Накануне потопа: подготовка территории Камского водохранилища к наполнению (1930‒1950-е годы)

Использование водных ресурсов для выработки электроэнергии признавалось советской властью одним из важнейших направлений энергетической отрасли. Расцвет в строительстве гидроэнергетических гигантов пришелся на 1950-е гг., когда возведение новых ГЭС приобрело комплексный характер и велось в разных уголках страны на реках Поволожья, Сибири, Украины. Многие из этих сооружений играли особую роль как в экономическом, так и в идеологическом плане, войдя в число великих строек коммунизма. Реализация подобных мегапроектов приносила не только дешевую электроэнергию, но и вела к серьезным трансформациям природного и социально-экономического ландшафта прибрежных территорий. Подготовка к созданию будущего водохранилища, сооружение которого было неотъемлемой частью строительства любой крупной ГЭС, предполагала сложных комплекс типичных направлений деятельности, среди которых переселение местных жителей, перенос жилых домов, общественных

зданий и промышленных объектов, освоение новых сельскохозяйственных земель, очистка лесной растительности, строительство защитных сооружений, археологические исследования и множество других работ, за которые были ответственны десятки различных организаций и ведомств. Эффективность проведения этих мероприятий в зоне затопления приобретала особую важность, напрямую влияя как на сроки сооружения ГЭС, так и на успешность хозяйственной эксплуатации водоема в дальнейшем.

Ранние работы, посвященные начальному опыту советского гидростроительства, выходят свет еще в ходе сооружения первых крупных ГЭС на территории страны [Как строится Волховская…, 1923; Каменецкий , 1934]. С 1960-х гг., в период продолжающегося активного строительства новых крупных ГЭС, начинают публиковаться обобщающие работы, в которых гидроэнергетика рассматривается в комплексном ключе [Волжский и Камский каскады…, 1960; Нестерук , 1963; Бабарин и др., 1982]. Внимание современных исследователей все больше привлекает процесс сооружения отдельных крупных водохранилищ. Так, определены особенности подготовки к наполнению территории Куйбышевского [ Бурдин , 2006], Новосибирского [ Абла-жей , Косицын , 2025], Чебоксарского [ Русинова , 2022], Верхневолжских [ Бурдин , 2011], Ангарских [ Рябов , 2016] и других водохранилищ. Авторами этих работ на основе богатой источниковой базы были продемонстрированы масштабы социально-экономического ущерба от строительства гидроэлектростанций.

Некоторые аспекты строительства Камского гидроузла и последствия его сооружения рассматривались исследователями ранее. В рамках диссертационных работ, вышедших в первые десятилетия после создания водохранилища, были изучены изменения планировок прибрежных сельский поселений [ Жмудский , 1955] и экономико-географические аспекты влияния Камской ГЭС на народное хозяйство региона [ Сметанич , 1967]. Ход возведения станции стал привлекать интерес историков в последние годы. Так, были изучены проблемы сооружения станции в 1930–1940-е гг. [ Пименова , 2025; Глушков , 2020, 2022; Мохова , 2021; Ренев , 2024], а также вопросы хозяйственного освоения только что созданного водоема [ Ренев , 2026]. Вместе с тем проблема подготовки территории будущего Камского водохранилища еще не становилась предметом отдельного исследования.

Источниковую основу составили материалы федеральных (ГАРФ, РГАЭ), региональных (ГАПК, ПермГАСПИ), муниципального (АОАИМО) и ведомственного (Архив ПАО «РусГидро» – «Камская ГЭС») архивов. Они отражают планы по созданию нового водоема, зоны ответственности между ведомствами и органами исполнительной власти в этом процессе, перечень работ, необходимых для подготовки территории будущего водохранилища к наполнению, основные проблемы, возникающие в ходе их выполнения, и оценки успешности этих мероприятий.

В статье проанализирован ход сооружения Камского водохранилища в 1930–1950-е гг. Реализация подобного крупного проекта по преобразованию природного и социального ландшафта территории требовала выполнения ряда разнообразных работ. Данное исследование сосредоточено на наиболее масштабных аспектах этого процесса, среди которых предварительные изыскания в границах будущего водохранилища, переселение местных жителей, перенос зданий и сооружений, очистка лесопокрытой площади, а также развитие новой социальной инфраструктуры взамен затопляемой. Многие другие сопутствующие мероприятия, к которым можно отнести, например, археологические обследования, становление новой речной инфраструктуры, рекреационное освоение водоема, не являются предметом этого исследования и нуждаются в отдельном изучении. Второй немаловажной задачей явилось соотнесение опыта создания Камского водохранилища с контекстом реализации иных гидроэнергетических проектов, реализуемых советской властью в изучаемый период, которое позволило определить специфику сооружения Камского гидроузла на фоне других строек.

