Мужчины-меценаты в дореволюционной России

Тема благотворительности, помощи ближнему во второй половине XIX века поднималась социологами-классиками. Альтруизм, деятельность на благо другого индивида, воспринимался как естественное свойство человека (Быков, 2015; Каменская, 2016). Э. Дюркгейм одним из первых обратил внимание на связь альтруизма с моралью и солидарностью (Durkheim, 2003). П. Сорокин рассматривал альтруизм как важнейшую созидательную силу и даже предложил на практике соотнести поведение человека с идеалом бескорыстной любви (Sorokin, 1967). Появление социологии морали во многом было обусловлено данными разработками (Wuthnow, 1993; Hitlin, Vaisey, 2010; Hitlin, Vaisey, 2013). Интерес к взаимосвязи альтруизма, морали и солидарности сохраняется до настоящего времени (Jeffries, 2014). Сегодня в центре внимания отечественных исследователей находятся проблемы социальной эффективности благотворительной деятельности человека и мотивации к ней, что позволяет оценить важность соответствующих практик не только для отдельного человека, но и всего общества (Ракитина, 2015; Реутова, Шавырина, 2018).

С недавнего времени ежегодно 13 апреля в России отмечается День мецената и благотворителя. Праздник возник благодаря общественной инициативе директора Государственного Эрмитажа М. Пиотровского и главного редактора альманаха «Русский меценат» А. Соснова. Выбор даты не случаен: в этот день в 70 году до н. э. родился Гай Меценат, покровитель художников и музыкантов. Одна из целей празднования – введение благотворительной деятельности в правовое поле российского законодательства. В 2014 году Госдума приняла закон № 327-ФЗ «О меценатской деятельности», регулирующий взаимоотношения между дарителем и одариваемым, а также позволивший государству и частным лицам совместно финансировать проекты в области культуры, искусства и образования.

Однако есть и другая сторона – сохранение традиций милосердия, поддержки та- лантливых, но бедных людей, а также социальных и культурных учреждений в России. XVIII – начало XIX века в научной литературе связываются с благотворительными делами представителей дворянских династий (Павлова, 2015). В конце XIX – начале XX века к благотворительности обратился становящийся предпринимательский класс, что можно проследить на примере известных купеческих династий (Павел Михайлович и Сергей Михайлович Третьяковы, Михаил Абрамович Морозов, Савва Иванович Мамонтов и др.). Но этими громкими именами не исчерпывается история российских меценатов.

В статье речь пойдет об известных благотворителях второй половины XIX века, кто не был отмечен широкой общественностью, но чей вклад в российскую культуру, науку и образование несомненен: Иннокентии Михайловиче Сибирякове и Альфонсе Леоновиче Шанявском.

Цель работы – дать оценку социальной роли мужчин-меценатов в конкретной социокультурной реальности конца XIX века.

Задачи: 1) на основе анализа особого корпуса источников восстановить подробности благотворительной деятельности И.М. Сибирякова и А.Л. Шанявского; 2) выявить и оценить реальный вклад этих меценатов в развитие российского образования, науки и культуры; 3) раскрыть потенциал благотворительности как особого вида социальной деятельности.

Новизна исследования связана с вводом в научный оборот новых архивных источников и личных документов, касающихся И.М. Сибирякова и А.Л. Шанявского, а также с обогащением истории меценатства в России новыми именами.

Методология

Историко-биографический метод, примененный автором, дал возможность с помощью анализа архивных источников и личных документов (биографий, мемуаров), а также воспоминаний современников представить во всей полноте жизненный путь и особенности благотворительной деятельности И.М. Сибирякова и А.Л. Шанявского.

Документальную базу исследования составили материалы Центрального исторического архива г. Москвы (Ф. 179 – Московская городская Дума и Управа); Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга (Ф. 14 – Императорский Петроградский университет); Рукописного отдела Российской государственной библиотеки (Ф. 554 – Альфонс Леонович и Лидия Алексеевна Шанявские); отчеты Общества для доставления средств Высшим женским курсам (1884–1885, 1892–1893, 1894–1895 гг.); отчеты Общества содействия учащимся в Санкт-Петербурге сибирякам (1884–1885 гг.); отчеты Общества попечения о начальном образовании в г. Барнауле (1894 год) и г. Томске (1884 год). В описании внутреннего мира меценатов автор опирался на воспоминания А. Головачева, А. Кизеветтера, Ф. Кона, П. Лесгафта, С. Метальникова, А. Пошехонова, М. Сабашникова, А. Хомякова. Использованный метод позволил ввести в статью литературно-художественные приемы образности, эмоциональности, личной включенности автора в сюжеты.

