Молодежные организации: типы и этапы формирования взаимодействия с государством (по материалам российских социологических исследований)

Яковенко А.К., Бесчасная А.А. Молодежные организации: типы и этапы формирования взаимодействия с государством (по материалам российских социологических исследований) // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. 2025. Вып. 2. С. 286–296. EDN: YAKEYA

Received: 10.02.2025                                          Accepted: 23.05.2025

Условия глобальной неопределенности, геополитические изменения выводят молодежные организации на роль ключевого актора, обеспечивающего в долгосрочной перспективе преемственность поколений и устойчивое развитие российского общества.

Именно современным молодежным организациям в данный период развития социума отведена ведущая роль в адаптации российской молодежи к трансформациям геополитических реалий. Деятельность таких организаций — фундамент для появления осмысленного отношения к изменениям, ответственного, активного гражданского общества, увеличения инновационного потенциала государства, усиления стабильности социума.

Молодежи как социальной группе свойственны такие черты, как открытость к нововведениям, изменчивость мировоззренческих констант, плюрализм, радикализм, толерантность, парадоксальным образом сочетаемая с повышенной критичностью к окружающему [Бесчасная А.А., Покровская Н.Н., 2018]. Молодежь «выступает носителем интеллектуального потенциала общества, кадровым резервом, залогом инновационного развития страны» [Алексеенок А.А. и др., 2022, с. 84]. В данной связи неудивительно, что молодежь считается ключевым ресурсом модернизации социума, и одновременно она выступает объектом и субъектом государственных стратегий. Положение молодежи и спектр ее активности являются важнейшими индикаторами динамики развития общества.

Особый интерес представляют формальные и неформальные организации молодых людей. Формальные организации отражают интерес государства, общественных и политических движений, а неформальные организации демонстрируют интересы молодежи, генерируемые ими изнутри. Объединение ресурсов молодежи в этих видах организаций в какое-либо коллективное движение позволяет достигнуть синергетического эффекта, масштаб которого способен оказывать реальное влияние на характер, темпы и векторы социального развития. Молодежные организации, указывает А.В. Вовенда, «являются во многом детерминирующим общественнополитическим ресурсом, определяющим исход многих цивилизационных процессов на национальном и наднациональном уровнях» [Вовен-да А.В., 2013, с. 57].

Взаимодействие государства и молодежных организаций: взгляд социологов

В рамках социологических исследований характер взаимодействия молодежных организаций с государством, а также ключевые формы и виды данного взаимодействия выступают в качестве критериев их классификации: (1) типа организации; (2) ее масштаба и влияния в социуме; (3) функций, выполняемых организацией. Разнообразие классификаций отражает развитость и сложность социальных отношений в обществе. Г.А. Абрамов предлагает разделять молодежные организации по критерию характера взаимодействия с властью на две условные группы: (1) участие-поддержка — организации, деятельность которых реализуется в контексте поддержки действующей власти; (2) участие-протест — организации, деятельность которых имеет оппозиционную направленность и(или) направлена на борьбу с действующей властью [Абрамов Г.А., 2022, c. 14]. Р.Ф. Гарипов и Д.И. Игонин выделяют: (1) организации, которые выступают политическими акторами, т.е. субъектами политического процесса и молодежной политики; (2) организации, которые выступают объектом государственной политики, т.е. занимают пассивную роль реципиента в политических процессах [Гарипов Р.Ф., Иго-нин Д.И., 2021, с. 43]. Несмотря на то, что подобные подходы позволяют получить обобщенное представление о характере взаимодействия молодежи и государства, данные классификации, по нашему мнению, существенно редуцированы и не в полной мере отражают реалии последних десятилетий.

По мнению А.Ю. Брылева, молодежные организации следует классифицировать в зависимости от их степени воздействия на социум, учитывая интерес участников и направленность деятельности организаций по таким критериям направления вектора социальной активности, как: (1) социальная активность с позитивной направленностью деятельности (экологические группы, исторические реконструкторы); (2) социальная активность (музыкальные и спортивные фанаты); (3) асоциальная активность (хиппи, панки, преступные группировки, наркоманы) [Брылев А.Ю., 2016, с. 41]. Можно дополнить данную классификацию политическим измерением: (4) политическая активность с позитивной направленностью; (5) политическая активность с негативной направленностью; (6) смешанный тип — сочетание социальной и политической деятельности.

