Морфологические средства в русском языке: уточнение понятия

Panova G. I., Viktorina T. V., Kuzmina A. E. Morphological Means in Russian: Clarification of the Concept. Vestnik NSU. Series: History and Philology , 2021, vol. 20, no. 9: Philology, pp. 23–33. (in Russ.) DOI 10.25205/1818-79192021-20-9-23-33

О средствах выражения морфологических значений в русистике

Что такое средства выражения морфологических значений 1, филологам хорошо известно из учебных пособий по языкознанию и морфологии. Это – формообразующие аффиксы, чередования (или внутренняя флексия), ударение, вспомогательные слова, интонация, порядок слов (см.: [ЛЭС, 1990, с. 116; Тихонов, 2008, с. 721; РЯ, 2020, с. 119] и др.). Однако общепринятое определение этого понятия отсутствует. Видимо, в силу практической очевидности перечисленных единиц морфологические средства в целом как особый объект морфологии не рассматриваются в специальных исследованиях 2. Исключение составляет лишь пятитомная монография И. А. Мельчука «Курс общей морфологии», третья часть которой так и называется «Морфологические средства» [2000, c. 5–157]. В учебных пособиях по введению в языкознание и морфологии это понятие раскрывается (как и мы сделали это выше) путем представления его экстенсионала, т. е. «перечисления элементов, входящих в него… как видовые его представители…» [Шелов, 1990, с. 24] (см. также [Реформатский, 1967, с. 263; Тихонов, 2002, с. 196, 201]). Что касается лексикографических источников, то понятие морфологических средств представлено, в отличие от других понятий морфологии, лишь в единичных случаях (см. [Ахманова, 1969, с. 448; Куликова, Салмина, 2002, с. 247–311], а также [Панова, 2010, с. 19]).

Так, в «Словаре лингвистических терминов» О. С. Ахмановой «грамматическое средство» (отождествляемое с «грамматическим способом») определяется как «материальное выражение грамматических значений…» [1969, с. 448]. Практически такая же дефиниция дана в «Обучающем тематическом словаре …» И. С. Куликовой и Д. В. Салминой: «Грамматические средства – материальное выражение ГЗ в составе словоформы» – с последующим перечислением конкретных средств, включая супплетивизм [2002, с. 295].

Приведенные определения понятия морфологических средств требуют определенных комментариев. Во-первых, они сформулированы, на наш взгляд, не вполне корректно: понятие предмета ( средство ) толкуется через процесс ( выражение ). Во-вторых, эти дефиниции не соответствуют природе формообразующих аффиксов, рассматриваемых как главное морфологическое средство, так как «материальное выражение» предполагает одностороннюю незначимую единицу языка, а аффикс – это двусторонняя, т. е. значимая, единица. Он включает означающее и означаемое, т. е. сочетание фонем (или фонему) как план его выражения и МЗ как план содержания.

И. А. Мельчук, придерживаясь в целом такого же понимания морфологических средств, не называет среди них аффиксы. Вначале приведем его дефиницию: «Морфологическим формальным средством называется языковое формальное средство, используемое для выражения некоторого морфологического значения… т. е. для построения морфологических означающих » (выделено нами. – Г. П ., Т. В. , А. К .) [Мельчук, 2000, с. 7]. В качестве базовых морфологических средств, составляющих «насущный хлеб всех естественных языков», автор называет «цепочки фонем» (т. е. не что иное, как план выражения аффиксов); еще выделяет ударение и тоны (интонацию), чередование, порядок слов [Там же, с. 8–14].

Иных определений морфологических средств мы не обнаружили в литературе, однако получить представление о том, как их понимают другие лингвисты, можно. Для этого нужно обратиться к тем толкованиям морфологической формы (МФ), в которых она отождествляется с морфологическим средством. Их можно подразделить на два содержательных типа:

• 1)    МФ – «звуковое выражение формального значения в слове» [Сидоров, 1945]; «материальный вид существования грамматического значения» [Шведова, 1979, c. 59]. Аналогичное понимание МФ у Н. Н. Дурново, П. С. Кузнецова, С. Д. Кацнельсона, В. Г. Адмони и др.;

• 2)    МФ – «языковые средства, служащие для выражения грамматических значений. Так, в слове беру окончание -у указывает на...» [Розенталь, Теленкова, 1972, с. 75]. Такого истолкования МФ придерживается большинство исследователей, например: А. Н. Гвоздев, А. В. Исаченко, Ю. С. Степанов, Л. Д. Чеснокова, Е. В. Матвеева.