Подготовка территории Камского водохранилища в 1932‒1937 гг.: планы и подходы

Решение о возведении крупного гидроузла на р. Каме недалеко от г. Перми были принято на XVI съезде ВКП(б). Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 23 марта 1932 г. дало начало строительству Камской ГЭС и еще двух станций на р. Волге в Иваново-Вознесенском и Нижего- родском районах. Для сооружения станций было создано специальное управление «Средволго-строй», которому предписывалось окончить работы по этим объектам к весне 1935 г. В составе организации было выделено управление «Средволгопермстроя», которое находилось в г. Перми и занималось вопросами возведения Камской ГЭС (Постановление СНК СССР…, 1932, с. 195).

В соответствии с проектами Камского гидроузла, которые разрабатывались с 1932 по 1936 г., нормальный подпорный горизонт Камского водохранилища, т.е. отметка высоты водной поверхности, до которой водоем наполняют в обычных условиях, равнялся 104,75 м. В таком случае, по расчету проектировщиков, под воду должно было бы уйти 141 990 га, на которых располагалось 261 поселение с населением свыше 62 тыс. человек (РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 34. Д. 153. Л. 27).

Организацией мероприятий по подготовке ложа водохранилища занимался отдел отчуждений «Средволгостроя», в структуре которого был создан пермский участок, фактически начавший свою работу только во второй половине сентября 1932 г. Его начальник И. Телесов находился в непосредственном подчинении отдела отчуждений под руководством М. Дробышевского, пребывавшего на других объектах строительства (ГАПК. Ф. Р-207. Оп. 2. Д. 141. Л. 49). Подобное положение дел, с одной стороны, сковывало начальника участка в действиях и мешало оперативному решению вопросов, с другой – снижало уровень контроля над его работой.

Отчуждение первых земельных участков произошло уже в конце 1932 г., когда на территории п. Левшино под площадку будущего предприятия было изъято 576 строений общей стоимостью 367 958 руб. 80 коп. (Там же; ГАПК. Ф. Р-207. Оп. 2. Д. 156. Л. 101). Единая система оценки стоимости имущества не была принята, поэтому сумма компенсации высчитывалась на основе сразу нескольких различных оснований. В частности, в расчет были взяты ценники Уральского областного инвентаризационного бюро 1928 г., страховые оценки, районные лимиты на 1932 г. по Уральской области, таблицы лимитов стоимости по данным Коммунального банка на 1932 г., кубатурная стоимость, выработанная самой оценочной комиссией с учетом стоимости строительных материалов, оплаты рабочих рук и других расходов, связанных со строительством (ГАПК. Ф. Р-207. Оп. 2. Д. 141. Л. 49).

Отсутствовала и система контроля за средствами, которые выплачивались переселенцам. Так, согласно статистическим данным отдела, только 25 % получивших компенсации вложили их в восстановление своих жилищных условий, а 75 % – устроились за счет уплотнения имеющейся жилплощади (ГАПК. Ф. Р-207. Оп. 2. Д. 156. Л. 101). Дальнейшее использование подобной системы создавало бы угрозу жилищного кризиса. Помимо этого, отдел отчуждений указывал и нежелание местных жителей переселяться, отмечая, что новость о сооружении станции «не встретила должного сочувствия у населения» (ГАПК. Ф. Р-207. Оп. 2. Д. 141. Л. 49 об.).

В дальнейшем отдел отчуждений так и не смог приступить к переселению в 1930-е гг. и улучшить систему переноса зданий и сооружений. Основной его работой оставалось определение границ будущего затопления и подсчет числа переносимых объектов инфраструктуры на отметке уровня водохранилища в 104,75 м, а также определение стоимости этих мероприятий (Там же. Л. 63 об., 84).

В 1935 г. управление «Средволгопермстрой» было переименовано в «Государственное строительство Камской ГЭС “КамГЭСстрой”» (ГАПК. Ф. Р-207. Оп. 3. Д. 907. Л. 1). В этом же году в составе управления строительства был организован отдел хозяйственного освоения гидроузла, находящийся в непосредственном подчинении начальнику строительства, который, в отличие от отдела отчуждений, находился уже в непосредственном подчинении начальнику строительства. Отдел должен был заниматься проблемами влияния нового водохранилища на разные отрасли хозяйства, составлять проекты переселения с затопляемой территории, защиты и переноса промпредприятий, а также участвовать в разработке проектов хозяйственного освоения водоема (ГАПК. Ф. Р-207. Оп. 2. Д. 157. Л. 5).

На этом же этапе поднимаются вопросы, связанные с лесоочисткой территории, однако сохранившаяся документация не позволяет в полной мере оценить масштабы проделанной работы. Известно, что вырубка велась силами самого строительства и оплачивалась лесным органам по специальной таксе. В ноябре 1936 г. руководство «КамГЭСстроя» давало оценку, что в зоне затопления находится до 3,3 тыс. га леса. Главной проблемой этого процесса строитель- ство признавало самовольные вырубки и пыталось усилить контроль за этой территорией (ГАПК. Ф. Р-207. Оп. 2. Д. 182. Л. 21).

