Московское отделение Государственной академии истории материальной культуры (МОГАИМК) в 1932–1936 гг.
Журнал: Краткие сообщения Института археологии @ksia-iaran
Рубрика: История науки
Статья в выпуске: 284, 2026 года.
Бесплатный доступ
Материалом для данного исследования послужили неопубликованные архивные материалы. В статье рассматриваются предпосылки и процесс открытия МОГАИМК – второго московского филиала Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК). Анализируются научно-исследовательская деятельность этого учреждения и его роль в развитии советской археологии в период с 1932 по 1936 г. – со времени его организации до преобразования ГАИМК в Институт истории материальной культуры в системе АН СССР. Уделено внимание целям и задачам МОГАИМК, его структуре, кадровому составу, публикационной и экспедиционной активности. Особую важность имеют взаимоотношения Московского отделения с основной ленинградской частью ГАИМК. Автор приходит к выводу о том, что к началу 1937 г. МОГАИМК во всех направлениях своей работы функционировало успешно, и возникли предпосылки для отделения от ленинградского головного учреждения и дальнейшей деятельности в качестве самостоятельной организации археологического профиля.
Короткий адрес: https://sciup.org/143186474
IDS: 143186474 | DOI: 10.25681/IARAS.0130-2620.284.458-473
The Moscow Branch of the State Academy for the History of Material Culture (MOGAIMK) in 1932–1936
This study examined unpublished archival documents. The paper reviews preconditions and the process of establishing the MOGAIMK which was a branch of the Academy for the History of Material Culture (GAIMK) located in Moscow. It analyzes research carried out by this institution as well as its role in developing Soviet archaeology from 1932 to 1936, i. e. from its establishment to reorganization of the GAIMK into the Institute for History of Material Culture within the system of the USSR Academy of Sciences. The paper describes the GAIMK objectives and tasks, its organizational structure, staff as well as publications and expeditions. Of special importance are relations between the Moscow branch and the Leningrad core of the GAIMK. The author comes to the conclusion that by early 1937 the MOGAIMK was successfully operating in all its areas of work, and this success created preconditions for its separation from the parent institution and its further operations as an independent archaeological institution.
Текст научной статьи Московское отделение Государственной академии истории материальной культуры (МОГАИМК) в 1932–1936 гг.
Тема деятельности Московского отделения Государственной академии истории материальной культуры (МОГАИМК) в советской литературе, конечно, затрагивалась, но односторонне. В многочисленных публикациях освещены отдельные аспекты работы Отделения, в основном экспедиционной. В контексте различных частных научных тем обсуждались труды сотрудников
1 Работа выполнена в рамках НИОКТР «Междисциплинарные основы современных археологических исследований: теория и практика» (126011315527-2).
МОГАИМК и их научная значимость. Рассматривались жизненные и научные биографии отдельных ученых, работавших в МОГАИМК; изучался их персональный вклад в развитие археологии. Отдельный сюжет связан с работой МОГАИМК в годы Великой Отечественной войны2. Очень кратко и обобщенно характеризовалась деятельность МОГАИМК в обзорных статьях, посвященных юбилеям Института археологии АН СССР/РАН. Полного всестороннего исследования деятельности Отделения как учреждения археологического профиля пока нет. Попробуем восполнить хотя бы некоторые пробелы.
Основываться следует на архивных источниках, поскольку они содержат информации неизмеримо больше, чем существующие обзоры и публикации. Прежде всего речь идет о материалах Рукописного отдела Научного архива Института истории материальной культуры РАН (РО НА ИИМК РАН), на которые мы и будем ссылаться3. Это неудивительно, поскольку весь архив Академии истории материальной культуры, являвшейся головным учреждением археологического профиля РСФСР и СССР с 1919 по 1937 г., в полном виде содержится именно там.
МОГАИМК – второй московский филиал Академии материальной культуры в Москве. Первым была ее Московская секция (МС РАИМК)4, о которой есть специальная публикация ( Сорокина , 2015). Последовательность трансформаций московских филиалов Академии и возникшего на ее базе Института истории материальной культуры выглядит следующим образом: Московская секция РАИМК (1920–1926); Московская секция ГАИМК (1926–1929); Московское отделение ГАИМК – МОГАИМК (1932–1936); Московское отделение ИИМК – МОИИМК (1937–1944).
