Молодые внутренние мигранты в восточных провинциях Кубы: анализ вероятности социальной интеграции

Социальная интеграция мигрантов – сложный процесс, важный для стратегии развития территорий, актуальность этой проблемы обусловлена современным состоянием кубинского обще- ства. Большинство сложностей, с которыми ежедневно сталкиваются мигранты, вызвано нестабильностью повседневной жизнедеятельности в новой социальной среде [1, р. 14; 2, р. 36]. По мнению Л.А. Табылгиновой, социальную интеграцию «можно рассматривать, с одной стороны, как процесс активного включения индивида в социальную жизнь общества, а с другой стороны - как процесс активного усвоения индивидом общественных норм и ценностей» [3, с. 201].

Куба отличается высокой пространственной мобильностью, что влияет на структуру и динамику населения. Наряду с социально-экономическими изменениями, происходящими в настоящее время в стране, наблюдается тенденция к внутренней миграции среди молодежи. Данную тему изучали несколько кубинских авторов (С.Б. Морейон, Д.Дж. Фреснеда, В.Р. Дельгадо, Р. Гарсия, М.В. Эрнандес, О.Е. Сан Марфул и др.), в частности проанализированы связь между этой и другими демографическими переменными, а также ее влияние на социально-экономическую действительность. Тем не менее отмечается дефицит исследований, посвященных социальной интеграции внутренних мигрантов в восточном регионе государства в качестве принимающей территории. Модели, разработанные для анализа этого социального процесса и факторов, которые его обусловливают, позволят вносить предложения, направленные на обеспечение устойчивого вовлечения молодежи в проекты, нацеленные на развитие этих территорий. Созданная нами модель для прогнозирования вероятности социальной интеграции молодых внутренних мигрантов опробована в недавнем исследовании, посвященном миграции из всех частей страны в провинцию Ольгин [4] (рисунок 1).

Рисунок 1 – Сравнительные результаты исследований социальной интеграции, полученные для провинции Ольгин

Для анализа факторов, влияющих на социальную интеграцию внутренних мигрантов, необходимо теоретическое моделирование, статистически отражающее вероятность социальной интеграции и позволяющее устанавливать не только уровень интеграции, но и переменные, обусловливающие этот процесс. Данные элементы объясняют эффективность предлагаемой модели, которая дает возможность прогнозировать социальную интеграцию, а следовательно - и стратегии ее оптимизации на разных изучаемых территориях.

В результате исследования, например, для провинции Ольгин выявлена тенденция, заключающаяся в том, что чем меньше расстояние между территорией оттока мигрантов и принимающей местностью, тем выше уровень социальной интеграции. Этот факт обусловлен тем, что близость между подобными регионами может способствовать схожести обычаев, культурных ценностей, каналов связи и возможных способов поддержки. Вторая тенденция состоит в том, что молодые люди, меньше времени проживавшие в регионе, который затем покинули, имели бóльшую вероят- ность социальной интеграции, чем те, кто уехал в более старшем возрасте. Такая ситуация показывает, что адаптация молодых людей к новому месту, выражающаяся в процессе присвоения новых обычаев, норм, ценностей, проходит менее сложно. Эти выводы вызвали интерес к изучению вероятности социальной интеграции молодежи на востоке Кубы. Цель данной статьи состоит в том, чтобы проанализировать результаты исследования особенностей социальной интеграции молодых внутренних мигрантов, перемещающихся между пятью восточными провинциями.

Республика Куба разделена на 15 провинций, которые составляют три региона: западный, центральный и восточный, а также специальную муниципию остров Хувентуд (рисунок 2). Они различаются по степени урбанизации, численности населения и уровню социально-экономического развития. Провинции восточного региона имеют более низкий уровень развития. В настоящее время в стране реализуется экономическая стратегия, способствующая внедрению в практику местных инициатив, а также проводится политика, стимулирующая прогресс во всех секторах экономики (государственных и негосударственных).

• 1.    Пинар-деяь-Рио

• 2.    Артемиса

• 3.    Гавана

• 4.    Маябеке

• 5.    Матансас

• 6.    Сьенфуэгос

• 7.    Вилья-Клара

• 9.    Сьего-де-Авнла

• 10.    Камагуэй И. Лас-Туиас

• 12.    Гранма

• 13.    Ольгин

• 14.    Сантьяго-де-Куба

• 15.    Гуантанамо

• 16.    Остров Хувенгуд

S. Санкги-Спирнтус

Рисунок 2 - Административное деление Кубы [5]

Идеи Э. Равенштейна о том, что миграции происходят поэтапно [6], служат теоретической основой исследования. Этот автор рассматривал возникновение миграции в качестве закономерности, которая может быть истолкована как проявление отсутствия социальной интеграции в тех местах, где мигранты оставались на короткое время, а затем перемещались туда, находили более подходящие условия.