На практике неопределенность со строительством самой станции в 1932‒1937 гг., которая отличалась недостаточным и скачкообразным характером финансирования (ГАПК. Ф. Р-207. Оп. 2. Д. 21. Л. 153), тормозила проведение работ в зоне будущего водохранилища. Проект станции, многократно перерабатываемый в течение нескольких лет (РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 34. Д. 153), был принят лишь в 1937 г. В соответствии с ним отметка нормального подпорного уровня водохранилища была повышена до 107 м ( Александров , 1946, с. 6). Число уходящих под воду территорий увеличилось на 16,81 % ‒ до 165 852 га (РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 43. Д. 1136. Л. 4), что влияло на рост объема работ в зоне затопления и необходимых для их проведения затрат. Увеличение масштаба планируемого затопления вписывалось в наметившуюся к середине 1930-х гг. общую тенденцию повышения подпорных отметок создаваемых водохранилищ до фактически максимально возможного уровня [ Бурдин , 2011, с. 13].

Вместе с утверждением проекта увеличился и объем финансирования строительства, однако ассигнований на мероприятия в зоне затопления по-прежнему было недостаточно. Так, в 1937 г. планировалось потратить на эти нужды чуть более 62 тыс. руб., что не могло кардинально изменить ситуацию (ГАПК. Ф. Р-207. Оп. 2. Д. 578. Л. 53). В августе этого года возведение Камского гидроузла было остановлено полностью из-за сложного геологического строения в месте строительства. За 5 лет было отчуждено всего 5 тыс. га земли, что составляло всего 3 % от затапливаемой территории в соответствии с проектом 1937 г. (ГАПК. Ф. Р-207. Оп. 2. Д. 195. Л. 29).

Таким образом, подготовка территории будущего водохранилища к наполнению на этом этапе столкнулась с рядом проблем, а темпы ее проведения были далеки от плановых. Отсутствие специально разработанных систем оценки домовладений и четкого механизма их отчуждения вело к низкому контролю за процессом переселения. Недостаток финансирования не позволил строительству начать переход к переселению местных жителей и переносу зданий и сооружений в зоне затопления, а также развернуть широко процесс отчуждения земель. Дополнительным фактором, тормозящим этот процесс, стала длительная неопределенность с уровнем нормального подпорного горизонта, которая не позволила произвести полную оценку ущерба от создания водоема.

Переселение местных жителей из зоны создания Камского водохранилища в послевоенное время

Постановлением СНК СССР от 18 января 1944 г. сооружение Камского гидроузла было возобновлено (ГАПК.Ф. Р-207. Оп. 3. Д. 907. Л. 1), однако строительству вновь не хватало финансирования, поэтому до второй половины 1948 г. оно так и не вступило в свою активную фазу работ. С увеличением ассигнований на возведение станции в августе 1948 г. актуализировался вопрос о создании водоема.

Уровень нормального подпорного горизонта водохранилища, который определял масштаб затопления, аналогично проекту 1937 г. был принят на отметке 107 м, однако в связи с устареванием и неполнотой прежних данных многие обследования необходимо было проводить заново. Согласно постановлению Совмина СССР № 668, Министерство электростанций СССР должно было произвести изыскания, составить проект переселения из зоны затопления Камского водохранилища и представить его совместно с Молотовским облисполкомом к четвертому кварталу 1949 г. (ГАПК. Ф. Р-1133. Оп. 1. Т. 1. Д. 823. Л. 45). На деле составление проекта серьезно затягивалось из-за противоречий между органами исполнительной власти Моло-товской области и Управлением Большой Волги «Гидроэнергопроекта» Министерства электростанций. Документ не был согласован даже к концу 1950 г., что тормозило начало реальных работ в зоне затопления (ГАПК. Ф. Р-1133. Оп. 1. Т. 1. Д. 825. Л. 1). Причина крылась в финансовых спорах. Расходы на этот широкий перечень подготовительных мероприятий ложились на плечи треста «КамГЭСстрой», относившегося к Министерству электростанций, поэтому Управление Большой Волги того же ведомства стремилось снизить их сметную стоимость. В свою очередь, Молотовский облисполком часто не соглашался с этими оценками. Например, рассмотрев в 1949 г. схему переселения и хозяйственного устройства колхозов, затрагиваемых созданием водохранилища, он указывал, что размеры предполагаемой компенсации были занижены: из 46 тыс. 17 га сельскохозяйственных земель, которые должны были уйти под воду, компенсация полагалась только по площади 6 тыс. 325 га, или 13,8 % (ГАПК. Ф. Р-1133. Оп. 1. Т. 1. Д. 823. Л. 45).