Таким образом, одни лингвисты под морфологическим средством понимают план выражения морфологических аффиксов, другие – сами аффиксы. Думается, что эту непростую ситуацию с истолкованием морфологических средств можно интерпретировать следующим образом. В структуре морфологических аффиксов (и вспомогательных слов) средством выражения МЗ, бесспорно, являются фонемы (в речи – звуки, в которых они материально реализуются). Аналогично и в структуре словообразовательных и корневых морфем, а также в словесных единицах в целом. Следовательно, в материальном выражении МЗ отсутствует какая-либо морфологическая специфика. При этом в структуре словоформ в соответствии с традицией металингвистической коммуникации средствами выражения МЗ называют сами морфологические аффиксы, являющиеся носителями МЗ. Возможно, точнее было бы говорить, что аффиксы включают или содержат МЗ, а не выражают , но принято говорить выражают . Мы и о слове можем сказать, например, не только Это слово имеет другое значение , но и Это слово выражает другое значение . И в этом нет ошибки. Лингвистам известно, что значимые единицы данного уровня, включающие в себя значение и средство его выражения, на более высоком уровне, т. е. в структуре более сложных языковых единиц, могут сами выступать в качестве средства выражения. Так и аффикс в целом в структуре словоформы приобретает статус средства выражения МЗ, а словоформы в структуре высказывания становятся средством выражения смысловых отношений.

Интересно отметить, что И. А. Мельчук в третьей части монографии («Морфологические средства») исключает аффиксы из состава морфологических средств, однако в пятой части («Морфологические знаки») тоже употребляет подобные выражения, например: «аффиксы выр ажают исключительно грамматические значения » или «словоизменительный аффикс выр ажает граммему или комбинацию граммем» (разрядка наша. – Г. П ., Т. В. , А. К .) [Мельчук, 2001, с. 163, 166].

Теперь обратимся к словарной статье энциклопедического словаря-справочника «Морфология русского языка», где дана такая информация о морфологических средствах: « Средства выражения морфологических значений - материальные элементы структуры языка, предназначенные для выражения морф. значений слова и являющиеся конституентом его морф. формы. В речи это звуки и комплексы звуков, составляющие план выражения формообразующих аффиксов и вспомогательных слов. <…>

В традиции морф. анализа С. в. м. з. условно называют сами формообразующие аффиксы и вспомогательные слова, хотя при этом известно, что они, будучи двусторонними единицами языка – морфемами, уже включают в себя морф. значение как план содержания. Поэтому более адекватными были бы выражения типа “Формообразующий суффикс -л- содержит морф. значение прошедшего времени” или “Звук [ л ] в структуре глагольной формы выражает морф. значение прош. времени”» [Панова, 2010, с. 19].

В данной работе морфологические средства подразделяются на категориальные – формообразующие аффиксы и вспомогательные слова, и некатегориальные – «любые элементы структуры слова (фонетические, словообразовательные, лексические), а также синтаксические элементы, которые дополнительно по отношению к категориальным средствам информируют о морф. значении словоформы. Это прежде всего супплетивные и морфонологические средства», т. е. чередующиеся звуки и ударение [Там же, с. 39–40].

Дальнейшее изучение формальной манифестации МЗ в русском языке привело нас к иному пониманию системы морфологических средств, которое мы и представим далее. И начнем с важного предварительного замечания: языковые единицы, определяемые нами ранее, с одной стороны, как категориальные морфологические средства, и, с другой стороны, как некатегориальные, существуют на разных уровнях морфологического строя, а также в структуре разных морфологических единиц, о которых и пойдет речь далее.