Результаты исследования

И.М. Сибиряков – служение интересам образования и культуры

Иннокентий Михайлович Сибиряков (1860–1901) принадлежал к старейшему купеческому роду Иркутска, отличавшемуся своей благотворительной деятельностью. На попечении Сибиряковых находились Дом для престарелых и инвалидов, несколько детских приютов, общество раненых и больных воинов. Они оказывали поддержку жителям, страдавшим от стихийных бедствий (особенно частыми были наводнения). Наконец, благодаря их материальной помощи в городе были построены здания детского сада и Иркутского театра1. Эти установки на помощь ближнему и примеры реальной поддержки малень- кий Иннокентий впитал с детства и сохранил на всю жизнь.

Как отмечали историки, все дарения и распоряжения по завещаниям иркутскими купцами совершались вполне добровольно, они следовали благочестивому желанию быть полезными для соотечественников. Досконально зная, в чем нуждаются горожане, купцы не жалели денег на строительство и последующее обслуживание жизненно важных социальных объектов в Иркутске: «До революции основная часть детских и воспитательных домов, приютов, больниц, начальных школ и гимназий содержались на средства городского купечества»2.

Иннокентий Сибиряков запомнился современникам как человек добрый, отзывчивый, скромный и великодушный (Хомяков, 1988, с. 249), несмотря на серьезные жизненные испытания. Оставшись в четырнадцатилетнем возрасте сиротой, он получил в наследство доход от золотых приисков отца и принял духовный завет оказывать помощь всем, кто ее попросит. Такое решение молодого человека оказалось судьбоносным.

Получив хорошее семейное воспитание, Сибиряков окончил курс гимназии в Иркутске и уехал в Санкт-Петербург продолжать образование в Императорском университете. Однако вскоре (по состоянию здоровья) изменил статус студента на вольнослушателя. Во время учебы проявился его интерес к русской истории и литературе, праву и политэкономии3. Не получив систематического университетского образования, Иннокентий Михайлович всегда стремился восполнить неизбежные пробелы, в частности в области естествознания. Именно с этой целью он пришел на знаменитые курсы П.Ф. Лесгафта, где, по свидетельству своего учителя, «он искал живую струю, которая содействовала бы его совершенствованию» (Лесгафт, 1901, c. 10).

Встреча с Лесгафтом оказала серьезное влияние на мировоззрение Сибирякова.

Профессор занимался с учениками в своей квартире, не спрашивая оплаты ни с учеников, ни с больных, прием которых вел там же. Все средства, получаемые в статусе профессора Санкт-Петербургского университета, Лесгафт тратил на курсы и Биологическую лабораторию. Это был бескорыстный труд ученого во имя науки и образования, что не могло не найти отклик в душе Иннокентия Михайловича. Главной целью Сибирякова стало желание улучшить жизнь учителя и сохранить его здоровье.

Сибиряковы выкупили дом (современный адрес: Лиговский пр-т, д. 1), оформив эту собственность на Иннокентия Михайловича, а он передал дарственную П.Ф. Лесгафту для «организации в нем учебного заведения университетского типа». По свидетельству современников, от Сибирякова также были переданы 200000 руб., чтобы Петр Франциевич не отвлекался на личное обеспечение и мог потратить часть суммы на оборудование своей лаборатории (Метальников, 1912). Лесгафт не подвел бывшего подопечного: он оказался рачительным хозяином и в последующие годы приумножил выделенные средства. По словам одного из его учеников, Лесгафт с гордостью сообщал, что после своей смерти не отставит ни одного долга, а в общественное достояние перейдет имущество на сумму около полумиллиона рублей (Пешехонов, 1912).

Иннокентий Михайлович также поддержал созданное в 1893 году Общество содействия физическому развитию детей и молодежи, выделив единовременную сумму 50 тыс. руб. Эти средства были использованы для открытия общественных катков, организации ходьбы на лыжах, всевозможных игр на чистом воздухе, проведения экскурсий.

В копилку благотворительных проектов Сибирякова попала также помощь Высшим женским курсам (1878–1918). Неофициально эти курсы получили название «бестужевские», т. к. их первым директором стал профессор К.Н. Бестужев-Рюмин. Они, как и курсы Лесгафта, получили от Иннокентия Михайловича отдельное здание, на строительство которого было потрачено 10 тыс. руб. (адрес: Васильевский остров, 10 линия, д. 33). Кроме того, Иннокентий Михайлович вместе со своей младшей сестрой Анной вошли в специальную комиссию, регулярно внося средства для поддержки как учебного процесса, так и отдельных нуждающихся слуша-тельниц4. Брат и сестра Сибиряковы также выделили сумму 74 тыс. руб. для строительства двух общежитий5.

