Мотив верхнего мира в калмыцких волшебных сказках

Kalmyk fairy tale; plot; motif; three worlds; upper world; Khurmust-tengri; the celestials.

Волшебная сказка калмыков представляет три мира: верхний, средний и нижний. Чудесно рожденный герой калмыцкой волшебной сказки отправляется в иной мир за своей суженой либо за диковинками, чтобы устранить «недостачу» (по В.Я. Проппу). Герой попадает и в верхний, и в нижний миры с помощью волшебных помощников, из-за козней старших братьев, иногда бывает обещан хтоническому существу взамен своего отца или по другим причинам.

«Иной мир» или «тот свет» в волшебных сказках калмыцкого народа понимается как загробный мир [Надбитова 2011, 153–159].

И.М. Болдырева приводит наименования верхнего мира, представляет мотив путешествия в верхний мир на материале калмыцких народных сказок, хранящихся в Научном архиве КалмНЦ РАН [Болдырева 2018].

Верхний мир небожителей, обладающих исключительными способностями и лучезарными ликами, выделяется при рассмотрении мотива трехмирия в калмыцких волшебных сказках [Горяева 2023].

При этом мотив верхнего мира в калмыцкой волшебной сказке специально не изучался. В настоящей статье на материале конкретных сюжетных типов волшебной сказки калмыков исследована реализация указанного мотива. Материалом для статьи явились тексты, зафиксированные на «ясном письме» («тодо бичиг») и в транскрипции на латинице, а также сказки, опубликованные в различных сборниках.

При рассмотрении мотива верхнего мира мы опирались на исследования В.Я. Проппа по генезису («истории») волшебной сказки [Пропп 2000], работу С.Ю. Неклюдова по мифологии монгольских народов [Неклюдов 2004]. Актуально для нашего исследования изучение традиционных представлений других тюрко-монгольских народов о пространстве [Традиционное мировоззрение… 1988; Содномпилова 2009].

Согласно калмыцким волшебным сказкам, верхний мир ( деед / деедин орн ) – место обитания небожителей-тенгриев, верховным из которых является Хурмуста (в сказочных текстах встречаются также варианты Хормуста-тен-грий, Эсрен Хормуста, Хурмсн-тенгрий).

С.Ю. Неклюдов отмечает, что под влиянием буддизма у монголов древняя центральноазиатская религиозно-мифологическая традиция претерпевает большие изменения: «На месте единого обожествленного неба у современных монгольских народов мы находим уже множество небесных божеств – тэнгри» [Неклюдов 2004, 275]. Представление о 33 тэнгри во главе с Хормустой возникает в русле раннего буддийского влияния (не позднее XV в.) «как слепок с мифологического образа буддийского Индры и его окружения (хотя само имя Хормуста представляет собой видоизмененное и проникшее к монголам через согдийцев и уйгуров имя верховного божества иранского пантеона Ахура-Маз-да, Ормазд)» [Неклюдов 2004, 275].

Дочери Хурмуста-тенгрия спускаются в мир людей, чтобы искупаться в водах озера, в калмыцких волшебных сказках «Мергн көвүн Царкин хан хойр» («Юноша-стрелок и Царкин хан») [Позднеев 1892, 17–48] и «Өнчн көвүн Бөк» («Юноша-сирота Бёк») из репертуара Э.К. Лиджиева [Алтн зүн темн 1995, 19– 22] на сюжетный тип АТU 465 А «Мужчина преследуется из-за своей красивой жены».

В калмыцких волшебных сказках отражается связь небожителей с детьми ханов – правителей нутуков-кочевий среднего мира. Нередко тенгрий-небожи-тель становится супругом ханской дочери. При этом он ставит условие ни под каким предлогом, кроме смертельной опасности, не трогать его животное или птичье обличие. После нарушения этого запрета в калмыцких сказках на сюжетный тип АТU 400 «Муж (жена) ищет исчезнувшую жену (мужа)» дочь хана отправляется на поиски мужа-небожителя. В сказке «Моһа көвүн» («Юноша-змей») на сюжетный тип АТU 400 герой, сбросив обличье змеи, превращается в лебедя и улетает на небо, чтобы поиграть с дочерями Хурмусты-тенгрия [Хальмг туульс 1961, 205].

Запись варианта сказки на сюжетный тип АТU 400 была осуществлена в период с конца сентября 1871 г. по май 1872 г. венгерским ученым Г. Балин- том среди астраханских калмыков. Согласно этому тексту, большой желтый змей становится приемным сыном старика и старухи. По его велению старик сватает дочь хана, и после выполнения трудной задачи юноша-змей женится на младшей ханской дочери. После того как старшие дочери хана сожгли змеиную шкуру юноши, он возвращается в верхний мир. Супруга отправляется на поиски мужа. По совету ламы она находит марала, который, поддев ее рогами, закидывает в верхний мир. На небе девушка встречается с тремя золовками и остается с мужем [Kalmyk Folklore… 2011, 235–239; Горяева 2017, 17–19].