Морфологические формы и словоформы: разные уровни их существования

Адекватно представить систему средств выражения МЗ в русском языке можно, на наш взгляд, только с позиции разграничения разных уровней существования морфологического строя. Первый – это «уровень абстрагированной грамматической системы, рассматриваемой в отвлечении от лексики», второй – уровень ее репрезентации «в лексически конкретных единицах», третий – «уровень функционирования грамматических единиц в составе высказывания» [Бондарко, 1983, с. 100].

На уровне «абстрагированной грамматической системы» существуют морфологические формы [Панова, 2010, с. 25; 2020, с. 17]. Эти формы представляют собой единство: а) формообразующего аффикса (или служебного слова) и б) обобщенной основы слов данной части речи 3 . См. примеры графических аналогий некоторых МФ: [(осн. глаг.) + - у ]; [(осн. сущ.) + -ами ]; [ самый + (осн. прилаг.) + - ый ].

Таким образом, формообразующие аффиксы и вспомогательные слова существуют на абстрактном уровне морфологического строя как компоненты базовой единицы флективной русской морфологии – МФ. Эти средства имеют статус собственно морфологических, или категориальных, средств: они являются носителями словоизменительных МЗ 4 и конституен-тами как синтетических, так и аналитических МФ. Е. В. Клобуков справедливо определяет их как парадигматические средства, «поскольку они участвуют в образовании словоизменительных парадигм слова» [Клобуков, 2007, c. 330].

Формообразующие аффиксы логично называть также морфологическими аффиксами: термин формообразующие отражает функцию аффиксов, а морфологические - их принадлежность к морфологическому строю.

На уровне лексических единиц МФ репрезентируется в словоформе как единице языка. Словоформа (СФ) - это лексико-морфологическая единица, представляющая собой единство МФ и конкретной лексемы, например: расскаж - у ; дом - ами ; самый добр - ый . СФ отличается от МФ конкретным лексическим наполнением основы слова. В ее структуре происходит взаимодействие МФ и лексемы, с одной стороны, в плане содержания (между морфологическим и лексическим значениями), а с другой - в плане выражения (между означающими лексемы и МФ).

На уровне высказывания МФ репрезентируется в СФ как единице речи (в словоформе -синтаксеме), где тоже происходит взаимодействие в плане содержания и в плане выражения между МФ и элементами высказывания.

Чтобы определить подлинный статус всех тех языковых элементов, которые традиционно рассматривают как средства выражения МЗ, нужно учесть следующую ситуацию. В структуре словоформы сопряжены единицы трех уровней: лексического, морфологического и фонетического. Единицы последнего уровня обеспечивают план выражения лексических и морфологических знаков. Исторические изменения в фонетической системе языка нередко приводят к появлению омонимичных формообразующих аффиксов и, следовательно, омонимичных МФ. Однако омонимия языковых единиц мешает выполнению языком его главной, коммуникативной функции. И потому система языка находит способы и средства, чтобы скрыть омонимию абстрагированных МФ на более конкретных уровнях - в словоформе и, реже, в высказывании, если она является помехой для однозначной передачи смысла. Посмотрим, как происходит дифференциация омонимичных МФ в словоформах и высказываниях.

Способы преодоления омонимии МФ на разных уровнях

На уровне словоформ самый распространенный способ сокрытия омонимии МФ проявляется в том, что омонимичные формы не совмещаются в пределах одного слова. Например, у глаголов есть две омонимичные МФ, включающие нулевой суффикс и нулевую флексию (они возникли в результате определенных процессов в фонетической системе языка). Это 1) форма изъявительного наклонения прошедшего времени ед. ч. муж. р. - [(основа глагола) + А + 0] и 2) форма повелительного наклонения 2 л. ед. ч. - [(основа глагола) + А + 0]. Однако омонимии СФ не возникает, потому что они не встречаются в одном глаголе (за единственным исключением; см. далее). Это возможно благодаря наличию равнозначных суффиксов для прошедшего времени (- л - и А) и для императива (- и - и А). Если в СФ прошедшего времени представлен нулевой суффикс, то в СФ императива - материально выраженный, и наоборот, см.: принёс- А - 0, но принес- и - 0 или читай- А - 0, но чита- л - 0.