Московская секция (далее МС) РАИМК/ГАИМК появилась официально в 1924 г. (хотя есть свидетельства ее существования с 1920 г.) как объединение московских (и не только) археологов. Основным направлением деятельности была археология. Интенсивно работала Археологическая комиссия, объединившая не только археологов Москвы, но и из других регионов. Протоколы ее заседаний отражают разнообразие тем докладов как членов секции, так и их иногородних коллег. Работала также Комиссия по раскопкам, тесно связанная с Отделом по делам музеев и охране памятников искусства и старины Нарком-проса (Музейным отделом), выдававшим в то время открытые листы. Комиссия оперативно (без пересылки на рассмотрение в ленинградскую Академию, если дело было срочным) давала заключения по заявкам на полевые исследования и оценивала их результаты (Сборник…, 1928).
МС работала успешно, но, несмотря на это, в 1929 г. была ликвидирована в связи с предстоящей реорганизацией ГАИМК. Причина, однако, была более существенная – общее усиление контроля государства. Прелюдией послужило репрессивное «Академическое дело» 1929–1930 гг. После него постепенно устанавливается идеологический контроль государства над наукой вообще и гуманитарной в особенности. В учреждениях начались «чистки», многие ученые-археологи были арестованы в Москве, разных городах России, в Ленинграде, особенно в ГАИМК (Платонова, 2010. С. 232–235).
Таким образом, шла глубокая перестройка гуманитарных институтов в сторону насаждения марксистско-ленинской идеологии. В ГАИМК тогда же началась кампания на эту тему ( Формозов , 2006. С. 49–62). Развернулись острые дискуссии о дальнейшем развитии археологии. «Участники дискуссий – новое поколение, выпускники Института красной профессуры и Комакадемии, археологи-практики – ученые с профильным образованием, наследники дореволюционных школ в образовании» ( Свешникова , 2009. С. 58). Отметим, что и необходимость самого существования археологии как науки была поставлена под сомнение в 1932 г. на состоявшемся в Ленинграде Археолого-этнографическом совещании (Резолюции…, 1932. С. 90–91).
В столь сложной обстановке встал вопрос о судьбе московской археологии. Образовался вакуум в ее организационных формах. Это обстоятельство и явились причиной перерыва между МС и МОГАИМК. Но учреждение археологического профиля в Москве, способное выполнять функции Московской секции и объединить московских археологов, было необходимо. К тому же планировались «великие стройки социализма» (например, Московский метрополитен), нужен был археологический надзор.
Кроме МС и ряда других организаций важнейшую роль в развитии московской археологии в 1920-х гг. играла Российская ассоциация научно-исследовательских институтов общественных наук (РАНИОН), созданная в 1924 г. В нее вошел Научно-исследовательский Институт археологии и искусствознания, образованный при факультете общественных наук (далее – ФОН) 1 МГУ в 1921 г.
Как же происходило учреждение нового московского филиала ГАИМК? Секция нормально работала до ноября 1929 г. ГАИМК в обычном порядке высылает в Москву ведомости на зарплату за сентябрь и октябрь (Ф. 2. Д. 76. Л. 2). В ноябре начинаются репрессии в отношении руководства МС. Ее председатель Д. Н. Егоров освобожден от должности 20 ноября 1929 г. и в том же месяце арестован в связи с «Академическим делом». 27.11.1929 г. последовало письмо из ГАИМК. Сообщалось, что закончена реорганизация структуры ГАИМК и составление «плана работ по прилагаемой при сем общей схеме». Согласно постановлению Президиума Российской ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук (РАНИОН) от 23.04.1929 г. «существование Московской секции в ее настоящем виде прекращается». Вопрос о форме организации для дальнейших работ ГАИМК по археологии в Москве будет решен в скором времени с учетом мнения членов МС. ГАИМК со своей стороны представила в Президиум РАНИОН проект реорганизации МС и упомянутого выше НИИ Института археологии и искусствознания «в единое отделение ГАИМК в Москве» (Ф. 2. Д. 76. Л. 6). Открытие нового московского филиала Академии тогда не состоялось, очевидно, по причине общих пертурбаций в развитии гуманитарных наук. Вскоре и сама РАНИОН была ликвидирована, а большинство входивших в нее институтов в 1929–1930 гг. перешли в состав Коммунистической академии5.
Перерыв между закрытием Московской секции и открытием МОГАИМК длился с ноября 1929 по март 1932 г. Надо полагать, власти примеривались, как лучше управлять наукой сверху. Но археология развивалась в других учреждениях Москвы. Полевые и научные работы не прекращались и после закрытия МС – их вели ее бывшие члены и сотрудники, а также другие московские археологи.
