Модели мотивации на рождение детей

Проблема депопуляции населения в нашей стране частично обусловлена репродуктивным поведением женщин и мужчин, т. е. реальной реализацией их репродуктивных установок в конкретных социальных условиях. Понятие репродуктивное поведение, представляет собой термин больше биологический, чем социальный, и как процесс воспроизводства популяции, не полно описывает мотивацию на рождение детей. Репродуктивное поведение — это реализация многообразия сценариев от мотивации на многодетность до отказа от рождений детей индивидом или семьей. Одной потребности в детях и недостаточно, так О. В. Устинова, указывает на влияние социальных ситуаций на формирование линии репродуктивного поведения [18, c.1 41]. Влияние социальных ситуаций дихотомично, они могут работать как в сторону увеличения итогового числа рожденных детей, так и в сторону препятствования их рождения. Соответственно понятия репродуктивная установка и установка на рождение детей не синонимичны. Мотивация на рождение детей может быть сформирована различными мотивами, такими как экономические, инвестиционные, трудовые, брачно-статусные, интегративные, должностные. Невозможно выделить когорту людей с «чистыми» мотивами на рождение детей, лучше в данном случае говорить о полимотивации с преобладанием какого-то основного мотива, что и определяет ведущую модель мотивации. Рассмотрим данные модели мотивации на рождение детей.

Экономическая мотивация обуславливается преобладанием экономических мотивов в рождении детей под влиянием пронаталисткой политики государства, направленной на материальную поддержку рождений. Влияние пронаталисткой политики на репродуктивное поведение рассмотрено в работе В. Н. Архангельского, Н. Г. Джанаевой [1], результаты их прикладного исследования показали, что 20 % респондентов указали на влияние материнского капитала на принятие решения о рождении детей. Е. Е. Гришина, Е. А. Цацура [6, c. 55—56] низко оценивали влияние регионального материнского капитала на репродуктивное поведение — всего 5,4 % респондентов приняли решение о рождении третьего ребенка. С позиций формальной логики можно было предположить, что малоимущие семьи имеют высокие планы на рождение третьего ребенка с целью получить региональный капитал, землю для строительства дома и т. . Однако семьи с низким доходом планируют рождение ребенка в ближайшие три года реже, чем семьи с относительно высоким доходом. Авторы указывают, что влияние данных мер зависит не только от уровня благосостояния семьи, но и возраста матери — репродуктивные установки возрастных матерей гораздо выше установок матерей младше 30 лет. Опять же Т. М. Малева и др. указывают, что меры пронаталисткой политики оказывают большее влияние на сельских жителей и представителей нижней квинтильной группы по доходам [14]. О. Н. Калачикова, А. Н. Гордиевская указывают, что ведущими факторами в принятии решения о многодетности имеют такие, как обеспеченность жильем, уровень жизни, поддержка государства [13].

Трудовая мотивация, как особый вид родительского труда по рождению и воспитанию детей. Здесь мотивацией к данной деятельности А. П. Багирова выделяет такие группы потребностей, как статусные, общественной полезности, содержательности родительского труда. При этом автором видится перспективным потребность в родительском труде как источнике средств существования и удовлетворение именно этой потребности может привести к повышению рождаемости в некоторой части российских регионов [2, с. 114—115]. Принятие решения о рождении детей происходит на сравнении стоимости потенциальных издержек по содержанию и воспитанию детей, которые сравниваются с существующим личным доходом и доходом семьи и представления об его изменении. На основании этого принимается решение о рождении определенного числа детей [8, с. 27]. Трудовая мотивация на современном этапе представляется достаточно специфической, так как сегодня такой труд с одной стороны значимый, с другой малопестижный. Однако родительский труд можно рассматривать и с точки зрения занятости. В этом смысле он представляет собой занятость, зависящую не только от собственных потребностей и социально-экономических возможностей индивидов, но биологической способности к воспроизводству. И с этой точки зрения родительский труд можно рассматривать как неустойчивую занятость. В данном контексте Э. В. Ильвес рассматривает родительский труд как труд с признаками прекариации [11, с. 259—260].