А.Р. Бочкаев говорит о том, что «дифференцировать молодежные организации можно по критерию доминирующей функции, выполняемой ими: (1) организации, выполняющие главным образом мобилизационную функцию (вовлечение молодежи в политическую деятельность); (2) организации политической социализации (поддержка политической культуры молодежи); (3) организации кадровой направленности; (4) организации, выполняющие интегративную функцию (главной задачей является объединение единомышленников по каким-либо социальным и политическим вопросам)» [Бочкаев А.Р., 2023, с. 50].

В типологии Т.Е. Зерчаниновой выделяются следующие типы молодежных организаций в

России: (1) подконтрольные государству организации и молодежные парламенты; (2) «пропартийные» организации, используемые политическими партиями различной направленности; (3) формальные и неформальные объединения по интересам; (4) антигражданские структуры (националистические, криминальные и т.п.) [Зерчанинова Т.Е. и др., 2021, с. 120]. Недостатком этой и иных приведенных классификаций выступает отсутствие упоминаний сетевых (виртуальных) сообществ и объединений. Классификации, представленные выше, дают понимание разнообразия интересов и форм самовыражения.

Молодежные организации стали обретать значимый социальный и политический статус ко второй половине ХХ в. Первые организации в странах Европы и США начали возникать на базе молодежных движений, занимающихся религиозной деятельностью. Созданный в 1894 г. в Париже «Всемирный альянс молодых христиан» принято считать одной из первых молодежных организаций в мире. Как правило, коммуникации подобных организаций строилось по модели триады «государство – молодежь – церковь». В последующем стало возрастать количество организаций политической направленности — как провластных, так и поддерживающих оппозицию («Молодая гвардия», 1886 г., Бельгия; Социалистический интернационал молодежи, 1907 г., Германия; Всемирная федерация демократической молодежи, 1945–1946 гг., Великобритания и др.) [Вовен-да А.В., 2013, с. 58].

Политическая повестка доминировала и в деятельности советских молодежных движений. Советские молодежные организации представляли собой значительную часть общественно-политической жизни СССР. Организации играли ключевую роль в социализации молодежи, формировании идеологических убеждений и привлечении молодых людей к активному участию в общественной, культурной и трудовой деятельности. Так, Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодежи (комсомол), учрежденный в 1918 г., своей целью ставил воспитание молодежи в духе коммунистической идеологии, вовлечение в строительство социалистического государства. Комсомол, студенческие строительные отряды, детско-юношеские спортивные школы, молодежные клубы и кружки, клубы юных натура- листов, клубы юных друзей армии и многие другие организации предоставляли возможности для творческого и профессионального развития, включая спортивные, художественные и научные секции. Подобные организации выполняли как воспитательную, так и организационно-мобилизационную функцию. Они служили механизмом интеграции молодых людей в общественную жизнь, развития чувства гражданского долга и реализации государственных программ.

В публикации «Коммуникативные практики взаимодействия власти и молодежи (социологический анализ)» Е.Г. Капустина пишет: «Во взаимодействии власти и молодежи в России выделяются несколько этапов: так, период тотального контроля органов власти над молодежью посредством комсомольской и пионерской организаций (1960–1980 гг.) сменился на восприятие молодежи как активного субъекта общественных отношений (1980–1990 гг.). Это, в свою очередь, привело к активизации политической и культурной деятельности молодежи и молодежных организаций с 1990 по 2000 гг.» На современном этапе, по мнению Е.Г. Капустиной, «реализация взаимодействия государства и молодежных организаций происходит преимущественно в рамках молодежной политики» [Капустина Е.Г., 2014, c. 183].

Этапы и типология взаимодействия государства и молодежных организаций с 1990-х гг. по настоящее время

С распадом Советского Союза деятельность советских молодежных объединений ненадолго прекратилась, но вскоре новая власть возродила эту практику. Взаимодействие институтов власти и молодежных организаций на данном этапе можно охарактеризовать как однонаправленное, вертикально-иерархичное:   именно власть выступала организующим и контролирующим началом деятельности молодежи, тогда как молодежь выступала пассивным реципиентом, ресурсом власти, средством достижения требуемых политических целей.

В период с 1990-х гг. в контексте формирования новой посткоммунистической, а позднее — демократической парадигмы потребовалось переосмысление принципов и направлений работы государства с молодежью. На данном этапе стали вырабатываться новые подходы к воспитанию молодежи в соответствии с ценностями зарождающейся системы. Кроме того, важнейшей функцией молодежных организаций на данном этапе стала легитимизация новой, достаточно нестабильной, власти.