Новый московский филиал ГАИМК был открыт по постановлению Сектора науки Наркомпроса от 9 марта 1932 г. на базе сектора археологии Государственной академии искусствознания (ГАИС)6 (Мишулин, 1932. С. 72–74). В сообщении об этом событии А. В. Мишулин7 отмечает, что идеологической основой деятельности нового учреждения должна стать «марксистско-ленинская методология на основе партийности в науке, повышения марксистской воинственности и бдительности». Там же обозначена роль Коммунистической академии: она «совершенно правильно разоблачила социальный смысл тех миграционно-расовых теорий, которые столь сильно еще распространены среди археологов, этнографов, лингвистов и краеведов СССР». Она же признала «большую работу Государственной академии истории материальной культуры по постановке на марксистские рельсы исследования материального производства докапиталистических формаций» в отличие от сектора археологии ГАИС, руководимого не марксистами. Этот факт и предопределил последующую реорганизацию сектора археологии ГАИС в филиал ГАИМК – МОГАИМК. «В МОГАИМК таким образом будет впервые <…> поставлено изучение материального производства капитализма, а также генезиса социалистического производства в СССР». При этом предполагалось создание и других секторов для изучения материального производства иных обществ – доклассового, рабовладельческого и феодального. Заканчивая разбор статьи А. В. Мишулина, отметим, что «основное ядро работников (прежде всего руководителей секторов) МОГАИМК получает от Комакадемии». Таково содержание анонса об учреждении Московского отделения, определившего содержание и стиль его работы и отражающего «дух» эпохи 1930-х гг. Далее посмотрим, как все это отразилось на практике.
Структура Московского отделения в 1932–1933 гг. соответствовала структуре ленинградской ГАИМК. Работа велась по секторам, в рамках которых были образованы бригады для конкретных исследовательских задач. Это отражено в появившемся уже в апреле 1932 г. программном документе – «Производственном плане Московского Отделения Государственной академии истории материальной культуры на 1932-й год» (Ф. 2. Д. 218. Л. 2–13). Предполагалось:
Исследование методом диалектического материализма истории материального производства первобытно-коммунистической, античной, феодальной и капиталистической формаций («ведя непримиримую борьбу со всякого рода враждебными марксизму-ленинизму теориями»).
По материалам первобытно-коммунистической формации исследование доклассовых обществ.
Изучение истории науки в связи с развитием техники.
Популяризация и пропаганда среди трудящихся масс марксистско-ленинской теории на материалах, разрабатываемых отделением.
Подготовка выдержанных марксистско-ленинских кадров научных работников: историков-археологов, историков-этнографов и историков материального производства.
Консультация и практическая помощь музеям, вузам и др. научным и учебным учреждениям.
Специальное консультационное обслуживание отделов Государственного исторического музея.
Предполагалась также работа Методологического бюро, в задачи которого входило:
Выработка методологических установок секторов, бригад и др. органов МОГАИМК.
Рассмотрение производственных планов Отделения.
Организация методологических докладов на пленумах и в секторах.
Рассмотрение работ к печати.
Окончательная оценка докладов и др. работ сотрудников МОГАИМК.
Постановка разработки марксистско-ленинской методики исследования материалов по специальности МОГАИМК (методика раскопок и обработки археологических памятников, методика этнографических и лингвистических наблюдений и т.п.).
В составе бюро: А. В. Мишулин, Н. П. Токин8, А. Д. Удальцов9, С. В. Киселев.
В планах работы секторов и входящих в них бригад было заявлено следующее:
Сектор материального производства первобытно-коммунистической формации (зав. Н. П. Токин).
-
1. Бригада «Охота в первобытно-коммунистическом обществе». (А. Я. Брюсов, В. А. Городцов, П. А. Дмитриев, М. Т. Маркелов, Н. А. Прокошев).
-
2. Бригада «Земледелие и скотоводство в первобытно-коммунистическом обществе». (Т. С. Пассек, Л. А. Евтюхова. С. В. Киселев, П. А. Дмитриев).
-
3. Бригада «Отражение материального производства в религии доклассового общества». (Т. С. Пасек, Н. А. Прокошев, А. П. Смирнов, Соколов10, Самарин, Н. П. Токин).
Сектор материального производства античной формации (зав. А. В. Мишулин).
-
1. Бригада «Техника сельского хозяйства в раннем рабовладельческом обществе». (Л. И. Баженов, Сергеев, Б. Н. Граков).