Такой способ сокрытия омонимии МФ иногда делает непростым ее обнаружение даже для грамматиста. Так, оказывается, у существительных муж. р. есть омонимичные МФ с антонимичными МЗ, см.: 1) [(основа сущ.) + фл. -а ] - МФ ед. ч. им. падежа и 2) [(основа сущ.) + фл. -а ] - МФ мн. ч. им. падежа. Омонимия этих МФ скрыта, так как они реализуются в СФ разных субстантивов: юнош а , дедушк а (ед. ч.) - господ а , директор а (мн. ч.).

При совмещении же омонимичных МФ в пределах одного слова система языка тоже находит определенные средства их дифференциации, и такими средствами являются чередующиеся звуки и ударение. Приведем пример. Выше, когда мы писали о том, что омонимичные МФ с двумя нулевыми аффиксами реализуются в разных глаголах, мы отмечали наличие одного исключения. Этим исключением является глагол лечь , в котором репрезентируются обе МФ, однако омонимичных словоформ при этом не возникает. Этому препятствуют чередующиеся звуки, создавая морфонологические варианты лексической основы, см.: л ё г (- А - 0) - л я г ( - А - 0).

Глаголы имеют еще одну пару МФ, включающих материально тождественные, хотя и разные по статусу аффиксы: 1) окончание 2 л. мн. ч. индикатива глаголов второго спряжения [( основа глагола ) + - ите ] и 2) суффикс и окончание 2 л. мн. ч. императива [( основа глагола ) + - и- + -те ]. Омонимия этих МФ (в отличие от предыдущих) проявляется и на уровне словоформ, например: молч-ите и молч-и-те , гляд-ите и гляд-и-те , а также у уникальной пары е- шь и ешь -А - 0. В устной речи СФ ряда глаголов избавляются от омонимии благодаря разной позиции ударения: суд-ите , но суд-й-те ; нос-ите, но нос-й-те , - но в письменной она остается у всех подобных словоформ.

Дифференцирующая функция ударения более заметна у существительных, в словоформах падежа-числа. Например, разная позиция ударения может разграничивать в устной речи омонимичные МФ им. падежа мн. ч. и род. падежа ед. ч. у субстантивов муж. р . с флексией -а / -я : ( директор а - директор а , якор я - якор я ) и жен. р. с флексией - и / -ы : голов ы - голов ы! , рек и - рек и . Как известно, в современном русском языке омонимия падежных словоформ широко распространена, причем не только в письменной, но и в устной речи (см., например, ночи - здесь совпадают словоформы им. и вин. падежей мн. ч. и род. и дат. падежей ед. ч.). И она исторически возрастает в связи с тенденцией развития русского языка по пути к аналитизму.

Таким образом, при совмещении омонимичных МФ в пределах одного слова система языка подключает к их дифференциации (однако не всегда) фонетические единицы - ударение или чередующиеся звуки как единицы плана выражения лексемы 5.

Они приобретают морфологическую значимость, препятствуя возникновению омонимии словоформ путкм создания их морфонологических вариантов, но сами по себе не связаны с каким-либо МЗ и не имеют статуса морфологических средств. В этом проявляется взаимодействие МФ с лексемой в плане выражения: оно направлено на «подавление» ее омонимии в словоформе и в конечном счете на создание условий качественного выполнения языком его коммуникативной функции.

Следовательно, чередующиеся звуки и ударение являются не средствами выражения МЗ , а средствами разграничения МЗ с омонимичными означающими . Если же омонимия МФ не разграничивается на уровне словоформ и при этом нарушает смысловую однозначность выражаемого смысла, то она дифференцируется в высказывании.