Объект исследования рассматривали с помощью анализа статистических данных статистических ежегодников и иных публикаций, а также модели прогнозирования вероятности социальной интеграции молодых внутренних мигрантов.

Гипотезы исследования состояли в следующем.

• 1.    Необходим учет данных о территориях оттока и притока:

• а)    численность населения;

• б)    местные традиции;

• в)    длительность проживания в каждом регионе и расстояние между ними;

• г)    персональные сведения о мигрантах (возраст, пол, уровень образования);

• д)    психологические факторы (причины переезда: урбанизация, условия жизни, уровень развития территории).

• 2.    Переменные социальной интеграции в изначальном месте проживания не зависят от аналогичных показателей принимающей стороны.

Вероятность возникновения социальной интеграции выражается через нормальные распределения, которые характеризуют независимые переменные территорий оттока и притока мигрантов.

Вероятность социальной интеграции PIS_T. для внутренних мигрантов в зоне приема < 1. Из этого следует формула (1):

v^f^reLif^.

Здесь VI_Tj количественно определяет вклад независимых теоретических переменных интеграции (расстояния между отправляющей и принимающей территориями, возраст, пол и уровень образования мигранта). Функция f j (x t ) отвечает за нормальное распределение формы. Формула (2) показывает значение, пропорциональное вкладу каждой переменной в общую вероятность, с помощью статистического веса переменных:

№д = g tj exp ⁽4^(xtj)²).

В выражении (3) x ij включает независимую переменную x i , где j является индексом параметров, относящихся к этой независимой переменной:

^x ij

^L 3=i^xij ^.

Формула (4) представляет функцию расстояния между принимающей и отправляющей территориями:

faer = exp(y (der)2).

Взаимозависимые характеристики территории отъезда (численность населения, уровень развития, урбанизированность, продолжительность проживания мигранта) выражены в формуле (5):

AE^I^M)

Здесь f j ⁽yt) = h tj exp (- | (y_v) ² )

и h tj₌

принимающей территории (формула (6)):

-n-ij—. Аналогично определяются характеристики

Li = i-ij

^VR T,_l = X ?₌₁ k_i j f j ^{J                            (}^ i )

Здесь f j (yt) = k tj exp (4 (^z tj )²) и ^k tj = • x ² / L i = i ² ij

Выражения (5) и (6) являются линейными комбинациями обозначенных переменных и представляют собой совокупность различных моделей логистической регрессии, которые используются в исследованиях, посвященных внутренней и внешней миграции. Показатель теоретической социальной интеграции определяется по формуле (7):

llSTj = 8 (vIt^) (VETi) (VETi).

Следовательно, определение вероятности социальной интеграции осуществляется по выражению (8):

PlST. = (e^1 IISTj))(^llST.)1/3.

Из социологического анализа процессов миграции следует, что средняя вероятность социальной интеграции должна составлять 0,50 ко времени приезда на принимающую территорию. С этого момента начинается процесс социальной интеграции. Однако в соответствии с выражениями (7) и (8) IIST j = 0,0066, тогда PIS Tj = 0,51; IIS Tj = 0,052, тогда PIS Tj = 1. Данные значения согласуются с тем фактом, что все элементы модели находятся между 0 и 1. Таким образом, диапазон возможных значений PIS Tj – между 0,5 и 1, что позволяет выявить три вероятностных интервала (уровня) теоретической социальной интеграции: низкий – 0,50 ≤ PIS Tj < 0,67; средний – 0,67 ≤ PIS Tj ≤ 0,83; высокий – PIS Tj > 0,83.

Обычно данные интервалы определяются качественно или на основе практического опыта каждого исследователя, теперь их можно вывести непосредственно с помощью рассматриваемой модели. Это позволяет проводить более строгий теоретический анализ факторов, влияющих на степень интеграции.

В рамках исследования изучаются следующие независимые переменные: X ij = X 1 j (пол), X 2 j (возраст), X 3 j (образование), X 4 j (расстояние между территориями отъезда и прибытия). Зависимые

переменные для отправляющего региона: Y ij = Y 1 j (урбанизированность), Y 2 j (численность населения), Y 3 j (время проживания на новой территории), Y 4 j (уровень развития местности). Зависимые переменные для принимающей стороны: Z ij = Z 1 j (урбанизированность), Z 2 j (количество жителей), Z 3 j (длительность проживания на новой территории), Z 4 j (уровень развития). Параметры j имеют значения в диапазоне от 0 до 1 для каждой переменной. С помощью формул (1) – (8) вероятности теоретической социальной интеграции рассчитываются последовательно и циклически. PIS T умножается на число мигрантов в каждом случае, получившиеся значения сравниваются с результатами применения методики.