-
2. Бригада «Техника ремесла в раннем рабовладельческом обществе». Поляков, Н. Ф. (?) Дератани, В. Д. Блаватский, А. В. Мишулин).
Сектор материального производства феодальной формации (зав. А. Д. Удальцов) .
-
1. Бригада «Ранний феодальный ремесленный город» (А. П. Смирнов, Б. А. Рыбаков, А. В. Арциховский).
-
2. Бригада «феодальное сельское хозяйство». (М. Т. Маркелов, С. В. Киселев, Л. А. Евтюхова, Б. Н. Граков, Б. А. Рыбаков, Бессонов, С. А. Токарев).
Сектор материального производства капитализма и генезиса социалистического производства в СССР (зав. Потемкин). Сотрудники: Н. П. Милонов, Монько, А. М. Васютинский, Никанорова, Лесников.
Был ли план реализован? Да и очень успешно, как явствует из отчета МОГАИМК за 1932 г., согласованного с Комакадемией (Ф. 2. Оп. 1. Д. 8. Л. 5–21). При этом выяснилось, что ГАИМК и МОГАИМК – единственные учреждения гуманитарного профиля в стране по поставленным целям и задачам. Детальное обследование работы МОГАИМК совместно с месткомом, штабом ударников и иными проверяющими показало, что план МОГАИМК выполнен по тематике на 127 %, а по количеству сданных в печать авторских листов – на 146 %. Работа по кадрам расширилась: имеется 6 аспирантов 2-го курса и 12 – 1-го (совместно с ГИМ, который взял на себя их обеспечение и выделил ответственное за это лицо). Организационное руководство аспирантурой возложено на ученого секретаря МОГАИМК С. В. Киселева. «Ударничеством
МОГАИМК охвачено 425 научного и 25 % административного состава и все обязательства за 1932 г. реализованы» (Ф. 2. Оп. 1. Д. 8. Л. 36). Имела место и общественная работа, в рамках которой функционировал местный комитет профсоюза и ячейка воинствующих безбожников, выпускалась стенгазета. Вне стен МОГАИМК велась пропагандистская (политическая и антирелигиозная) работа на заводе им. Дзержинского «Арифмометр» (Там же).
Основное ядро сотрудников МОГАИМК было составлено из археологической секции ГАИС. Одновременно также в штат были зачислены и квалифицированные археологи и этнографы из других московских учреждений (Ф. 2. Оп. 1. Д. 14. Л. 4).
Штаты МОГАИМК известны по сводным ведомостям на зарплату (Ф. 2. Д. 218. Л. 18). В 1932 г. числился 31 научный сотрудник (в том числе директор МОГАИМК и ученый секретарь), а также управляющий делами и бухгалтер Л. Н. Эсаулов, машинистка и уборщица. Надо отметить, что ряд сотрудников и в 1932 г. и далее являлись совместителями, некоторые из которых больше внимания уделяли работе в других учреждениях (ГИМ, МГУ, Центральный музей народоведения и т. д.). В дальнейшем при сокращении штатов их увольняли в первую очередь. Такое сокращение произошло по решению Рабоче-крестьянской инспекции (РКИ)11 уже в 1933 г. Кроме того, несколько изменилось штатное расписание. Штат сократился, но было много внештатных сотрудников. Появляются новые лица, многие из которых потом составят цвет советской археологии.
В штате на 1933 г. состояли 29 человек: 25 научных сотрудников и 4 технических (бухгалтер, машинистка, 2 уборщицы). Еще 14 специалистов трудились сверхштатно (Ф. 2. Д. 218. Л. 42, 43). В начале года директором был все еще А. В. Мишулин, а ученым секретарем – С. В. Киселев. Весной решением Президиума МОГАИМК они были освобождены от должностей, но остались в штате как научные сотрудники. С 15 мая ученым секретарем и врио директора был Н. П. Токин (Ф. 2. Д. 218. Л. 61).
В 1934 г. в штате было уже 45 сотрудников, в том числе 41 – научный. Из них квалифицированных археологов и этнографов – 17, остальные работали с архивными материалами и литературой (Ф. 2. Оп. 1. Д. 14. Л. 4). В 1936 г. «в связи с уточнением профиля МОГАИМК» количество собственно археологов в штате увеличилась до 12 (Ф. 2. Оп. 1. Д. 164. Л. 5). Однако значительная их часть по-прежнему являлись сверхштатными совместителями.
