Национальная языковая репрезентация мира в лингвокультурологии

В последние десятилетия в лингвистических исследованиях можно часто встретить термины «физическая картина мира», «языковая картина мира», «научная картина мира». Термин «физический образ мира» в начале XX века ввел Г. Герц. По его словам, совокупность внутренних изображений объектов позволяет получить информацию об их внешнем содержании [1, c. 14]. Из античной литературы мы знаем, что физическая картина мира основана на модели космического центра мира. Как пишет А.М. Мостепнанеко, физическая картина мира – это обобщенный образ реальности и идеальная картина природы и представляет собой наиболее важные элементы научной картины мира, как система знаний о наиболее распространенных законах и характеристиках физического мира [2, с. 107].

Чем же отличается языковая картина мира от физической и научной? Какова роль языкового образа мира в нашем сознании?

Понятие «языковая картина мира» получило большое распространение в языке и литературе. В потоке постмодернистских наук лингвистические исследования последних лет тесно связаны с языковой картиной мира. Этот термин используется в философии, физике, антропологии несмотря на то, что интерпретируются по- разному. Картина мира реализует видение мира и служит ориентиром для деятельности человека. С языковой точки зрения это очень важно для нас. Картина мира – это специфическое видение и конструирование мира, основанное на логике понимания мира. Это специфический образ мира, а не его зеркальное отражение [3, с. 60].

В последней четверти 20-го века язык уже нельзя было рассматривать просто как абстрактную структуру. При его описании элементы и отношения языка сравнивались с объектами и вещью реального мира, точно так же, как это делалось в природе и точной науке [4]. Дело в том, что язык не существует как естественное явление, а функционирует в сознании человека. Мы используем его для реализации своих коммуникативных намерений в силу своих важных потребностей. Языковая картина мира создана в человеке и для человека. Следовательно, способ закрепления языка и когнитивная деятельность как средство коммуникации не могут быть отделены от самого носителя языка. Лингвистика, в том числе и кыргызское языкознание, достигла такой стадии развития, когда уже невозможно оставаться в рамках системноструктурной модели языка. В связи с этим необходимо изменить физические пространственные координаты языка как системы и поместить его в пространство человеческих координат.

В языкознании известны следующие определения картины мира:

• -    картина мира находится между двумя полюсами: наукой и мировоззрением, или ситуацией между философией и наукой;

• -    картина мира относится к мировоззрению, включающему социальную практику;

• -    картина мира – неонатуралистиче-ская концепция научного образа мира, отражающая философскую рефлексию;

• -    картина мира – это форма научного познания.

Философы Г.А. Брутян, Р.И. Павиленис предлагают еще один термин - « концептуальный образ мира ». Концептуальная картина мира более всеобъемлюща и масштабна, чем языковая картина мира. Потому что концептуальный образ включает в себя все образы и картины, которые приходят на ум. А языковая картина мира относится к языковым явлениям, словам, предложениям. Первая идея о языковом представлении мира принадлежит немецкому учёному Вильгельму фон Гумбольдту. Изучая связь между языком и мышлением, он писал, что мышление не зависит только от одного языка и каждый язык выражает мысль по-своему. Он предупредил, что различия между языками будут всегда, начиная от алфавита и заканчивая способностью чувствовать и видеть мир [5].

На наш взгляд, языковая картина мира базируется также на теориях представителей американской этнолингвистики, то есть на гипотезе лингвистической относительности Уорфа-Сепира. По их мнению, структура языка определяет структуру мышления и способность познавать мир [6]. Как известно, такие понятия, как языковая картина мира, научная картина мира, лексема и концепт занимают центральное положение в исследованиях этой области.

Вместе с другими парадигмами изучения языка в лингвистике XXI века появилась новая концепция связи языка с историей, географией, культурой народа, этнических групп, сформировавшее язык как чисто человеческий феномен. И если лингвистическое направление «языковая картина мира», имевшая в начале своего становления областью изучения общечеловеческие познания о мире, стимулируемые при помощи вербализации культурно значимых сведений, а также знаний, хранимых и передаваемых от поколения к поколению с помощью вербального кода [7], то уже в XXI веке оно несколько видоизменила свои ориентиры. В качестве области изучения данной проблемы избрана теперь «языковая картина мира», переходящая от общечеловеческой ориентации на ориентацию национально-языковую.

Мы считаем, что национальная языковая картина отражает в языке (на всех уровнях) элементы особого национального менталитета. Выступая при этом как хранилище национальной культуры народа, говорящего на данном языке. В этом контексте кочевая культура и хозяйственная деятельность кыргызского народа, ориентированная на животноводство, напрямую повлияли на формирование архетипа сознания и языковой самобытности. Животные были частью существования кыргызского народа. Издревле скотоводство было для кыргыза основным занятием. А молочные продукты и мясо составляло и основной рацион. Каждый кыргыз знал, как забивать барана и с юных лет знал строение внутренних органов домашнего скота. Он знал, отчего печень животного гладкая - там кровь сосредоточивается и очищается. Вот почему у кочевых народов словосочетания со словом « боор » (печень) широко используется в переносном значении. Данное слово ( боор ) могло обозначить гладкий склон горы, но чаще всего этим словом стали обозначать кровных родственников, так как боор — <печень> является сосредоточением крови.

Язык и прошлый опыт связанного с ним этнической группы создает культурные стереотипы, которые кажутся естественными в родном языке:

булак шыбырайт — тихо шепчет ручей кыш ачууланат — зима злится кун жылмайат — солнышко улыбается.

Но они будут представляться необычными, если бросить взгляд с позиций французского, немецкого, китайского и других языков. Поэтому выделить и обо- значить какие-то культурные или языковые особенности не удается, если не взглянуть на собственную культуру и язык с позиций другого языка, о чем писал еще В. фон Гумбольдт [5, с. 80-81].

В русской языковой картине душевное состояние ассоциируется у с сердцем, душой, небом, землей, теплом, полетом. В кыргызском языке тоже можно найти большое количество словосочетаний с этими компонентами. Например, жан (душа): жан берүү – умереть или дать жизнь; жан кечти- отпетая голова; жан сактоо – искать пропитание; жан тала-шуу- бороться со смертью, быть в агонии; жаны карайды – все опостылело; жанын сууруп алуу, жанын койбоо- не давать покоя никакого; жанын сеп алдыруу- оставить его в покое; жаны кулагынын учуна чыкты- он сильно испугался, у него душа в пятки ушла (букв. у него душа на макушку, или на концы ушей вылезла); чачы тик туруп жан кулактын учуна барды-волосы у него встали дыбом, душа в пятки ушла. Как видно данные выражение нельзя перевести дословно на другие языки, они требуют подыскивания эквивалента из другого языка, так как фразеологическое значение сопровождается эмоциональносмысловым и стилистическим выражением. На русский язык они передаются другими устойчивыми словосочетаниями близкими по смыслу.

Итак, мы можем сделать выводы, что описываемые фрагменты картины мира в языковом сознании кыргызов сформировался из архетипических представлений, берущих начало в глубокой древности.

Следовательно, у каждой этнической группы есть своя духовная способность воспринимать реальный мир. Различные языки, изображая картину мира, указывают на то, что существует национальный образ мышления. Национальный образ мира координировался на протяжении веков в историческом и географическом развитии этносов и рассматривался как национальная картина мира этого этноса, как лингвистическая интерпретация явлений окружающей действительности.