Совмин СССР в декабре 1950 г. обязал составить технический проект переселения к августу следующего года. Параллельно с этим должны были начаться изыскательные, геосъемоч-ные и проектно-изыскательные работы, а также составление технической документации (ГАПК. Ф. Р-1133. Оп. 1. Т. 1. Д. 825. Л. 2‒3).

В июне 1951 г. облисполком выпустил решение, в котором принял план переселения, в также определил перечень работ, которые должны были выполнить районные и городские исполкомы. В течение 10 дней они должны были довести до всех жителей информацию о сроках переселения, обеспечить своевременное выполнение всех работ по оценке зданий и сооружений, организовать переселение в установленные сроки, обеспечить в колхозах создание бригад для переноса старых или строительства новых домов, предоставить транспорт для перевозки домов и имущества, наладить местное производство оконных и дверных косяков, рам и дверей, создать условия для медицинского и бытового обслуживания, а также провести разъяснительную работу о порядке и условиях переселения (ГАПК. Ф. Р-1133. Оп. 1. Т. 1. Д. 826. Л. 33–34).

В соответствии с тем же решением была утверждена инструкция «О порядке определения расходов по переселению населения, переносу строений и оценке неиспользованных затрат труда и средств, переселяемых домохозяйства в связи со строительством Камской гидроэлектростанции». В состав оценочных комиссий в сельской местности входили представители райисполкома (председатель), райсельхозотдела, райфинотдела и «КамГЭСстроя», в городской – представители горисполкома (председатель), горкоммунотдела, горфинотдела и «КамГЭСстроя». Комиссия должна была лично осмотреть строения, установить процент их износа, а далее по нормативным расценкам определить стоимость переноса зданий, а также размер компенсации за посевы, садовые, ягодные, декоративные насаждения, мелиоративные сооружения и другие неиспользованные затраты труда (Там же. Л. 56, 60).

С целью переноса зданий и сооружений из зоны затопления в 1951 г. было создано несколько строительных трестов. «Молотовоблагржданстрой» занимался переносом и восстановлением городских жилых строений и зданий культурно-бытового назначения. «Моло-товсельстрой» был создан для переноса и восстановления зданий и сооружений в сельской местности (ГАПК. Ф. Р-1133. Оп. 1. Т. 1. Д. 825. Л. 5). На «Облжилкоммунстрой» были возложены обязанности по переносу, новому строительству и ремонту объектов жилищнокоммунального хозяйства, а также капитальному ремонту учреждений областных отделов народного образования и здравоохранения (ГАПК. Ф. Р-1133. Оп. 1. Т. 1. Д. 823. Л. 55).

Несмотря на наличие трестов, созданных специально для организации переселения, и принятых механизмов оценки строений и их переноса, на практике подготовка ложа водохранилища шла недостаточными темпами по ряду причин. Работа по переселению местных жителей была слабо организована. Показательна ситуация, сложившаяся в Чёрмозском районе в 1951 г. Местный райисполком в течение года семь раз обсуждал вопросы, связанные с подготовкой к затоплению ложа водохранилища, разрабатывал конкретные мероприятия, но фактически не выполнял их. Вместо двух оценочных комиссий, которые должны были работать в городе и сельской местности, функционировала только первая, в результате чего из 1920 домовладений было оценено всего 1029 (ПермГАСПИ. Ф. 105. Оп. 18. Д. 423. Л. 13). Автотранспортная контора, созданная для перевозки домов на новое место, недостаточно снабжалась бензином, а сами автомобили использовались зачастую не по назначению, поэтому была оказана помощь всего 31 домохозяйству. Дирекция Чёрмозского металлургического завода вопросами переноса ведомственного жилья и своих помещений из зоны затопления не занималась вовсе и отказывала в вопросах переселения (Там же. Л. 13‒15). Слабый контроль со стороны местной исполнительной власти за исполнением своих решений напрямую влиял на неудачи в процессе переселения местных жителей.

Остро стоял вопрос снабжения. В 1951‒1952 гг. продажа фондируемых строительных материалов не был организована «КамГЭСстроем» вовсе, что вынуждало переселенцев самостоятельно их заготавливать или же покупать по рыночным ценам (ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 7. Д. 341. Л. 17). После открытия продаж стройматериалов наблюдались сложности с их получением. Например, в г. Соликамске для получения в магазине такого простого материала, как пакля, жители могли дожидаться полтора дня (ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 7. Д. 2083. Л. 32). Рабочей силы для переноса зданий и нового строительства также не хватало. Так, в справке о ходе работ, составленной Молотовской городской плановой комиссией в апреле 1953 г., отмечалось, что во всем городе на сносе и сборке зданий был задействован всего 21 человек; они работали лишь на одном строящемся доме (ГАПК. Ф. Р-1014. Оп. 1. Д. 659. Л. 60).