С мая 1932 г. МОГАИМК (как и ленинградская ГАИМК) ввело хозрасчетную оплату труда, утвержденную Наркомпросом и сохранявшуюся в дальнейшем. Сдельная зарплата начислялась согласно запроектированным секторами планам работы (Ф. 2. Оп. 6. Д. 102. Л. 5). Учитывались следующие виды деятельности:
научно-исследовательская работа (по часам); подготовленные публикации (в печатных листах);
критико-методическая работа (по часам); подготовленные публикации (в печатных листах);
картографическая работа (по часам); подготовленные публикации (в печатных листах);
оплата за участие в заседаниях секторов и пленумов;
доклады на Пленуме МОГАИМК;
оплата за руководство аспирантами (за каждого);
административно-руководящая работа.
Как отмечалось в «Докладной записке» МОГАИМК в Наркомпрос, «такая система дает возможность полного и своевременного, как количественного, так и качественного контроля работы каждого сотрудника МОГАИМК» (Ф. 2. Оп. 1. Д. 14. Л. 3). Изначальной проблемой МОГАИМК, как и ранее для Московской секции, было отсутствие собственного помещения. Отделение арендовало 2 комнаты в ГИМ, но там не было места для заседаний, хранения коллекций, библиотеки и архива. Жалоба на такое ущемленное положение была направлена в Наркомпрос, и в 1934 г. там возник план предоставления помещения для отделения в Политехническом музее (Ф. 2. Оп. 1. Д. 3. Л. 15). Он, однако, не был реализован.
В начале 1930х гг. государственная политика по отношению к культурному наследию становится очень жесткой – наступает время великих строек социализма. Для них нужно место, часть которого занимают памятники, прежде всего археологические. 1934 г. стал рубежным для развития археологии как науки в целом и ГАИМК в частности. Были приняты важнейшие законодательные акты.
Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 10.02.1934 г. «Об охране археологических памятников»12. Это первый государственный документ, касающийся археологического наследия не вскользь, в числе прочего культурного достояния, а прямо. Важнейший пункт, предопределивший последующее развитие охранной археологии: «Расходы по изучению и фиксации памятников относятся на счет учреждений, использующих эти памятники».
Постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) «О преподавании гражданской истории в школах СССР» от 15.05.1934 г. Тем же Постановлением «в целях подготовки квалифицированных специалистов по истории поручалось восстановить с 1 сентября 1934 г. исторические факультеты в составе Московского и Ленинградского университетов». В вузах восстанавливается преподавание археологии как отдельного предмета13. Появляется перспектива сократить вечную нехватку специалистов-археологов.
Произошли и события, имевшие большое значение для ГАИМК: в декабре 1934 г. скончался Н. Я. Марр14, председатель Академии с 1919 г. Он был очень влиятельной фигурой и в научном мире, и в государственных органах. Его уход оставил Академию в уязвимом положении, без прикрытия перед началом массовых репрессий, значительно затронувших ее сотрудников ( Панкратова , 2019. С. 263–276).
Ранее, в том же году ГАИМК отметила свой 15-летний юбилей. 7 января состоялось заседание Коллегии Наркомпроса РСФСР, на котором был заслушан доклад о деятельности Академии (вместе с МОГАИМК). В последующем постановлении было указано, что «Академия широко развернула археологическую раскопочную деятельность и добилась плодотворной увязки и согласованности с ходом социалистического строительства <…>, что помимо общественно-научного значения имеет непосредственную практическую важность для хозяйственного строительства СССР» (Ф. 2. Оп. 1. Д. 3. Л. 1–3). Имелось в виду начало масштабных полевых исследований на новостройках. В качестве достижений МОГАИМК были упомянуты работы на строительстве канала Волга – Москва и Московского метрополитена. Там же было предписано изменить структуру ГАИМК: вместо секторов и на их базе создать научно-исследовательские институты по основным специальностям и кафедры в их составе. Это же касалось и МОГАИМК. Пункт постановления особенно важный для МОГАИМК: «Признавая необходимым расширение материальной базы Академии, в частности ее Московского отделения, предложить: включить ГАИМК в число учреждений, имеющих отдельную смету <…>. Предусмотреть в смете 1934 г. значительное организационное и материальное укрепление Московского отделения Академии». Финансирование, так называемые кредиты, на Москву выписывались в Ленинграде.
10 сентября 1934 г. был, наконец, назначен и новый директор МОГАИМК – А. Г. Иоаннисян15, вошедший в Президиум ГАИМК как действительный член Академии. А. В. Мишулин стал его заместителем. Ученым секретарем МОГАИМК стал С. П. Толстов.