Еще одна страница меценатской деятельности Сибирякова связана с открытием в Санкт-Петербурге первого Женского медицинского института. Среди тех, кто материально подержал проект высшего учебного заведения, были как известные ученые, например С.П. Боткин (20 тыс. руб.), так и благотворители Альфонс Леонович и Лидия Алексеевна Шанявские (300 тыс. руб.). Не смог остаться в стороне и Иннокентий Михайлович, выделив пожертвование в 50 тыс. руб. (Страшун, 1947, с. 6).

Конечно, перечислить все благотворительные проекты Сибирякова – дело непростое, но многие из них можно назвать образовательными. Приехав в Санкт-Петербург из Иркутска, Сибиряков считал своим долгом поддерживать тех земляков, которые, как и он сам, стремились получить столичное образование. С этой целью в 1884 году он вошел в состав Общества по содействию сибирякам, обучающимся в Санкт-Петербурге6. Ежегодные крупные суммы, которые вносил Иннокентий Михайлович, позволили молодым людям не только оплатить обучение в различных учебных заведениях Санкт-Петербурга, но и не чувствовать нужды в обеспечении своей столичной жизни. Точно так же Сибиряков поддерживал работу подобных обществ в г. Барнауле7 и г. Томске8. Интересно, что успешным выпускникам столичных вузов Иннокентий Михайлович предоставлял шанс продолжить обучение за рубежом.

Как отмечали современники, имея 70 стипендиатов, он «дал возможность очень многим молодым людям получить образование и встать в ряды интеллигентных работников, чем оказал большую услугу не только лично им, но и всему русскому обществу» (Головачев, 1903, с. 1).

В центре внимания Сибирякова были вопросы развития культуры и народного просвещения. Можно привести в пример факт оказания в 1884 году помощи музею и библиотеке г. Минусинска. Выделив сумму 9 тыс. руб. для строительства нового здания музея, он специально согласовал с архитектором план обустройства в нем большого зала для народных чтений. Также Иннокентий Михайлович взял на себя комплектацию фондов музея и библиотеки (Кон, 1902, с. 77). Звание почетного жителя города соответствовало его огромному вкладу в просвещение жителей Минусинска.

А.Л. Шанявский – деятельность «на благо и возрождение России»

Альфонс Леонович Шанявский (1837–1905) происходил из дворянского рода Царства Польского. Оставшись сиротой, в возрасте 7 лет он уехал в Россию, призванный Николаем I для военного обучения и прохождения службы. Бывший кадет, благодаря своим блестящим способностям и высоким моральным качествам, он дослужился до Академии Генерального штаба в Санкт-Петербурге и в 38 лет вышел в отставку в звании генерал-майора.

Судьбоносными в жизни Шанявского оказались два события. Первое – приглашение от графа Муравьева-Амурского послужить в Восточной Сибири. Приняв его, Альфонс Леонович открыл для себя край неизведанный, но полный безграничных воз- можностей для талантливого молодого человека. Второе событие – встреча в Иркутске со своей будущей женой Лидией Алексеевной Родственной, положившая начало совместной деятельности супругов на благо России: «Эти замечательные люди были не просто близкими друзьями. Они служили одному делу, одной идее» (Шноль, 2010, с. 71).

Оставив военную службу, Шанявский посвятил себя новому делу – с помощью самых современных технологий организовал добычу золота на реке Зея (приток Амура) и вместе со своей женой стал владельцем нескольких золотых приисков, приносящих немалую прибыль (Афанасьев, 2006). Благодаря этой деятельности супруги получили богатство, достаточное для безбедной жизни своей семьи и потомков, однако предпочли большую часть средств вложить в развитие российского образования.

Прежде всего Альфонс Леонович горячо поддержал идею Лидии Алексеевны о развитии высшего женского образования. В целях организации первого Женского медицинского института в Санкт-Петербурге супруги в общей сложности пожертвовали не менее 300 тыс. руб. (Афанасьев, 2006, с. 76, 94). На сайте Первого Санкт-Петербургского государственного университета им. акад. И.П. Павлова (преемника Женского медицинского института) сохранились сведения о вкладе семьи Шанявских, заложившем основы финансового фундамента института. Интересно, что за период с 1897 по 1917 год институт выпустил 13 тысяч женщин-врачей. Открыть дорогу в медицину женщинам в то время было особенно сложно. В воспоминаниях современников сохранился следующий эпизод: беспокоясь о том, что К.П. Победоносцев как влиятельный противник идеи женского образования будет голосовать против организации Женского медицинского института в Государственном Совете, Лидия Алексеевна лично уговорила его не приходить на заседание (Сабашников, 2011). Судьба и деятельность медицинского института волновали Шанявского. Даже на случай своей смерти он оговорил возможность передачи части движимого и недвижимого имущества в пользу данного учреждения9.