Сведения о числе домохозяйств в границах будущего водохранилища уточнялись уже по ходу процесса переселения, что влияло на заметное увеличение общего объема работ. Например, только в 1955 г., за год до второй очереди наполнения водохранилища, в списки переносимых зданий был включен ранее не учтенный 251 жилой дом (ГАПК. Ф. Р-1133. Оп. 1. Т. 1. Д. 877. Л. 127).

Другим фактором, усложняющим процесс переселения, стало нежелание местных жителей переселяться из зоны затопления. Часть из них обращалась в органы исполнительной власти. Так, жителей заречной части Соликамска, в пределах которой 108 домов попадали зону затопления, не согласились с решением местного горисполкома о переселении, вследствие чего обратились сначала в Молотовский облисполком, а, не получив нужного результата там, ‒ в Совмин РСФСР (ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 7. Д. 2083. Л. 37). Один из жителей Пермско-Ильинского района обращался в «КамГЭСстрой» с аналогичным предложением (АОАИМО. Ф. 1. Оп. 3. Д. 61. Л. 16). Подобные жалобы местных жителей оставались без удовлетворения, но затягивали процесс переселения. Встречались и случаи отказа от переноса своего дома и без обращений в органы исполнительной власти. Так, житель д. Феклята, переселившись в другой поселок, оставил дом пустым и не принимал никаких мер к его переносу (Там же). В другом случае владельцы 13 домов, находившихся в Чёрмозском районе, получили первую часть компенсации за переселение, но отказались переносить свои дома, в связи с чем райисполком принял решение оставить их на этот месте и взыскать выданные этим семьям средства.

Совокупность вышеуказанных проблем не позволяла выполнить необходимые мероприятия по переселению вовремя, что приводило к неоднократному переносу этих сроков. Так, Совмин РСФСР в конце 1950 г. постановил закончить все работы к весне 1953 г. (ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 7. Д. 342. Л. 17), в августе 1952 г. эти сроки были продлены до весны 1954 г. (ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 7. Д. 343. Л. 21). Еще через год, в августе 1953 г., к весне 1954 г. необходимо было окончить лишь работы по первой очереди затопления, а по второй - к весне 1956 г. (ГАПК. Р-1133. Оп. 1. Т. 1. Д. 846. Л. 78-80). Однако даже к весне 1956 г. переселение не было полностью окончено. Молотовский облисполком временно оставил в зоне подтопления и заболачивания 184 частных домовладений, мероприятия по ним планировалось завершить до 1 ноября 1956 г. По данным управления водохранилищ Министерства электростанций СССР, на осень 1956 г. из зоны затопления было перенесено 20 778 строений, из которых 10 087 были частным домами (РГАЭ. Ф. 7964. Оп. 4. Д. 788. Л. 11).

Таким образом, задержки в разработке технического проекта переселения, проблемы с контролем со стороны органов исполнительной власти, межведомственным взаимодействием, недостатком снабжения и нехваткой рабочей силы напрямую влияли на срывы планов по переселению и привели к тому, что оно не было окончательно завершено даже к моменту второй очереди наполнения водохранилища. Большинство из отмеченных трудностей проявлялись в ходе аналогичных мероприятиях при сооружении других гидроузлов. В той или иной мере они были характерны для подготовки лож Куйбышевского [ Бурдин , 2006, с. 80], Чебоксарского [ Русинова , 2022, с. 43] и Ангарских водохранилищ [ Рябов, 2016, с. 164-167].

Лесоочистка ложа Камского водохранилища в 1950-е гг.

В границы будущего водохранилища попадали значительные массивы лесной растительной, очистка которой являлась неотъемлемой и обязательной частью санитарной подготовки ложа будущего водоема. В силу Постановления Совета министров СССР № 4853 «О расчистке покрытой лесом площади в зоне затопления водохранилища Камской гидроэлектростанции» от 26 ноября 1951 г. для организации вырубки леса был создан трест «Спецлесзаг», подчинявшийся Министерству лесной промышленности СССР (ГАРФ. Ф. Р-8300. Оп. 13. Д. 781. Л. 2). Позже «Спецлесзаг» согласно постановлению Совмина СССР № 2436 от 23 мая был включен в комбинат «Молотовлес», а в его составе было организовано шесть леспромхозов (ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 86. Д. 1693. Л. 92, 98). На трест были возложены обязанности с 1952 г. по 1-й квартал 1955 г. заготовить 2 млн 510 тыс. м3 древесины в зоне затопления (ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 86а. Д. 6166. Л. 20). Необходимо было вырубить 3 млн 452 тыс. м3 лесов Гослесфонда площадью 57 тыс. 669 га и очистить 13 тыс. 568 га земель колхозов от леса и кустарника в 1952‒1955 гг. (ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 7. Д. 343. Л. 31).