На данном этапе для улучшения взаимодействия между властью и представителями молодого поколения начал разворачиваться новый виток молодежной политики. Молодежная политика предусматривает, что органы власти становятся инициаторами формирования институционально-правовой базы, законодательных актов (Указ Президента РФ «О первоочередных мерах в области государственной молодежной политики», 1992 г.), стратегий («Основные направления государственной молодежной политики в РФ», 1993 г.).

Попытку связать два общественнополитических актора можно проследить на примере создания таких организаций, как Российский союз молодежи и Молодежный союз юристов, которые представляли интересы молодежи как особой социально-демографической группы. Ряд подобных молодежных организаций стремился восстановить нарушенный контакт между молодежью и государством. Справедливо отметить, что благодаря молодежным организациям на данном этапе молодые люди получили возможность, пусть и весьма ограниченную, представлять свои интересы и устанавливать контакт с представителями власти. Среди форматов взаимодействия можно отметить совместные заседания, личные встречи с партийными лидерами. На данном этапе имели место так называемые акции прямого действия — радикальная форма выражения протеста текущей социально-экономической и политической реальности и, возможно, попытка показать значимость голоса молодежи в решении политических вопросов [Бесчасная А.А., 2015]. Несмотря на это, взаимодействие молодежи со властью оставалось преимущественно однонаправленным.

Как отмечает А.В. Давыдов: «Институционализация молодежных организаций позволила лишь законодательно признать их право на существование, но не наделяла молодежь реальными полномочиями в сфере управленческих решений» [Давыдов А.В., Коряковцева О.А., 2014, с. 46]. Молодежные организации беспрепятственно вели свою деятельность, но ее влияние не было существенным ни в политическом развитии, ни в социальном, культурном, эконо-290

мическом плане. Во многом отношение к молодежным организациям со стороны государства было обусловлено слабостью, малочисленностью и разрозненностью данных организаций. Период с 1990 по 1994 г. А.В. Давыдов предлагает именовать этапом зарождения молодежного движения в современной России.

Второй этап, по мнению авторов, начался в 1995 г., когда был принят «Федеральный закон о государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений», согласно которому был введен реестр молодежных общественных организаций, а также принят ряд мер финансового, административного, консультационного характера. При этом государственная поддержка была оказана лишь тем объединениям, которые имели выраженную политическую направленность и действовали согласно повестке правящего режима [Давыдов А.В., Коряковцева О.А., 2014, с. 48]. Можно интерпретировать данное условие как попытку укрепить контроль над молодежными объединениями в стране, что, в свою очередь, также свидетельствует об однонаправленном векторе взаимодействия между государством и молодым поколением.

Несмотря на очевидный идеологический, мобилизационный, политический характер принятых мер, закон поспособствовал созданию множества молодежных организаций в стране. Примером тому являются сформированные Детские и молодежные социальные инициативы (ДИМСИ), Национальная молодежная лига, Российский союз студентов. Второй период эволюции взаимодействия государства и молодежи характеризовался, помимо прочего, активизацией нормотворчества в данном сегменте общественных отношений. Во множестве регионов РФ были разработаны и приняты законы о молодежной политике, законы о поддержке молодежных организаций.

Третий период (с 2000 по 2009 г.) характеризовался сменой отношения государства к молодежным организациям. На данном этапе происходит трансформация политического режима в сторону усиления вертикали президентской власти, централизации отношений федерации и субъектов, что оказывает влияние и на молодежные политики. Одним из решающих факторов интенсификации работы с молодежью стал зарубежный опыт протестных движений (речь идет о Грузии, Киргизии, Украине и других странах ближнего и дальнего зарубежья). В это время возникло множество политических организаций молодежи (Союз молодежи «За Родину!», «Молодая гвардия», «Наши», Молодежный СПС, Евразийский союз молодежи, «Оборона» и др.). С 2000-х гг. российское государство стремится не просто оказать влияние на молодое поколение путем формирования одобряемых установок, но и пытается активно вовлечь молодежь в политическую работу — к примеру, посредством механизмов грантов, форумов, молодежного парламентаризма, проектов.