На уровне высказывания в качестве морфологического средства рассматривают обычно интонацию и порядок слов. Интонация проявляет собственно морфологическую значимость только при разграничении словоформ 2 л. изъявительного и повелительного наклонений, о которых шла речь выше. Например, Сид-ите и молч-ите? - Сид-и-те и молч-и-те! или Ешь? - Ешь! Их дифференциация актуальна для прагматического смысла высказывания: вопрос о действии (в данном случае) или же побуждение к его осуществлению. В русском языке интонация - это тоже не средство выражения МЗ, а средство дифференциации в устной речи морфологически омонимичных словоформ, разграничение которых значимо для содержания высказывания. В письменной речи в дифференциации этих словоформ участвуют знаки препинания в конце предложения или же контекст. Например, наличие «волшебного слова» пожалуйста предполагает соседство с императивной формой.

Порядок слов, на наш взгляд, крайне редко проявляет собственно морфологическую значимость, релевантную для передаваемого смысла. Это проявляется в единичных и несколько искусственных сочетаниях типа глухие учёные - учёные глухие (пример А. А. Реформатско- го), где порядок расположения слов дифференцирует прилагательное и омонимичный суб-стантиват. И. А. Мельчук подобную «операцию» называет морфологическим «способом значащей линейной перестановки словоформ» [2001, с. 372].

Что касается омонимичных падежных словоформ, то их контекстуальная дифференциация не актуальна для смысла высказывания, так как падежные «семантические роли» обычно связаны с заполнением валентной позиции «господствующего» слова, и их могут «исполнять» как склоняемые, так и несклоняемые субстантивы, не нарушая, как правило, прозрачности смысловых отношений. См., например: есть пальто – нет пальто – сшили пальто . Порядок слов значим только для распознавания омонимичных падежных словоформ при их морфологическом анализе в известных случаях типа Мать любит дочь - Дочь любит мать .

Таким образом, интонация и иногда порядок слов, как чередующиеся звуки и ударение, тоже могут выступать в качестве разграничителей морфологически омонимичных словоформ, но только в высказывании.

Статус супплетивных основ слова

Особое внимание следует обратить на супплетивные основы слова, которые многие лингвисты (на наш взгляд, не без основания) тоже относят к средствам выражения МЗ (см. [Реформатский, 1967, с. 311; Кодухов, 2009, с. 218; Куликова, 2002, с. 295] и др.). Если чередование и ударение выполняют в словоформах морфологически дифференцирующую функцию, то супплетивные основы – дублирующую функцию. Они являются дополнительными по отношению к флексиям и суффиксам показателями (и выразителями) МЗ, причем более яркими, потому что составляют план выражения лексемы. См, например: ребёнок- 0 - дет и (ср. бык 0 - бык и ), плох ой - хуж е (ср.: сух ой - суш е ), ид у - шё л (ср.: краш у - краси л ) 6 .

И. А. Мельчук не относит супплетивные основы к морфологическим средствам. Исследователь полагает, что супплетивизм «представляет собой отношение между знаками; его надо рассматривать наравне с такими понятиями, как синонимия, омонимия…» [2001, с. 420]. По нашему мнению, и при такой, вполне правомерной, интерпретации супплетивных основ слова их следует считать средством выражения МЗ, так как они синкретичны и являются носителями не только тождественного лексического значения слова, но и разных его МЗ ( человек -0 - люд и ) [Панова, 2010, с. 39]. Однако это средство случайное для морфологии, абсолютно нерегулярное, не предполагаемое системой языка и не входящее в нее, это – некатегориальное средство. Появление супплетивных словоформ словоизменительного характера связано с определенными историческими процессами в лексической системе языка. Они возникли преимущественно в результате лексической конвергенции близких по значению слов, т. е. объединения определенных их форм в парадигму одной лексемы ⁷. Например, словоформы числа человек- 0 - люди появились путем объединения словоформы ед. ч. из древнерусской пары члов^къ - члов^ци и мн. ч. из людинъ - люди / людиП . Наличие в русском языке супплетивных основ как выразителей МЗ лексической основой слова, очевидно, делает целесообразным разграничивать понятия морфологических средств как компонентов морфологической системы и средств выражения МЗ , которые не являются ее компонентами. Аналогичную дублирующую функцию в современном русском языке выполняют суффиксы существительных типа гус ёнок - 0 - гус ят а. Они тоже синкретичны: являясь компонентом лексической основы слова, выражают единое словообразовательное значение «невзросло-сти» и, параллельно с окончаниями, разные МЗ значения числа.