В таблице 1 отражены характеристики каждой из провинций восточного региона Кубы, в частности численность населения, степень урбанизации. Для оценки уровня развития провинций применялся индекс развития человеческого потенциала. В таблице 2 приведены расстояния между территорией отъезда и принимающим регионом.

Таблица 1 – Характеристики восточных провинций Кубы [7]

Переменная	Провинция
	Лас-Тунас	Гранма	Ольгин	Сантьяго-де-Куба	Гуантанамо
Население, чел.	534 184	819 742	1 023 703	1046 635	505 854
Уровень развития	0,70	0,70	0,76	0,74	0,75
Степень урбанизации	67,4	66,9	61,3	70,9	63,6

Таблица 2 – Расстояния между регионами оттока и притока мигрантов, км

Регион отъезда	Принимающий регион
	Лас-Тунас	Гранма	Ольгин	Сантьяго-де-Куба	Гуантанамо
Лас-Тунас	0	80,0	72,0	221,8	352,1
Гранма	80,2	0	71, 0	144,4	274,7
Ольгин	72,0	71,0	0	146,2	276,5
Сантьяго-де-Куба	221,8	144,4	146,2	0	82,2
Гуантанамо	352,1	274,7	276,5	82,2	0

На рисунке 3 представлены результаты расчетов вероятности интеграции молодых внутренних мигрантов, которые перемещаются между провинциями восточного региона Кубы. При этом учитывались следующие параметры: длительность проживания в провинциях отъезда (до 12 лет); срок проживания на принимающей территории (не менее 4 лет); расстояния между от- правляющей и принимающей территориями.

Рисунок 3 – Теоретическая вероятность социальной интеграции в зависимости от территории и длительности проживания

Среди молодых внутренних мигрантов, прибывающих в провинцию Лас-Тунас, высокая вероятность социальной интеграции в 0,9 (90 %) возможна для тех, кто покинул провинции Гранма и Ольгин. В то время как для выходцев из Сантьяго-де-Куба и Гуантанамо средний уровень вероятности интеграции составляет 0,74 (74 %). В регионе Лас-Тунас зарегистрирована самая малая численность населения на востоке Кубы. По сравнению с показателями остальных четырех провинций статистика фиксирует здесь более низкий уровень развития, а также более высокую степень урбанизации относительно ее значений в провинциях Ольгин, Гранма и Гуантанамо. Принимая во внимание расстояние между территориями выбытия и прибытия, самая высокая вероятность социальной интеграции молодых мигрантов из двух регионов отмечается в провинции Лас-Тунас. В этом случае можно утверждать, что двумя параметрами, которые в основном обусловливают успешность социальной интеграции, являются расстояние между регионами и урбанизированность.

Для провинции Ольгин как принимающей стороны отмечается значительная вероятность интеграции – 0,85 (85 %) – для молодых внутренних мигрантов, прибывающих из провинций Лас-Тунас и Гранма. Напротив, средние уровни 0,75 (75 %) и 0,76 (76 %) наблюдались для тех, кто путешествовал из Сантьяго-де-Куба и Гуантанамо соответственно. Провинции Ольгин и Сантьяго-де-Куба имеют самую большую численность населения по сравнению с аналогичным показателем остальной части востока страны. Тем не менее из пяти восточных провинций в регионе Ольгин регистрируется наиболее низкая степень урбанизации, хотя уровень развития территории выше, чем у четырех других. Можно сделать вывод, что здесь определяющими факторами являются количество жителей и уровень развития.

В Гранме как принимающей территории наблюдается благоприятная ситуация для всех молодых внутренних мигрантов, прибывающих из других четырех восточных провинций. В частности, для тех, кто приезжает из Лас-Тунаса, отмечается высокая вероятность интеграции 0,85 (85 %), из провинции Ольгин – 0,77 (77), Сантьяго-де-Куба – 0,75 (75), Гуантанамо – 0,73 (73 %). Гранма благодаря географическому положению имеет преимущества с точки зрения расстояний между этим регионом и остальной частью востока. Данная провинция также превосходит регионы Ольгин и Гуантанамо по показателям численности населения и урбанизированно-сти. Однако уровень ее развития ниже, чем у провинций Ольгин, Сантьяго-де-Куба и Гуантанамо. Для этой территории степень урбанизации можно считать важным фактором социальной интеграции внутренних мигрантов. Необходимо отметить, что урбанизированность подразумевает совокупность элементов, отражающих физическую и застроенную площадь, гармоничность сочетания общественных и культурных пространств, составляющих город.