Не только финансовый, но и общий контроль над деятельностью МОГАИМК сохранялся за ленинградской Академией. Особенно это касалось отчетности по полевым работам16. В этой связи интересно заключение экспедиционно-раскопочной комиссии ленинградской ГАИМК, принятое в 1933 г.: необходимо «прекратить льготы МОГАИМК в виде получения открытых листов помимо ГАИМК» (Ф. 2. Оп. 1. Д. 127. Л. 53). Этот сюжет имеет долгую историю. С момента образования РАИМК в 1919 г. был определен следующий порядок получения открытых листов: заявка направляется на рассмотрение в Ленинград, в ГАИМК, после ее заключения открытый лист выдается Археологическим подотделом Музейного отдела Наркомпроса, которым до осени 1926 г. руководил В. А. Городцов, находившийся в конфронтации с ГАИМК на личной почве. Он получал мандаты (командировки) на полевые исследования для себя и своих сотрудников, минуя ГАИМК. Иногда так же выдавал и открытые листы, привлекая для рассмотрения заявок и отчетов по ним Комиссию по раскопкам Московской секции ГАИМК (Сорокина, 2016). Очевидно, и после его ухода с поста заведующего члены МС, а потом и МОГАИМК, пользовались старыми связями в Наркомпросе.
Вопрос о планах и средствах экспедиций Московского отделения решал Президиум ГАИМК (Ф. 2. Оп. 1. Д. 8. Л. 95). Все плановые печатные работы МОГАИМК должны были поступать «в распоряжение Академии». Если МОГАИМК считало нужным что-то опубликовать не в изданиях ГАИМК, следовало обращаться за разрешением в Академию (Ф. 2. Оп. 1. Д. 8. Л. 41).
Однако двойное подчинение подразделений МОГАИМК собственной дирекции и одновременно ленинградским институтам и кафедрам создавало большие неудобства для научных сотрудников, усложняло процедуру согласования исследовательских тем и лишало самостоятельности в их определении. В начале сентября 1934 г. руководством МОГАИМК была направлена «Докладная записка в Наркомпрос РСФСР о работе Московского отделения ГАИМК и необходимых мероприятиях для дальнейшего его роста» (Ф. 2. Оп. 1. Д. 14. Л. 4–8), в которой указывалось, что подобная ситуация ведет к «обезличке в планировании работы и нарушает принцип единоначалия в руководстве учреждением». Отмечалось и то, что оплата сотрудников ниже, чем в ленинградской ГАИМК, поэтому они вынуждены стать совместителями и работать в других учреждениях. 26 сентября 1934 г. последовал приказ и. о. наркома по просвещению М. С. Эпштейна (Ф. 2. Оп. 1. Д. 3. Л. 15): «В целях укрепления работы Моск. Отд. ГАИМК приказываю:
Упразднить подчинение отдельных кафедр МОГАИМК соответствующим институтам ГАИМК. Подчинить МОГАИМК со всеми кафедрами непосредственно Президиуму ГАИМК.
Предложить Планово-финансовому отделу совместно с Управлением университетов и Научно-исследовательских учреждений особо рассмотреть штат МОГАИМК на 1935 г. с целью его увеличения».
Таким образом, укреплялась значимость МОГАИМК как самостоятельного научного учреждения, и немалую роль в этом сыграли крупные новостроечные экспедиции.
В 1934 г. структура МОГАИМК преобразилась. Вместо секторов были созданы 5 кафедр: первобытной истории, античной истории, западно-европейского феодализма, русского феодализма, восточного феодализма (названия в дальнейшем менялись). «МОГАИМК является таким образом единственным в Москве научно-исследовательским учреждением, разрабатывающим историю материальной культуры первобытной эпохи, древнего мира и средних веков» (Ф. 2. Оп. 1. Д. 14. Л. 8). Это очень важно. Фактически была заложена структура многопрофильного самостоятельного учреждения в Москве. Однако значительная часть работ пока еще более соответствовала тематике Института истории, что, впрочем, наблюдалось и в ленинградской ГАИМК.
Московское отделение приобрело некоторую самостоятельность и в планировании полевых исследований. В середине февраля 1935 г. образована Комиссия полевых исследований МОГАИМК, заседавшая регулярно раз в месяц.