Завершая анализ морфологических средств в русском языке, прокомментируем фрагмент статьи «Грамматическая форма» в энциклопедии «Русский язык». « Грамматическая форма - материальный вид существования грамматического значения; единица языка, в которой грамматическое значение находит свое регулярное (стандартное) выражение. В пределах Г. ф . грамматические значения выражаются разными средствами: это аффиксы (в т. ч. нулевые), грамматические чередования… характер ударения, редупликация (повторы), служебные слова (предлоги, союзы, частицы), порядок слов, интонация» (курсив наш. - Г. П ., Т. В. , А. К .) [РЯ, 2020, с. 119].

Наше исследование показало, что «в пределах Г. ф.» (морфологической формы) МЗ выражаются только формообразующими аффиксами и вспомогательными словами, формирующими аналитические формы. Это частицы ( писал бы ; пусть пишет, давай писать ), личные формы вспомогательного глагола быть ( буду писать ) и «слова сравнения» - термин А. А. Реформатского ( самый высокий , более / менее высокий , наиболее / наименее высокий ). Чередующиеся звуки, ударение, интонация и порядок слов не могут выражать МЗ, они могут только дифференцировать МЗ с омонимичными означающими (т. е. омонимичные МФ). Повтор же в русском языке совсем не имеет собственно морфологической значимости. Приводимые обычно в пособиях по введению в языкознание примеры типа добрый-добрый [Реформатский, 1967, с. 288], действительно, выражают значение, синонимичное семантике элативных словоформ типа добр ейш ий , которые многие грамматисты включают в систему категории сравнения. Но это не МФ. Кстати, такую же семантику выражают и сочетания типа очень добрый ; студенты нередко ошибочно приводят их как примеры аналитических форм превосходной степени.

В завершение статьи логично сопоставить наше современное представление о морфологических средствах в русском языке с тем, которое было отражено в словаре-справочнике [Панова, 2010, с. 19, 39]. Во-первых, мы отказываемся от понимания морфологических средств как материальных средств выражения МЗ, потому что, как уже отмечалось, в этом нет морфологической специфики. Любые типы языковых значений - морфологические, словообразовательные, лексические - имеют тождественное материальное выражение: в речи это звуки (цепочки звуков), соотносящиеся соответствующим образом с функциональными единицами языка - фонемами.

Во-вторых, ранее мы рассматривали чередующиеся звуки, ударение, супплетивные основы, интонацию, а также порядок слов как некатегориальные морфологические средства в отличие от категориальных средств - формообразующих аффиксов и вспомогательных слов 8. Последние единицы конституируют МФ, а система однородных МФ (падежа, числа или лица) формирует морфологические категории, - и всё это в целом составляет остов морфологического строя флективного языка. Проведенный анализ показал, что так называемые «некатегориальные морфологические средства» вообще не выражают МЗ (за исключением супплетивных основ). Они только дифференцируют МЗ с омонимичными означающими, иначе говоря, дифференцируют омонимичные МФ в структуре словоформ (чередующиеся звуки и ударение) или высказывания (интонация, иногда порядок слов). Именно в этом и заключается их морфологическая значимость. Автономное положение занимают супплетивные основы: они являются синкретичными носителями тождественного лексического значения и параллельно разных МЗ, дублируя таким образом категориальное выражение МЗ в словоформе. Супплетивные основы - случайные «жители» в русской морфологии, они не являются собственно морфологическими средствами, но их можно рассматривать как некатегориальные средства выражения МЗ.

Проведенное исследование позволяет уточнить дефиницию понятия «морфологические средства»: это языковые единицы, являющиеся носителями морфологических значений и конституентами МФ. Как следует из предшествующего изложения, таковыми являются формообразующие, или морфологические, аффиксы, конституирующие синтетические морфологические формы, и вспомогательные слова, конституирующие аналитические формы.