Темпы выполнения этих работ были далеки от плановых. В первые годы разворота мероприятий по подготовке ложа, в 1951‒1952 гг., наиболее остро встает вопрос нехватки рабочей силы на лесозаготовках и недостатка жилья для размещения кадрового состава. Например, по состоянию на 1 октября 1952 г. в леспромхозы за девять месяцев с начала года было принято 3095 семей, что составило 68,7 % от плана. Вместо 94 тыс. м3 жилплощади, подлежащей строительству, было сдано 76 тыс. 702 м3, а вместо 750 индивидуальных домов было введено 157, или всего 29 %. Так, 366 семей переселенцев не было обеспечено жильем, свыше 200 проживали в леспромхозах без печей, 800 не имели приусадебных участков, 1088 – сенокосных угодий, 2905 – коров в личном пользовании. По этой причине 723 семьи выбыло из леспромхозов (ГАПК. Р-1133. Оп. 1. Т. 1. Д. 838А. Л. 1). Нерешенный вопрос с рабочей силой и издержки, связанные с вводом новой жилплощади, напрямую влияли на объемы выполненных работ: за 1952 г. было снято всего 200 тыс. м3 древесины с площади 1 тыс. 403 га, т.е. около 2 % от общего объема работ (ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 7. Д. 341. Л. 20).

С приближением первой очереди затопления, которая должна была состояться весной 1954 г., ситуация с кадрами улучшилась, однако ход работ по лесоочистке по-прежнему существенно отставал от плановых показателей. Более того, темпы лесоочистки во второй половине 1953 ‒ начале 1954 гг. не поднимались, а систематически снижались. Так, трестом «Спецлесзаг» в третьем квартале 1953 г. было очищенно 5797 га, а в четвертом – 3140 га, т.е. на 46,9 % меньше. За январь ‒ февраль 1954 г. было выполнено еще меньше работ – 1801 га (ГАРФ. Ф. Р-8300. Оп. 12. Д. 3471. Л. 45). Причина сложившейся ситуации крылась в том, что лесоочистка в зоне затопления производилась в основном в направлении заготовки деловой древесины, а очистка ложа водохранилища носила попутный характер. Например, в Иньвен-ском леспромохозе «Спецлесзага», созданном специально для очистки леса и кустарника в зоне затопления, в январе 1954 г. из 661 рабочего на лесоочистке был занят всего 101 человек, или 15,3 %, а на лесозаготовках задействовано 560, или 84,7 %. За день очищалось в среднем 3,9 га. Лишь с марта ситуация начала меняться. Так, за первые 15 дней месяца трестом было очищено 1893 га, т.е. больше, чем за два предыдущих (Там же).

Другой проблемой стало отсутствие у Управления лесного хозяйства Молотовской области актуальных сведений о лесопокрытых площадях, подлежащих затоплению, а также о характере лесонасаждений, что крайне затрудняло работу леспромхозов. Уже в ходе работы выявлялись неучтенные площади со значительными лесонасаждениями. Для разработки этих площадей требовались дополнительная рабочая сила и средства, что дезориентировало леспромхозы, занимающиеся лесоочисткой. Например, Висимскому леспромхозу треста «Молотовсель-хозлесзаг» был отведен участок размером 1118 га. После разбивки его на делянки и последующего обмера в натуре выяснилось, что фактическая площадь составляет 1900 га, т.е. увеличилась на 782 га (ГАРФ. Ф. Р-8300. Оп. 12. Д. 3471. Л. 47).

Сложившаяся ситуация привела к тому, что в марте ‒ апреле 1954 г. на работы по лесо-очистке были выделены дополнительные денежные и материальные средства (ГАРФ. Ф. А-259.

Оп. 7. Д. 4039. Л. 71). С их помощью удалось завершить работы к намеченным срокам и начать с середины апреля наполнение водохранилища первой очереди. Однако очистка ложа от леса и кустарника в такой спешке была выполнена некачественно. Так, в ходе наполнения водоема к плотине Камской гидроэлектростанции подплыло не менее 100 тыс. м3 древесины, которая создавала угрозу аварийной ситуации и требовала дополнительных затрат на ее уборку (ГАРФ. Ф. Р-8300. Оп. 14. Д. 936. Л. 1).

При подготовке ко второй очереди наполнения вышеуказанные проблемы сохранялись. Низкие темпы лесоочистки способствовали тому, что к 1 февраля 1956 г. было убрано 93 тыс. 443 га леса из 105 тыс. 454 га (88,6 %), а к началу марта – 95 тыс. 983 га (91 %). Низкому качеству работу сопутствовала их слабая организация. Например, «Главлесосплав» в соответствии с приказом Министерства лесной промышленности от 23 мая 1955 г. должен был очистить на территории будущего Косьвинского залива 1530 га леса, однако к этим работам организация приступила только в ноябре (ГАРФ. Ф. 8300. Оп. 13. Д. 781. Л. 81). К началу наполнения водохранилища второй очереди было вырублено 864 га, но не подготовлено к затоплению в соответствии с требованиями технических условий, а 2 тыс. 990 га осталось не вырублено на корню (РГАЭ. Ф. 7964. Оп. 4. Д. 788. Л. 11). Эту лесную растительность, находившуюся выше отметки 105 м, предполагалось вырубить в зимний сезон ‒ период максимальной сработки водохранилища (Там же. Л. 13).