На третьем этапе взаимодействие между государственными институтами и молодежными организациями начинает обретать дуалистический характер: от представителей молодежных организаций не ожидают лишь вступления в организацию или посещения плановых мероприятий, от них ждут инициативности, проявлений гражданских качеств, политических амбиций, активной жизненной позиции. Те молодежные организации, которые оказались не задействованы в процессах принятия реальных управленческих решений и действовали на периферии политической системы, продолжали прибегать к акциям прямого действия — митингам, протестам (Авангард красной молодежи, «Оборона», Национал-большевистская партия, Молодежные «Яблоко» и СПС) [Герасимова Г.И. и др., 2024, с. 49].

В своей работе «Социологическая концепция управления городскими молодежными организациями» О.Е. Трофимова делает вывод о том, что «на данном этапе акцент с федерального уровня управления молодежными организациями постепенно смещается на более мелкие уровни — региональный и муниципальный. По мнению автора, новая социологическая концепция управления молодежными организациями предусматривает то, что взаимодействие с молодежью не должно быть исключительной прерогативой центральной власти — имеет смысл распределить эти полномочия, к примеру, на муниципальную власть. Причиной этого выступает тот факт, что практическая деятельность молодежных организаций проходит “на местах” — именно там формируются специфические условия для социализации молодежи, происходит развитие молодежных инициатив, имплементируются новые технологии работы с молодежью» [Трофимова О.Е., 2010, с. 148].

По мнению О.Е. Трофимовой: «В этот период стали применяться более разнообразные методы взаимодействия с молодежными организациями; произошел отход от чисто директивных подходов. В 2000-х гг. стали применяться такие методы, как традиционно директивные (1) организационно-административные методы (выработка нормативно-правовой базы, издание распоряжений, приказов и регламентирующих актов взаимодействия); а также (2) информационные методы (сбор, распространение и анализ информации, внедрение новых информационных в управление); (3) экономические методы (стимулирование экономической среды, благоприятной для осуществления деятельности молодежных организаций). Важным шагом в эволюции взаимодействия власти и молодежных организаций стала имплементация (4) самоуправления. Повысилось, кроме того, качество оценки принимаемых мер посредством методов (5) мониторинга и экспертизы деятельности молодежных организаций» [Трофимова О.Е., 2010, c. 149].

Вслед за исследователями, выделим четвертый этап в формировании взаимодействия государства и молодежных организаций, произошедший с 2010 по 2022 гг. Данный период характеризуется увеличением «обратной связи» от молодежи, с одной стороны, и повышением рисков неконтролируемости молодежных движений, в том числе, по причине цифровизации — с другой.

Цифровая эпоха существенно усложнила механизмы связи между органами власти и молодежью. Как отмечает Г.А. Абрамов, естественная склонность молодежи к оппозиционному активизму и протестным формам политического участия широко используется в цифровой среде деструктивными организациями. Целью оппозиционных группировок выступает деструкция устоявшихся мировоззренческих констант, свойственных молодым российским гражданам и замена их на альтернативные — предлагающие иные версии развития политического процесса в стране [Абрамов Г.А., 2022, с. 15]. Среди оппозиционных молодежных движений выделяются как системные, так и несистемные, как официально запрещенные, так и не имеющие такого статуса и де-юре разрешенные.

На данном этапе государство впервые столкнулось с проявлениями таких проблем, как использование социальных сетей и мессенджеров для координации молодежных протестов, алгоритмов и таргетированной рекламы для усиления радикализации взглядов, проблемой анонимности в сети и ее влиянием на мобилизацию участников деструктивных движений, кризисом доверия к традиционным институтам. Можно отметить усложнение традиционных механизмов взаимодействия, что во многом было связано с низкой эффективностью государственной пропаганды молодежных организаций в интернете. На данном этапе, тем не менее, повысился рост неформальных молодежных организаций, увеличился уровень плюрализма в молодежной среде, усилился двунаправленный характер связи.

Социологические исследования вопроса взаимоотношений государства и молодежных организаций

И.А. Савченко в публикации «Молодежный экстремизм в г. Москве: опыт социологического исследования» говорит о том, что на данном этапе возросли риски радикального девиантного поведения молодежи, что во многом свидетельствует о недоработке в области организации работы молодежных организаций в стране. И.А. Савченко по результатам эмпирического исследования указывает: молодежный экстремизм как явление обусловлено обострением социально-политической обстановки, а также недостаточной эффективностью государственной молодежной политики. Большинство респондентов, принявших участие в исследовании И.А. Савченко, считают экстремизм достаточно распространенным среди современной молодежи. Среди них 79 % молодых людей разделяют мнение об особой подверженности молодежи экстремизму [Савченко И.А., 2018, c. 24].

