА ПРИВАТНОГО ПОЛЯ А, В, Cr D - ТОЧКИ ПЕРЕСЕЧЕНИЯ

Рис. 1. Простая обобщенная модель приватности

Обобщенная модель приватности (рис. 1) совмещает в себе рассмотренные теории, предполагая наличие социального субъекта (индивида или группы) и внешнего мира. Четыре измерения приватности представлены осями, где нулевая точка означает полную изоляцию субъекта, а противоположный полюс – полную эрозию границ и доступность всей информации вовне. Сингулярные значения («ноль» или «бесконечность») влекут исчезновение субъекта как такового для внешнего мира. «Существование-несуществование» социального субъекта определено Уэстином, четырехмерная структура – Бургун. Динамические свойства границы, изображенной волнистой линией, задаются теорией Альтмана, а изменчивость оптимального уровня приватности по осям объясняется теориями Альтмана и Бургун. «Точки пересечения» границы приватного и публичного зависят не только от воли субъекта, но и от внешних факторов – норм, ценностей и контекста, что отражает интеграцию идей Ниссенбаум и Бургун. Теория Петронио на данном этапе не может быть включена в модель, поскольку требует наличия второго социального субъекта.

Приватность в контексте социальных отношений

В основе социальных отношений, связывающих индивидов и/или группы, лежит доверие, определяемое как социальный феномен, сочетающий рациональные и эмоциональные аспекты. С точки зрения социологии, доверие представляет собой «ставку» – действие, основанное на расчете в условиях неполной информации и предположении, что другие субъекты будут действовать согласно нормам и договоренностям [3]. Этот социальный «клей» смягчает неопределенность при вступлении в отношения.

Однако доверие требует гарантий. Одним из таких гарантов выступает приватность. Как процесс регулирования личных границ, она позволяет субъекту определять, какую информацию и в каком объеме можно раскрыть другому с минимальным риском. Таким образом, субъект условно отделяет от своего приватного поля ту часть информации, которой можно поступиться для установления связи. Этот процесс объясняется теорией Петронио, согласно которой раскрытая информация переходит в совместное владение и регулирование обоими субъектами. Таким образом, приватность, обеспечивая доверие через контролируемое раскрытие информации, трансформируется из механизма защиты границ в инструмент построения социальных связей и формирования социальных общностей.

Теперь расширим модель приватности, введя второго социального субъекта. Социальная связь между ними может быть представлена как пересечение их приватных полей. При отсутствии взаимодействия субъекты остаются частью внешнего мира друг для друга, однако при установлении связи происходит изменение структуры приватного поля каждого из них. Оно разделяется на две зоны: неприкосновенное «ядро», содержащее информацию, не доверяемую никому, и «пересечение» – общее пространство, где раскрытие информации становится взаимно приемлемым в рамках культурных норм, ситуационного контекста или прямого соглашения. Именно в зоне пересечения формируется социальная связь, сила

Рис. 2, Модель социальной связи с позиций приватности которой зависит от величины этой зоны и уровня доверия между субъектами. Нарушение договоренностей о совместном использовании информации ведет к утрате доверия и сокращению области пересечения, что ослабляет социальную связь.

Таким образом, модель приватности и социальной связи между двумя субъектами в реальном мире можно сформулировать следующим образом: у каждого социального субъекта есть поля приватного; поле приватного делится на две большие части – ядро и пересечение приватных полей; ядро приватного каждого социального субъекта недоступно ни другому социальному субъекту, ни внешнему миру; пересечение приватных пространств доступно двум социальным субъектам и недоступно внешнему миру; границы каждой из двух зон могут быть описаны с помощью обобщенной модели приватности; пересечение приватных полей составляет основу социальной связи между социальными субъектами.

Модель приватности в контексте цифрового общества

Предложенная ранее модель приватности требует включения в условия цифрового общества. Основные различия между цифровой и физической коммуникацией – повышенная скорость обмена, асинхронность, обязательное наличие посредника, уменьшение важности географических расстояний, мультимедийность и перманентная фиксация информации [11; 14; 18; 19] – изменяют привычные механизмы приватности.

Соединение физического и цифрового пространств ведет к нескольким важным следствиям. Во-первых, субъект получает

Общество

Рис. 3. Визуализация модели приватности в совокупной системе физического и цифрового пространств возможность контроля переноса информации между этими мирами, однако переход в цифровую среду сопряжен с повышенными рисками, обусловленных сохраняемостью цифрового следа. Во-вторых, медиатор (платформа) становится обязательным участником взаимодействия, формируя трехсторонние отношения доверия и получая доступ к пересечению приватных полей. В-третьих, сами измерения приватности переходят в иные формы, что особенно заметно на физическом измерении, ведь при переходе в цифровой мир как таковое тело замещается его цифровой репрезентацией.

Иллюстрация модели (рис. 3) демонстрирует единство цифрового и физиче- ского пространств; темно-серый цилиндр символизирует ядро приватности, а полукруглые элементы – границы субъектов.

Таким образом, социальный субъект обладает возможностью избирательного размещения приватной информации в реальном и цифровом мирах; коммуникация социальных субъектов в цифровом мире более гибкая и контролируемая, но цена ошибки здесь выше, чем в физической коммуникации; свойства цифровой реальности вносят новые ограничения при определении оптимальной границы приватного на уровне дополнения к уже существующим в физическом мире нормам, ценностям, культурному и ситуационному контекстам.

Заключение

Можно сказать, что приватность, выступая основой доверия в социальных отношениях, трансформируется из механизма защиты личных границ в инструмент формирования социальных связей через избирательное раскрытие информации и формирования общего приватного пространства социальных субъектов. В реальном мире разделение на ядро (недоступное другим) и пересечение (совместное пространство) регулируется контекстом и нормами, однако цифровая среда вносит новые факторы, меняющие правила определения границ приватного пространства: вечность данных, обязательное присутствие посредников (платформ), мультимедийность и стирание географических границ – что повышает гибкость управления приватностью, но усиливает риски из-за необратимости цифрового следа.

Общество. Среда. Развитие № 4’2025