Подобная ситуация была типичной для советских гидроэнергетических проектов. Так, исследователь Е. А. Бурдин отмечает, что значительный объем лесных массивов был затоплен в ходе создания водохранилищ Волжского каскада [ Бурдин , 2011, с. 13]. Подтверждает системный характер данной проблемы и постановление Совета министров СССР № 1045 от 15 сентября 1958 г., в котором прямо говорилось, что «работы по вырубке леса и по лесоочистке в зонах затопления выполняются с запозданием и с нарушением технических условий», что, в свою очередь, влияло на трудности ведения рыбного хозяйства в водоемах (О воспроизводстве и об охране…, эл. ресурс).

В случае с Камским водохранилищем неудачи в процессе лесоочистки стали следствием ряда причин, влиявших на низкие темпы выполнения этих работ. Если в первые годы подготовительных мероприятий основной проблемой была нехватка трудящихся в леспромхозах, то к моменту наполнения водохранилища на процесс очистки лесной растительности влияли неактуальные данных об их объеме и плохая организация этих работ.

Инфраструктурные изменения прибрежных территорий в связи с созданием Камского водохранилища

Сооружение Камского гидроузла изменило прежде всего облик сельских населенных пунктов. В соответствии с техническим планом переселения созданием Камского водохранилища было затронуто 291 поселение, из которых 88 % населенных пунктов относились к сельской местности и только 12 % к городам и поселкам городского типа (АКГЭС. Технический проект переселения…). Согласно Д. А. Жмудскому, который исследовал изменения планировок колхозных селений в районах строительства в ходе создания водохранилища, существовало три метода выбора мест для переселения. Дома переселенцев переносили на более высокие отметки в пределах этих же поселений, создавали новое на специально отведенной площадке, либо перемещали жилые здания нескольких затапливаемых населенных пунктов в один центральный. Именно последний способ автор характеризовал как основной [ Жмудский , 1955].

Такая стратегия помогала сэкономить средства на создание новой инфраструктуры, но все еще требовала значительных денежных и человеческих ресурсов. Так, по расчетам Моло-товского облисполкома, осенью 1952 г. для переноса 5500 домов потребовалось бы 5 млн 362,5 тыс. м2 земли для размещения селитебных участков, зданий соцкультбыта и новых улиц, а стоимость сооружения на них новых дорог протяженностью 54 км оценивалось в 4,9 млн руб. (ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 7. Д. 344. Л. 8–9).

Помимо этого, необходимо было связать и сами населенные пункты между собой. В соответствии с проектным заданием по выносу дорог из зоны затопления Камского водохрани- лища необходимо было перенести 219,4 км дорог, 97 мостов длиной в 2184 п. м, 14 дамб и плотин длиной 7,5 п. м, а также 10 переправ длиной 14,4 п. м. Стоимость работ составила 14 млн 470 тыс. руб. (ГАПК. Ф. Р-1040. Оп. 1. Т. 1. Д. 749. Л. 2). Восстановлению, в свою очередь, подлежало всего 35 дорог длиной 81,1 км и 1008 п. м искусственных сооружений, что было меньше в 2,7 и 2,1 раз по сравнению с затопляемой инфраструктурой соответственно (ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 7. Д. 4039. Л. 52; Д. 344. Л. 16).

Вместе с тем вставал вопрос об обеспечении домов переселенцев водой и электричеством. Мероприятия по организации водоснабжения переселяемых колхозов, утвержденные решением № 371 от 9 апреля 1952 г. Мотовского облисполкома, предусматривали бурение артезианских скважин в 24 колхозах и строительство водопроводов в трех колхозах на общую сумму 2 млн 917,1 тыс. руб. (ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 7. Д. 344. Л. 13). Стоимость реконструкции сельских электросетей и электроустановок в зоне затопления Молотовский облисполком оценивал в сумму 1 млн 557 тыс. руб. (Там же. Л. 11). Данный массив работ редко выполнялся в срок, поэтому многие переселенцы были длительное время оторваны от этих инженерных сетей. Окончательное завершение работ затянулось на десятилетия. Например, согласно титульному списку «работ для строительства будущих лет, по объектам коммунального хозяйства Пермского облисполкома, связанных с завершением работ в зоне водохранилища Камской ГЭС», в 1968 г. до сих пор производились работы по водоснабжению д. Бобки, п. Пожва и г. Усолье (Там же. Л. 13).