Из графиков рисунка 3 видно, что уровень вероятности социальной интеграции снижается у провинций Сантьяго-де-Куба и Гуантанамо. Первый регион отличается густонаселенностью и наивысшей степенью урбанизации. Молодые внутренние мигранты из Гуантанамо могут успешно интегрироваться в его среду с уровнем 0,87 (87 %), а у молодых людей из провинции Ольгин вероятность интеграции будет низкой – 0,66 (66 %). При этом средний уровень возможен для мигрантов из Лас-Тунаса и Гранмы: 0,71 (71 %) и 0,75 (75 %) соответственно. Анализ перспектив интеграции для тех, кто приезжает в Гуантанамо, показал средний уровень 0,70 (70 %) для молодежи из провинции Сантьяго-де-Куба. Низкая степень интеграции прогнозируется для прибывающих из регионов Ольгин – 0,64 (64 %), Лас-Тунас – 0,62 (62), Гранма – 0,67 (67 %). Провинция Гуантанамо является самой восточной частью Кубы, обладает наименьшей численностью населения и занимает второе место по показателю урбанизированности. Согласно статистическим данным, уровень развития данного региона достигает 0,75 – второй позиции по этому параметру в рамках исследования.

Результаты прогнозирования вероятности социальной интеграции молодых внутренних мигрантов, которые перемещаются между пятью восточными провинциями Кубы, позволяют сделать следующие выводы. Повторимся, что в расчет принимались длительность проживания в регионе отъезда и на принимающей территории, степень урбанизации, уровень развития, количество постоянного населения каждой провинции.

• 1.    Преобладает тенденция к среднему уровню вероятности социальной интеграции на территориях прибытия.

• 2.    Провинции Гранма и Ольгин предлагают более благоприятные условия для социальной интеграции, что выражается в максимальной вероятности интеграции молодых людей, приехавших из других регионов. В то время как для провинции Гуантанамо наблюдается низкий уровень вероятности интеграции.

• 3.    Подтверждена гипотеза о том, что успешность социальной интеграции не всегда прямо пропорциональна высокому уровню развития территории прибытия. Вероятность интеграции зависит от влияния множества факторов.

• 4.    Степень урбанизации играет определяющую роль в процессе социальной интеграции даже на территориях, которые по сравнению с другими имеют меньшую численность постоянного населения и более низкий уровень развития.

• 5.    Перспективы социальной интеграции внутренних мигрантов, покидающих одну из рассматриваемых провинций, могут быть схожими или отличными от уровня вероятности интеграции приезжающих в эту провинцию, что объясняется зависимостью от совокупного влияния факторов, учитываемых в исследовании.

Ссылки и примечания:

• 1.    Chica A.A., Fernández Ó.S. La integración cultural y social en las migraciones intraeuropeas // Migraciones. Publicación Del Instituto Universitario De Estudios Sobre Migraciones. 2011. No. 30. P. 13–42.

• 2.    El concepto de integración desde la sociología de las migraciones / C. Solé, R. Alcalde, J. Pont, K. Lurbe, S. Parella // Ibid. 2002. No. 12. P. 9–41.

• 3.    Табылгинова Л.А. Основные научные подходы к понятию «социальная интеграция» // Ученые записки Забайкальского государственного университета. Сер.: Социологические науки. 2011. № 4. С. 196–201.

• 4.    В рамках исследования, осуществленного в июне 2020 г., сравнивались данные, полученные с помощью модели, и результаты опроса, проведенного среди 347 человек со всей страны, проживающих в провинции Ольгин и имеющих возраст от 15 до 35 лет, в среднем 6,4 % от общей численности населения в 5 458 молодых внутренних мигрантов, проживающих в этом регионе на момент проведения анкетирования – с июня по ноябрь 2018 г. (Solares S.E., Expos-ito J.O., Marino C.J. Internal Migrants to the Province of Holguín, Cuba: Theoretical Model to Calculate the Probability of Social Integration (работа направлена для публикации в научный журнал Humanities and Social Sciences)).

• 5.    Anuario Estadístico de Cuba. Enero – Diciembre 2018. Republica de Cuba, 2019. Восточный регион составляют провинции 11–15.

• 6.    Corbett J. Ernest George Ravenstein: The Laws of Migration, 1885 // CSISS Classics. 2003. P. 230.

• 7.    Таблицы 1, 2 подготовлены авторами на основе данных следующего источника: Anuario Estadístico de Cuba. Enero – Diciembre 2018.

Редактор: Тюлюкова Мария Олеговна Переводчик: Бирюкова Полина Сергеевна