Брачно-статусная мотивация определяет приоритет брачных отношений для матери, где дети являются средством достижения поставленной цели, например, сохранение или создания семьи. Здесь мотивация на рождение детей сформирована под влиянием инструментальных ценностей в детях, таких как брак и отношения с партнером, они стоят на первом месте в системе ценностей. Иногда такая мотивация приводит к многодетному родительству, когда мать, вступая в браки не единожды старается закрепить новые супружеские отношения рождением следующего ребенка. Ф. Н. Ильясов указывает на опосредованные репродуктивные мотивы, где рождение детей направлено не на получение репродуктивных ресурсов и не определено потребностью в детях, являсь лишь средством достижения цели [12, с. 170]. И. С. Морозова выделяет в данной мотивационной модели такой социальный мотив, как манипулирование партнером («привязать к себе ребенком») или обратное поведение брачного партнера, когда мужчина, склоняя женщину к рождению детей, защищает себя от ухода супруги к другому партнеру [16, с. 141].

Должностная мотивация строится на социальноролевых установках личности и сводится к определению родительства как некоторому социальнобиологическому долгу, где с одной стороны рождение ребенка является процессом биологически детерминированным, а с другой необходимым атрибутом семейной жизни и изменению мариталь-ного статуса [19, с. 17]. В данной системе мотивации заложено убеждение, что женщине необходимо иметь детей, хотя бы одного. С. В. Трушкина [17, с. 21] указывает, что данный мотив является наиболее популярным, его отметили 80 % женщин, находящихся на третьем триместре беременности. Ж. Д. Брукс указывает, что родительство дает человеку социальный статус зрелости, поскольку наличие детей в представлениях социума является маркером взрослости [21]. Данной модели свойственно ориентация на социальные нормы дет-ности, стремлению соответствовать социальным ожиданиям, а решение принимается под давлением со стороны старших представителей расширенной семьи («семья без детей, не семья») или сверстников («у подруги уже есть ребенок, я тоже хочу»).

Можно рассматривать ребенка как инвестиционный актив, однако с высокой долей риска, ведь качество человеческого капитала, сформированное в ребенке, не всегда коррелирует с вложениями в него [20]. Инвестиционная модель мотивации при- водит сегодня к снижению рождаемости в целом, так как происходит рост инвестиций в детей: рождение и воспитание в большинстве случаев не окупается в современном обществе. Данное экономически утилитарное репродуктивное поведение рассматривается М. М. Даниной как модернизирующееся [7]. Изначально на доиндустриальных этапах развития общества, семья испытывала серьезную нужду в детях, инвестиции в детей носили непродолжительный и незначительный характер, себестоимость рождения и воспитания детей была невысока. Но в связи с переходом семей от ведения натурального хозяйства к наемному труду, вовлечение женщин в общественное воспроизводство, доходность детей падает, инвестиции в детей не окупаются и стремятся к отрицательным значениям [10, c. 968]. Однако цель инвестиций носит не всегда чисто экономический характер, целью инвестиций в детей может быть желание иметь помощь и поддержку в жизни, опору в старости, снятие проблемы одиночества и ухода за собой. С другой стороны, инвестиционная модель мотивации предполагает и передачу социального капитала семьи, формирование стартовых возможностей своим детям [15, c. 57].

Интегративная мотивация определяет модель, реализация которой направлена на продолжение рода, передачу культуры и представляет собой воспроизводство как часть производства общественной жизни. Данный вид мотивации был присущ семьям и в доиндустриальную эпоху. И сегодня этот мотив приоритетный во всех возрастных группах [9, c. 47]. На данную категорию мотивов указывают и С. С. Балабанов с З. Х. Саралиевой, выделяя кластер женщин с преобладанием данного мотива [3]. Мотив продолжения рода может отражать стремление родителей к реализации на детях собственных планов, которым не суждено было сбыться. Т. В. Бендас, О. С. Карымова [5, c. 192] описывают, что наряду с ведущими мотивами (критический возраст и желание укрепить семью) на третьем месте выступает мотив «продолжение рода», он более свойственен мужчинам, что в принципе объясняется патрилинейной передачей культуры и социального капитала. Мотив продолжения рода также широко распространен среди воцерквленных родителей, когда планы на рождение детей считают «Божьи промыслом» [4, c. 124].

Таким образом, мотивация на рождение детей имеет неустойчивый характер, она находится под влиянием различных социальных ситуаций, которые переживает семья и индивид. Социальные ситуации, вместе с репродуктивной установкой, формируют различное репродуктивное поведение индивидов или семейных групп, в том числе, как один из итогов, формируют и установки на рождение детей. Различные мотивы, влияют на принятие решения о рождении детей, несмотря на полимотивацию процесса репродуктивного поведения, можно выделить ведущий, который и определяет модель мотивации на рождение детей. Нами выделены такие модели, как модель трудовой мотивации, брачно-статусная модель, должностная модель, инвестиционная модель, модель интегративной мотивации.