В приведенном тексте сказки чудесный супруг ханской дочери имеет небесное происхождение, а в мире людей принимает облик желтого большого змея. При сжигании его шкуры муж-тенгрий возвращается в верхний мир [Горяева 2017, 18].

В другой сказке «Меклә дүрстә көвүтә эмгн өвгн хойр» («Старик и старуха с сыном-лягушкой») на этот же сюжетный тип, когда старшие сестры ханской дочери спалили лягушачью шкуру, герой также обратился в желтоголового лебедя и улетел на небо [Хальмг туульс 1974, 11–15].

Можно отметить, что в калмыцких сказках происходит превращение змея (лягушки) в лебедя. «Легкость взаимной трансформации» змеи и птицы была отмечена Т.В. Цивьян. Уподобление змеи и птицы в ритуальных практиках производится по контрасту: «в определенном смысле птица и змея предельно противопоставлены друг другу, не похожи друг на друга» [Цивьян 2008, 236]. При этом «оказываются мифологически правомерными реальные основания, по которым змея отождествляется с птицей. Подмечаются их сходства: плоская, вытянутая голова; длинная, гибкая шея, как у гуся; блеск, гладкость, пестрота – соответственно перьев и чешуи; то, что обе они выводят потомство из яиц (здесь совпадает и терминология: одинаково обозначается жилище змеи и птицы – гнездо)» [Цивьян 2008, 239], – пишет исследователь.

Небесные девы в калмыцких волшебных сказках спускаются на землю, чтобы искупаться в водах озера, в облике лебедей. Герой сказки (охотник, сирота, младший из трех братьев) крадет птичье оперение одной из них, ловит золотым арканом владыки вод (или спасает от старухи-муса) небесную деву и отдает ее в жены хану или ханскому сыну.

Представительницы верхнего мира, небесные девы, спускаются на землю в виде лебедя – птицы, которая наделяется функцией медиатора между мирами. Красавица-жена спускается с неба в образе желтоголового лебедя ( шар толһата хун ) или встречается герою как маленькая птаха ( бичкихн шовун ).

В сказке «Мань Бәр хан» («Хан Мань Бяр») глава небожителей Гиняр-тен-грий ( Гинәр теңгр ) владеет отоком Мань Хар тенгер. Его дочери в облике лебедей спускаются в средний мир купаться в озере Шикр Лу. Герой решает поймать одну из них для своего хана. В поисках средства для ловли небесной девы он обращается к хану водного мира Байн Лу, обитающему в озере Бадм Лу. Владыка вод предупреждает юношу, что от его плохого запаха дочь Ги-няр-тенгрия задохнется, от его плохого вида у нее будет отвращение, кроме того, небесная дева не сможет жить на земле. При этом он дает герою золотой аркан ( алтн цалм ), которым тот ловит среднюю из сестер и отводит ее к своему хану [Хальмг туульс 1961, 39–41].

В варианте сказки на сюжетный тип АТU 400 «Муж (жена) ищет исчезнувшую жену (мужа)» «Ө Зандн нойн цаһан хунын хойрин туск тууль» («Сказка о нойоне О Зандане и белой лебеди») птица, которую поймал охотник арканом, полученным у владыки хозяина вод, – это младшая дочь Хормусты-тенгрия [Позднеев 1897, 145].

Дети Хурмусты-тенгрия спускаются в средний мир людей, чтобы искупаться, и в сказке «Алтн Өргчк хаани нутгт бәәдг Мөңгн Өргчк байна көвүн Манҗин зәрлг элч көвүн хойрин тууль» («Сказка о Манджин Зарлике, сыне богача Менген Оргечику из нутука хана Алтан Оргечику, и юноше-работнике») на сюжетный тип ATU 508 «Благодарный мертвец», изданной в 1889 г. известным востоковедом А.М. Позднеевым. Сын и дочь главы тридцати трех тенгриев каждый день прилетают в облике лебедей, чтобы искупаться. Однажды старуха-мус, приняв облик небесной феи-рагни, стала осушать колодец. Когда воды осталось по колено, старуха-мус уже собиралась съесть небожителей, юноша-работник убил злодейку и отдал небесную деву в супруги своему хозяину [Позднеев 1889, 338].

Небесные девы, три дочери Хурмусты-тенгрия, в образе лебедей спускаются на землю купаться и в другой сказке на сюжетный тип АТU 465 А «Мужчина преследуется из-за своей красивой жены» в записи А.М. Позднеева [Позднеев 1892, 17]. Когда они оставляют оперение лебедей на берегу и заходят в воду, герой похищает птичье обличие младшей сестры. Эта прекрасная небесная дева, дочь Хурмусты-тенгрия, становится супругой героя.