Проявлялись и проблемы межведомственного взаимодействия, наглядно отразившиеся в сметах, связанных с восстановлением социальной инфраструктуры. В зоне затопления оказалось 29 зданий лечебных заведений, из которых, согласно данным инвентаризации, подлежали переносу 22 объекта. Оценка стоимости этих работ Министерством электростанций составила 1 млн 306,4 тыс. руб.; смета, составленная Молотовским облисполкомом, предполагала итоговую сумму в 2 млн 370,52 тыс. руб. (ГАПК. Ф. Р-1133. Оп. 1. Т. 1. Д. 858. Л. 30–31). Стоимость работ расходилась в более чем 2 раза, и разрыв достигал 1 млн руб., что вынуждало Молотов-ский облисполком обращаться в вышестоящие органы исполнительной власти с просьбами о пересмотре финансирования.

Подобные финансовые споры уменьшали время на выполнения этих работ, что отражалось не только в срывах сроков по переносу инфраструктуры, но и на качестве выполнения этих работ. Показателен случай, произошедший на Левшинском участке треста «Моло-товстрой». Из-за сжатых сроков работы по кирпичной кладке в ходе строительства школы на 400 мест велись в зимний период. Весной в результате изменения температур произошла неравномерная осадка шлака, которым заполняли выстроенные колодцы, и две стены строящегося здания рухнули (ГАПК. Ф. Р-1014. Оп. 1. Д. 659. Л. 68). Всего в зону затопления попадало 78 объектов народного образования, из которых 57 подлежало переносу, а 21 полагалось ликвидировать. Общая сумма затрат на работы по перенесу школьных зданий по смете составила 5 млн 862,9 тыс. руб. (ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 7. Д. 344. Л. 13, 18).

В зону затопления попадало 160 предприятий и организаций союзного подчинения, в том числе Добрянский, Чёрмозский, Майкорский, Полазненский, Пожвинский, Сылвенский заводы со всем комплексом производства и оборудования. Общее количество зданий, подлежащих переносу и сносу, по предприятиям союзных министерств равнялось 5049 объектам. Так как предприятия были заняты производством и зачастую не прилагали достаточных усилий на подготовку их территории к затоплению до остановки их работы, то перенос относящихся к ним зданий и сооружений осуществлялся в сжатые сроки. Например, Молотовский облисполком 29 февраля 1956 г., за несколько месяцев до наполнения второй очереди, выпустил решение об оказании помощи Чёрмозскому и Майкорскому заводам, в котором обязывал выделить дополнительные средства на строительство и перенос отдельных зданий и сооружений, а также оказать содействие другими способами (Ф. Р-1133. Оп. 1. Т. 1. Д. 873. Л. 70‒72). Через полгода, 13 сентября 1956 г., облисполком выпустил новое решение, в котором указывал на неудовлетворительный ход этих работ. В городе так и не было начато строительство нового кирпичного завода, не были восстановлены и другие объекты инфраструктуры, такие как, например, временная электростанция, Дом учителя и пекарня (Там же. Л. 102‒104).

Таким образом, возведение новой инфраструктуры и восстановление старых объектов, как и другие работы, выполнялись на недостаточном уровне, чему способствовали споры финансового характера между разными ведомствами, а также сжатые сроки этих мероприятий, которые невозможно было соблюсти в условиях недостатка рабочей силы и нехватки строительных материалов.

Заключение

Подготовка ложа Камского водохранилища сопровождалась рядом системных проблем, отразившихся во всех направлениях работ. Одними из главных источников трудностей, мешавших успешному ходу мероприятий в зоне затопления, стали межведомственные противоречия. Ситуация, в которой плательщиком выступало Министерство электростанций, а получателями этих средств становились различные местные органы исполнительной власти Молотов-ской области, выливалась в финансовые споры, решение которых занимало длительное время. К этому же фактору можно отнести несоответствие интересов организаций и ведомств, занятых в работах, с теми задачами, которые необходимо было решить для успешного завершения мероприятий по очистке ложа водохранилища. Отсутствие эффективных механизмов надзора со стороны органов исполнительной власти за несколькими десятками различных организаций и ведомств, задействованных в этих работах, лишь усугубляло ситуацию и делало невозможным оперативное решение проблем подобного характера.

Дополнительные сложности вызывали вопросы нехватки кадров и снабжения в условиях послевоенного времени. Увеличение числа рабочих за счет трудовой миграции влекло за собой необходимость введения нового жилья для новоприбывших, что, в свою очередь, сказывалось на снижении темпов по основным работам. Недостаток строительных материалов и снабжения транспортом замедлял процесс переноса и восстановления затапливаемой инфраструктуры.

Таким образом, недостаточность подготовки территории будущего водоема к наполнению стала следствием совокупности системных проблем межведомственного взаимодействия, слабой организации и контроля со стороны органов исполнительной власти, а также нехватки рабочей силы, средств производства и строительных материалов. Проведение подготовительных работ в зоне создания Камского водохранилища демонстрирует комплекс проблем и тенденций, характерных для большинства аналогичных мероприятий при сооружении крупных гидроузлов в 1930‒1950-е гг. на территории Советского Союза.