Опираясь на результаты опроса, И.А. Савченко говорит о том, что директивные методы воздействия государства на молодежные организации с 2000-х гг. по настоящее время утрачивают свою релевантность. Так, молодые респонденты называют среди эффективных способов взаимодействия с молодежью стимулирование работы спортивных, культурных и иных учреждений, правовое и духовнонравственное воспитание молодежи, мероприятия в области трудоустройства молодежи. Меры прямого воздействия, принимаемые госу- дарственными органами, правоохранителями и органами суда, респонденты считают малоэффективными [Савченко И.А., 2018, с. 26].

А.А. Максименко и Л.Н. Шмигирилова в публикации «Сотрудничество субъектов молодежной политики на постсоветском пространстве: организационные формы и технологии» отмечают, что в период конца 2000-х гг. – начала 2010-х гг. во взаимодействии властных структур и молодежных организаций стала более активно проявляться транснациональная форма сотрудничества. Сотрудничество стало происходить в более сложном формате «государства – наднациональная структура – молодежные организации разных стран». Возросла роль Совета по делам молодежи государств-участников СНГ. Под эгидой Совета были реализованы многочисленные молодежные проекты: в 2011 г., к примеру, проведены мероприятия Международная смена «Мы — будущее СНГ!», Гуманитарный форум «Молодежное поколение — мир без границ», Международный спортивно-образовательный лагерь «Дни молодежи СНГ» в Калужской области, Международный молодежный форум «Дружба без границ» в Беларуси, Молодежная историкокультурная сессия – 2011 и проч. Данная форма взаимодействия имеет место до сих пор и регламентирована Стратегиями международного молодежного сотрудничества государств-участников СНГ [Максименко А.А., Шмигири-лова Л.Н., 2012, c. 98].

В настоящее время при взаимодействии с молодежью акцент ставится на популярные цифровые платформы и создание положительных информационных кампаний. Основной упор делается на трансляцию официальной повестки через подконтрольные государству медиа и образовательные структуры («Движение первых», «Молодая гвардия Единой России», Юнармия и проч.). Сегодня мы можем наблюдать активизацию деятельности тех молодежных организаций, которые репрезентируют взгляды и интересы, согласованные с государственной идеологией. Попутно наблюдается блокировка деструктивных онлайн-платформ, усиление контроля над социальными сетями и мессенджерами; в недавнем времени произошло принятие нормативных актов, ужесточающих ответственность за участие в протестах или распространение «нежелательной» инфор- мации (например, введение понятий «иностранный агент» и «экстремистский контент»).

М.В. Комаров и Ю.С. Комарова в рамках статьи «Проблемы и пути их решения в молодежной политике Российской Федерации на современном этапе» указывают, что в эволюции взаимодействия с молодежными организациями особую роль играет продуманная структура государственных, региональных и муниципальных институтов. Институциональная структура в области молодежной политики на сегодняшний день определяет качество взаимодействия власти и молодых людей (к примеру, Федеральное агентство по делам молодежи, Центр содействия молодым специалистам, Российский центр гражданского и патриотического воспитания детей и молодежи, Центр поддержки молодежных творческих инициатив, «Ресурсный Молодежный Центр», Национальная лига студенческих клубов и проч.) [Комаров М.В., Комарова Ю.С., 2022, с. 60].

Следует отметить, что параллельно с деятельностью политически ориентированных объединений в стране активно функционируют организации неполитического характера. Их деятельность в ряде случаев инициируют сами граждане, а иногда она происходит по инициативе государства. В качестве примера подобных организаций и движений В.А. Анкудинова приводит проект «Ты — предприниматель» (с 2008 г.), форум «Селигер», конкурс «Молодой предприниматель России», конгресс «Ты — предприниматель», а также «Предпринимательские сезоны» в Абрау-Дюрсо, «Территория смыслов на Клязьме», Всероссийский молодежный Дальневосточный образовательный форум «Восток», форум молодых деятелей культуры и искусств «Таврида» [Анкудинова В.А., 2020, с. 145].