Однако главным благотворительным проектом своей жизни Альфонс Леонович считал открытие в Москве вольной (свободной) высшей школы. Для реализации этой идеи в 1882 году Шанявский стал домовладельцем здания на ул. Арбат и вошел в состав московского дворянства. Здоровье его ухудшилось, и он надеялся, что московский климат окажется более благоприятным для его легких. Постепенно он начал готовить общественное мнение к своему начинанию на «благо и возрождение России» в пользу тех, кто по тем или иным основаниям был лишен возможности получить образование вообще и высшее образование в частности.

В первую очередь Шанявский написал в Министерство народного просвещения, надеясь на поддержку идеи доступного народного образования. Он придал этой идее исторический размах, искренне считая, что сила и спасение России – в умных и образованных людях10.

Следующий шаг – подача заявления в Московскую городскую Думу. Шанявский предложил свое домовладение с доходом в 45 тыс. руб. на организацию работы учебного заведения и покрытие всех расходов, поставив единственное условие передачи дарственной – соблюдение установленных им принципов деятельности нового учреждения. В число слушателей он предложил включить молодежь от 16 лет без ограничения пола, национальности и вероисповедания, а также без документов о предыдущем образовании. В состав лекторов планировал имеющих научную степень и известных своими достижениями ученых мужчин и женщин. Для своего времени такие принципы организации учебного заведения были очень смелыми, но Шанявский искренне верил, что тем самым он добьется широкого просвещения народа11.

Возглавить специальную комиссию для работы над уставом, а также Попечительский совет будущего Народного университета Альфонс Леонович поручил своему другу – профессору М.М. Ковалевскому12, успешно организовавшему Вольный университет в Париже, что давало надежду на успех нового проекта. Заручившись согласием Максима Максимовича, Шанявский продолжил работать над составом комиссии для подготовки к открытию нового учебного заведения. С этой целью он обратился к известным ученым и реформаторам С.А. Муромцеву, Н.В. Сперанскому, К.А. Тимирязеву.

Известия от Московской городской Думы не заставили себя ждать. Собравшись на очередное заседание 25 октября 1905 года, думская фракция единогласно проголосовала за принятие с благодарностью домовладения А.Л. Шанявского для обустройства в нем нового Народного университета13.

Дни А.Л. Шанявского были уже сочтены. Понимая и принимая свое состояние, он торопился отдать последние распоряжения, поручив Лидии Алексеевне укомплектовать Попечительский совет и войти в него на правах пожизненного членства, а также выработать устав Московского Народного университета14.

А.Л. Шанявский успел получить известие от Московской городской Думы о предпринимаемых шагах по скорейшему воплощению в жизнь его проекта15. Зная по своему опыту, что эти намерения могут встретить сопротивление, Шанявский в своем заве- щании определил срок 3 года для открытия в Москве нового университета16.

Альфонс Леонович Шанявский скончался от сердечного приступа 7 ноября 1905 года, передав дело организации любимого детища в надежные руки Лидии Алексеевны Шанявской. Как и предполагал меценат, 3 года упорного труда потребовалось для того, чтобы открытие Московского народного университета им. А.Л. Шанявского состоялось. Университет проработал 10 лет (1908–1918 гг.), в последний учебный год число его слушателей достигло 7000 чел. Все время существования университета Л.А. Шанявская поддерживала его деятельность и духовно, и материально.

Заключение

Благотворительная деятельность И.М. Си-бирякова и А.Л. Шанявского оставила глубокий след в истории российского образования и культуры. Все профинансированные ими проекты продолжались и после их смер- ти. Часть из них приносит пользу по сегодняшний день. Так, преемником Женского медицинского института стал Первый Санкт-Петербургский государственный университет им. академика И.П. Павлова, который размещен в том же историческом здании. В стенах Московского городского народного университета им. А.Л. Шанявского на Миусской площади сегодня работает Российский государственный гуманитарный университет. Сохранилось строение и работают музей и библиотека в г. Минусинске.

На примере деятельности двух не очень известных современному российскому обществу меценатов Иннокентия Михайловича Сибирякова и Альфонса Леоновича Шаняв-ского можно убедиться в том, что для них благотворительность – это не подвиг, а естественное желание принести пользу своему Отечеству. Это та форма действенного патриотизма, которой так не хватает современным предпринимателям и просто богатым людям российского общества.