Председателем ее стал Ю. В. Сергиевский, секретарем – А. Я. Брюсов. Члены Комиссии: от кафедры истории древнего мира – А. Я. Брюсов, О. Н. Бадер, М. В. Воеводский, В. А. Городцов, Б. Н. Граков, В. Д. Блаватский, Т. С. Пассек; от кафедры истории народов Востока – С. В. Киселев, А. П. Смирнов; от кафедры истории народов СССР – А. В. Арциховский. Отметим, что как раз в начале февраля 1935 г. Распоряжением Наркомпроса право выдачи открытых листов было передано в ГАИМК, что существенно увеличило объем работы по регламентации полевых исследований. Поэтому и возникла необходимость передачи части полномочий в Москву. Московская Комиссия тесно сотрудничала с ленинградской ГАИМК, представителями ее в Археологическом комитете ГАИМК были А. Я. Брюсов, В. А. Городцов и Ю. В. Сергиевский. Помимо рассмотрения заявок и отчетов Комиссия занималась регулированием работ разных организаций в Московской области ( Сорокина , 2022. С. 322–323). Судя по протоколам заседаний Комиссии (Ф. 2. Оп. 1. Д. 368), состав ее не был постоянным: уже на втором ее заседании было принято решение о кооптации новых лиц. Комиссия также организовывала обсуждение научных результатов полевых работ, для чего делались доклады приглашенными специалистами.
Вместе с тем отмечались и сложности (Ф. 2. Оп. 1. Д. 14. Л. 5). Археологические экспедиции в общем плане МОГАИМК занимали недостаточное место, и связано это было с плохим финансированием. ГАИМК выделяла своему московскому филиалу гораздо меньше средств, чем требовалось для развертывания экспедиций. Полевые работы выполнялись ограниченным числом сотрудников в малые сроки и с малыми деньгами. При общем росте бюджета МОГАИМК средства на экспедиции не увеличивались, а без них исследовательская работа не могла вестись удовлетворительно. Выход из такой ситуации МОГАИМК искало в привлечении к сотрудничеству других организаций: ГИМ, МГУ, местных музеев и т. д.17 Гораздо лучше дело обстояло с новостроечными экспедициями – их финансировали строительные организации, особенно после Постановления ВЦИК и СНК «Об охране археологических памятников». В 1932 г. в ГАИМК был создан Комитет по новостройкам – прообраз современных подразделений аналогичного профиля. В 1932–1936 гг. в зонах строительства работали следующие крупные экспедиции МОГАИМК (совместно с другими учреждениями):
Москва-Волгостройская (1932–1934, канал Москва – Волга) – нач. О. Н. Бадер при участии А. Е. Алиховой, Г. Ф. Дебеца, А. В. Збруевой, Н. П. Милонова, Т. С. Пассек, М. В. Талицкого и др.;
Камская (1933–1936, Камская ГЭС) – нач. Н. А. Прокошев при участии П. И. Борисковского, М. В. Воеводского, А. В. Збруевой, М. В. Талицкого;
Средневолгостройская (1933–1935, ГЭС) – нач. П. Н. Третьяков при участии О. Н. Бадера, М. В. Воеводского;
Строительство Московского метрополитена (1933–1936) – нач. А. В. Арци-ховский и Т. С. Пассек при участии многих сотрудников МОГАИМК;
Южноуральская (1933, 1936, Орская и Магнитогорская ГЭС) – нач. Б. Н. Граков при участии П. А. Дмитриева, А. И. Тереножкина.
Не менее масштабной была и Саяно-Алтайская экспедиция (1932, 1934– 1936) – нач. С. В. Киселев.
Несмотря на материальные проблемы, и бюджетные экспедиции работали ежегодно:
1932 – Окская, нач. О. Н. Бадер при участии А. А. Мансурова;
1932–1933 – Брянская (В. А. Городцов);
1932 – Свердловская (П. А. Дмитриев);
-
1932, 1934, 1936 – Новгородская (А. В. Арциховский);
-
1933, 1934, 1935 – Вауловская (Д. А. Крайнов);
-
1933, 1934, 1935 – Суварская (А. П. Смирнов);
-
1934, 1936 – Балановская (О. Н. Бадер);
1934, 1935 – Кубанская (В. А. Городцов);
1934–1936 – Трипольская (Т. С. Пассек);
1935 – Московская (фатьяновская) (А. Я. Брюсов);
1936 – Азово-Черноморская палеолитическая (О. Н. Бадер);
1936 – Деснинская (М. В. Воеводский);
1936 – Ильская (В. А. Городцов).