При описании сказочных красавиц – небесных рагни – отмечается сияние, которое исходит от них. В традиционной формуле красоты герлднь аду манм, гегәнднь үүл бәрм (в свете ее можно стеречь табун, в сиянии ее можно вышивать) отражаются представления небесного света, исходящего от чудесных красавиц. Формулы красоты светоносных персонажей рассматривались на материале героического эпоса «Джангар» [Басангова 2004, 173], а также калмыцких волшебных сказок [Горяева 2011, 86–92].

Тезис В.Я. Проппа о «солнечности» иного мира и всего, что с ним связано, подтверждается на калмыцком сказочном материале. Так, лики сказочных героинь – представительниц верхнего мира излучают сияние. Супруга сказочного героя Бёргин Бёкн Цагана – небесная дева, дочь солнца, от которой исходит свет [Kalmückische Sprachproben 1909, 40].

Связь небожителей с солнцем можно отметить и в калмыцкой сказке «Нарн Герл хаана күүкнә тууҗ» («История о дочери хана Наран Герел»). Сын Хурмсн-тенгрия, рассердившись, направил на дочь хана по имени До Герел солнечный луч, и девушка зачала ( өвртнь нарни герл тусхаһад күүкиг саатач-кв ) [Хальмг туульс 1968, 153].

Относительно верхнего мира, описываемого в калмыцкой волшебной сказке, можно сказать то же, что и о тридесятом царстве русской сказки писал В.Я. Пропп: все, связанное с иным миром, имеет золотую окраску и связано с солнцем [Пропп 2000, 245]. Так, золотой гребень ( алтн сам ) как индивидуальное средство является атрибутом чудесной жены героя – представительницы верхнего мира, благодаря которому старшие сестры узнают зятя и помогают ему решить трудную задачу хана [Позднеев 1892, 25; Хальмг туульс 1972, 189]. Также отмечаются в качестве атрибутов небожителей золотой венец ( алтн титм ) [Позднеев 1897, 147], золотое кольцо ( алтн билцг ) [Позднеев 1897, 147; Хальмг туульс 1961, 205; Буутан Санҗин туульс 2008, 87–93], желто-пестрый платок ( шар цоохр альчур ) [Позднеев 1892, 22; Хальмг туульс 1972, 188]. Желто-пестрый цвет в традиционной культуре связывается с цветообозначением солнца, а его пестрота отражает темные пятна на светиле.

Небесные девы становятся также супругами хтонических существ нижнего мира – мусов. Так, в сказке «Барс Мергн баатр» («Богатырь Барс Мер-ген») дочь месяца Сагалангу, дочь Солнца Нагалангу, дочь неба Тегеленгу стали женами пятнадцати-, двадцати- и двадцатипятиголового мусов [Хальмг туульс 1961, 174]. Герой расправляется с чудовищами и освобождает небесных дев.

Отмечается в калмыцкой сказке такой момент, когда небесная дева, пожив в среднем мире, приобщившись к земной обители, стала «нечистой» ( бузр ) и не может подняться в верхний мир. В сказке «Эркә Билдр залу» («Юноша Эркя Билдер») на сюжетный тип ATU 301 А «Три похищенные принцессы» герой стреляет из лука, желая отправить дочь Хурмусты-тенгрия на небо, но стрела падает. Эркя Билдер понимает, что небесная дева осквернила себя, поэтому он оставляет ее на земле и берет в жены [Хальмг туульс 1974, 27].

Таким образом, мотив верхнего мира в калмыцкой волшебной сказке связан с архаическими представлениями о трехмирии. Калмыцкие волшебные сказки описывают верхний мир как место обитания небожителей, возглавляемых Хурмуста-тенгрием. Этот теоним представляет собой видоизмененное и проникшее к ойратам через согдийцев и уйгуров имя верховного божества иранского пантеона Ахура-Мазда, Ормазд. Представление о главе тенгриев возникает в русле раннего буддийского влияния не позднее XV в.

В устной традиции калмыков дочери Хурмуста-тенгрия спускаются в мир людей, чтобы искупаться в водах озера, в сказках на сюжетные типы АТU 465 А «Мужчина преследуется из-за своей красивой жены», ATU 508 «Благодарный мертвец».

В калмыцких волшебных сказках отражается связь небожителей с дочерями ханов – правителей нутуков-кочевий среднего мира. Тенгрий-небожи-тель – супруг ханской дочери – в сказках на сюжет АТU 400 «Муж (жена) ищет исчезнувшую жену (мужа)» после нарушения запрета превращается в лебедя и улетает на небо. Также в облике лебедей небесные девы в калмыцких волшебных сказках спускаются на землю, чтобы искупаться в водах озера. Согласно традиционным народным представлениям, лебедь наделяется функцией медиатора между мирами.