А.А. Федина и Е.Б. Калашникова в публикации «Актуальные вопросы работы с молодежью: теория и практика» говорят о том, что оптимальным путем взаимодействия в современных условиях выступает культурно-просветительская деятельность. Положительными примерами подобного взаимодействия авторы считают «Всероссийский фестиваль молодежи и студентов», «Всероссийский Диктант Победы», всероссийский молодежный образовательный форум «Таврида на Бакальской косе» и проч. [Федина А.А., Калашникова Е.Б., 2021, c. 179].

Е.Г. Капустина отмечает: «В настоящее время спектр форм участия молодежи и молодежных организаций в политическом процессе существенно расширился. Так, по данным проведенного опроса, можно выделить следующие формы взаимодействия власти и молодежных организаций: 1) представление интересов молодежи в органах власти; 2) участие в нормотворческой деятельности; 3) подготовка молодых кадров; 4) проведение мероприятий; 5) просветительская деятельность. Несмотря на это, только около 10 % представителей молодежи участвуют в деятельности различных общественных и политических институтов» [Капустина Е.Г., 2014, c. 184].

Однако помимо констатации сформировавшихся отношений между государственными структурами и молодежными объединениями, исследователи моделируют будущие формы, которые соответствуют запросам обеих сторон. Среди будущих тенденций взаимодействия власти и молодежных организаций О.А. Коря-ковцева отмечает следующие: «(1) наличие системы обратной связи — диагностики и оценки эффективности политики государства в отношении молодежных организаций; (2) более широкий учет вариативности потребностей и интересов членов молодежных организаций (интересы, связанные с национальностью, конфессией, специализацией и проч.); (3) повышение эффективности работы в цифровой среде» [Коряковце-ва О.А., 2022, с. 28].

Тезис о региональной вариативности молодежных политик и смещении акцента с федерального уровня встречается во многих новейших социологических исследованиях. Так, Е.Г. Капустина отмечает: «В разных регионах России на текущий момент сформировались разные модели взаимодействия властных структур и молодежных организаций: (1) патриархальная (однонаправленная модель — от власти к молодежи, малая частотность инициатив, исходящих от молодежи — Адыгея, Тыва, Алтай, Башкортостан, Хакасия и др.); (2) социалистическая модель — развитое молодежное общественное движение, большая степень двунаправленного взаимодействия — республика Татарстан, Красноярский край, Брянская, Тюменская области); (3) смешанная модель (Карелия, Чувашия и др.); (4) либерально-консервативная (сосуществование патриотических, лояльных государству организаций и либеральных оппозиционных организаций — Мордовия, Курганская, Мурманская, Свердловская, Ленинградская области); (5) плюралистическая (ограниченное вмешательство государства в регулирование молодежной политики; идеологический плюрализм — Москва, Санкт-Петербург, Московская, Владимирская, Тверская области и др.)» [Капустина Е.Г., 2014, с. 187].

Заключение

В целом говоря о типологии и эволюции форм взаимодействия государства и молодежных организаций, следует отметить, что они обусловлены текущей политической повесткой, коммуникационными технологиями, массовостью участников. Историко-социологический экскурс позволяет утверждать, что молодежные организации являются активными участниками выражения интересов молодежного социума и государственных институтов. В этом видится их потенциал конфликтных отношений. Поэтому современная молодежная политика предусматривает предоставление самостоятельности и инициативности в реализации молодежных интересов с учетом пользы и востребованности обществом. Риски деструктивных действий молодых актуализируют вовлеченность в управление молодежными организациями государственных институтов.

Анализ рисков и перспектив подходов к взаимодействию современных молодежных организаций с государством позволяет выделить ряд ключевых положений.

Во-первых, современная молодежная политика не должна становиться источником угрозы утраты автономии молодежных движений в условиях растущего контроля со стороны государства.

Во-вторых, государство должно быть заинтересовано в процессе вовлечения молодежи в решении ряда социальных вопросов. Для этого молодежным организациям со стороны государства необходимо предоставлять доступ к ограниченному набору государственных ресурсов с целью демонстрации готовности сотрудничать с молодежью как с наиболее активной частью общества.

В-третьих, одним из ключевых условий эволюционного развития процессов взаимоотношения государства и молодежных организаций является изучение и понимание государством интересов и социальных потребностей современной молодежи. Необходимо вовлечение молодых людей в решение социально-экономических, культурных и иных проблем, продиктованных российскому обществу новейшими геополитическими вызовами современности.