В упомянутой выше «Докладной записке» о работе МОГАИМК (Ф. 2. Оп. 1. Д. 14. Л. 4–8) есть данные и о научной работе сотрудников отделения. Одна из основных задач – публикация археологических и этнографических материалов и исторических документов. Были подготовлены публикации по Метрострою, материалы Брянской, Суварской и др. экспедиций. С 1932 по 1934 г. более 70 научных докладов и статей опубликовано или сдано в печать (не только в изданиях ГАИМК, но и в других местах). В 1932 г. подготовлено к печати 95 печатных листов, в 1933 г. – 80. На 1934 г. было запланировано издание 185 листов, в том числе крупных исследовательских монографий. Перечислить все выполненные темы в рамках небольшой статьи нет возможности. Ограничимся теми, что были завершены штатными и сверхштатными археологами МОГАИМК в 1936 г. (Ф. 2. Оп. 1. Д. 164. Л. 7).
-
• Бадер О. Н. «Могильники фатьяновского типа в северном Подмосковье».
-
• Брюсов А. Я. «Петроглифы Карелии».
-
• Пассек Т. С. «Статуэтки Трипольской культуры».
-
• Городцов В. А. «Итоги раскопок Елизаветинского городища»; «Итоги раскопок Ильской палеолитической стоянки».
-
• Граков Б. Н. «Греческие надписи Балканского п-ова, островов Эгейского моря».
-
• Смирнов А. П. «Западное Приуралье и Приволжье в 1 тыс. до н. э.»; «Результаты археологического исследования р. Валы».
-
• Киселев С. В. «Саяно-Алтайское нагорье до русского заселения».
-
• Воеводский М. В. «Итоги археологических исследований в Хорезме»; «Итоги археологической Окской экспедиции 1936 г.».
Всего вместе с историками в составе МОГАИМК завершено 40 плановых тем.
1936 г. ознаменовался большими потрясениями в ленинградской ГАИМК. Состав Академии подвергся «чисткам» – репрессиям (Панкратова, 2019), начавшимся еще в первой половине 1930-х гг. В августе был арестован председатель ГАИМК Ф. В. Кипарисов. Врио председателя стал (на год до своего ареста) О. О. Крюгер. Как явствует из отчета ГАИМК за 1936 г. (Ф. 2. Оп. 1. Д. 164. Л. 10–130), Президиум ГАИМК с 1934 г. практически не работал. Ученый совет, назначенный в начале 1936 г., до сентября собрался два раза. К тому же начиналась подготовка к реорганизации ГАИМК в Институт истории материальной культуры АН СССР, что и произошло летом 1937 г. (Застрожнова, 2025). В такой обстановке контроль над деятельностью Московского отделения ослаб, стало больше самостоятельности. Изменился стиль общения: в декабре 1936 г. О. О. Крюгер уже не требует, а просит прислать для ознакомления представленный МОГАИМК в Наркомпрос (напрямую, не через ГАИМК!) план научно-исследовательской работы на 1937 г. и результаты проверки деятельности МОГАИМК за 1936 г. (Ф. 2. Оп. 1. Д. 143. Л. 52).
Московское отделение подобные перипетии миновали (кроме ареста его директора А. Г. Иоаннисяна – см. прим. к этой статье). До реорганизации ГАИМК работа продолжалась в прежнем режиме. Итог: с 1932 г. пять лет полноценной плодотворной работы, хотя и не без трудностей.
В краткой статье невозможно осветить все аспекты деятельности МОГАИМК и ее результаты, отраженные в многочисленных архивных документах. В заключение стоит привести строки из официального документа: «…Считаем необходимым подчеркнуть наше единодушное мнение, что МОГАИМК имеет все внутренние данные для серьезного роста в качестве научного учреждения при условии крепкой связи его с ГАИМК, опираясь на который МОГАИМК в ближайшие полтора-два года станет <…> одним из авторитетных научно-исследовательских исторических институтов с особым профилем и специфическим уклоном своей работы в сложную область всестороннего изучения первоисточников истории материальной культуры» (Ф. 2. Оп. 1. Д. 14. Л. 7). Это было написано в «Докладной записке» еще в 1934 г. В дальнейшем МОГАИМК как организация археологического профиля еще больше укрепилась. И при реорганизации в ИИМК АН СССР был бы удачный момент для обретения самостоятельности от ленинградских институций. Но он не реализовался. В Москве появился третий филиал уже Института истории материальной культуры Академии наук СССР – его Московское отделение (МОИИМК).