«Наш друг – Буратино» ВИА «Мзиури» в советской вселенной «Золотого ключика»
Журнал: Новый филологический вестник @slovorggu
Рубрика: Русская литература и литература народов России
Статья в выпуске: 3 (78), 2026 года.
Бесплатный доступ
В статье рассматривается исполненный грузинским детским вокально-инструментальным ансамблем «Мзиури» и вышедший в 1978 г. на Всесоюзной фирме грамзаписи «Мелодия» в виде пластинки музыкальный спектакль «Наш друг – Буратино». Описывается контекст данного произведения – так называемая вселенная «Золотого ключика», начатая повестью-сказкой А.Н. Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино» и продолженная потом целым рядом литературных произведений, театральных постановок, кинои мультфильмов, других фактов культуры, включая скульптуры, игрушки и даже продукты питания. Всем этим за прошедшие 90 лет с момента появления толстовской повести-сказки ее смыслы существенно корректировались, усложнялись. Наиболее же значительным произведением для формирования смыслов советской вселенной «Золотого ключика» оказался двухсерийный художественный фильм «Приключения Буратино» 1975 г. Песни из этого фильма и стали основой музыкального спектакля «Наш друг – Буратино» детского ансамбля «Мзиури». Однако спектакль все же являет собой самостоятельное произведение, художественно интерпретирующее тексты-предшественники. В статье показывается, во-первых, что уже название этого аудиоспектакля может быть истолковано и как уникальное, и как сохраняющее некоторые важные черты и сказки А.Н. Толстого, и последующих трактовок классического сюжета; во-вторых, что вокальные интерпретации характеров из сказки делают эти характеры менее однозначными, чем это было в первоисточнике и в ряде других творческих интерпретаций. В результате в известном материале актуализируются смыслы, которые до этого не были на поверхности, и актуализация этих смыслов делает аудиоспектакль ВИА «Мзиури» в советской вселенной «Золотого ключика» уникальным.
Короткий адрес: https://sciup.org/149152199
IDS: 149152199 | DOI: 10.54770/20729316-2026-3-272
“Our Friend – Buratino” by Via “Mziuri” in the Soviet Universe of “The Golden Key”
This article examines the musical performance “Our Friend – Buratino”, performed by the Georgian children’s vocal and instrumental ensemble “Mziuri” and released in 1978 on the All-Union Melodiya Recording Company. It describes the context of this work – the so-called “Golden Key” universe, which began with A.N. Tolstoy’s fairy tale “The Golden Key, or the Adventures of Buratino” and subsequently continued through a number of literary works, theatrical productions, films and cartoons, and other cultural artifacts, including sculptures, toys, and even food products. Over the 90 years since the original Tolstoy story, all of these have significantly adjusted and complicated its meanings. The most significant work in shaping the meanings of the Soviet universe of “The Golden Key” was the two-part feature film “The Adventures of Buratino” (1975). Songs from this film formed the basis for the musical performance “Our Friend – Buratino” by the children’s ensemble “Mziuri”. However, the performance is still an independent work, artistically interpreting its predecessors. This article demonstrates, firstly, that the title of this audio performance can be interpreted as both unique and as preserving some key features of both A.N. Tolstoy’s fairy tale and subsequent interpretations of the classic plot; secondly, that the vocal interpretations of the characters from the tale make them less unambiguous than in the original and in a number of other creative interpretations. As a result, previously unseen meanings are brought to light in the familiar material, and this actualization of these meanings makes the audio performance by VIA “Mziuri” unique within the Soviet universe of “The Golden Key”.
Текст научной статьи «Наш друг – Буратино» ВИА «Мзиури» в советской вселенной «Золотого ключика»
Buratino; “The Golden Key”; VIA “Mziuri”; “Our Friend – Buratino”.
Порожденная сказкой А.Н. Толстого и ее главным героем – Буратино – советская вселенная «Золотого ключика» весьма обширна и многообразна: тут и книжные издания с иллюстрациями различных художников, и диафильмы, и несколько экранизаций, в том числе мультипликационная (см.: [Прохоров 2008]), и театральные постановки, и книжные продолжения похождений главного героя, среди которых наиболее известны «Побежденный Карабас» (1941 г.) Елены Данько, «Вторая тайна золотого ключика» (1975 г.) Александра Куммы и Сакко Рунге, «Буратино ищет клад» (1995 г.) и «Буратино в Изумрудном городе» (1996 г.) Леонида Владимирского; тут и выходившая с 1958 по 1985 г. на советском телевидении передача для юных художников «Выставка Буратино», которую вел сам Буратино – в виде куклы; Буратино присутствовал среди веселых человечков в популярном детском журнале «Веселые картинки», а еще можно вспомнить игрушки и игры, наборы открыток, лимонад «Буратино», ириски «Золотой ключик»… (см. опись и анализ всей этой вселенной в: [Липо-вецкий 2008]; начальная же фаза ее хорошо представлена в: [Петровский 1986, 212–220]). Продолжилось пополнение вселенной и в нашем веке: в ряде городов
(Самара, Гомель, Ялта…) появились памятники Буратино, а в самом начале 2026 г. на киноэкраны вышел полнометражный фильм «Буратино» (режиссер Игорь Волошин); и еще из недавних примеров оригинальных интерпретаций, пополнивших эту вселенную, укажем спектакль «Золотой ключик или…», поставленный в петербургском Театре имени В.Ф. Комиссаржевской (режиссер Иван Пачин, драматург и автор текстов песен Полина Коротыч, премьера состоялась 22 марта 2026 г.). Первым же пополнять вселенную «Золотого ключика» стал сам А.Н. Толстой, сразу же следом за повестью-сказкой создав специально для Центрального детского театра по прямой просьбе его руководителя Наталии Сац пьесу «Золотой ключик» (об истории создания пьесы и концепции спектакля см.: [Сац 2025, 361–373]). Стараниями внимательных читателей-исследователей развернулась вселенная «Золотого ключика» и в сторону текстов-предшественников: не только и не столько сказка Карло Коллоди «Приключения Пиноккио» стала тут определяющей, сколько, например, культура русского символизма и в частности поэзия Александра Блока, «Синяя птица» Мориса Метерлинка, сказка Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес» (см.: [Петровский 1986]) и, конечно, Всеволод Мейерхольд – правда, «не подлинная личность знаменитого режиссера, а слухи и сплетни, особого рода “городская легенда” о нем» [Петровский 1986, 186]. В итоге «Сказка о Буратино, как губка, вобрала множество откликов Толстого на культуру времен его писательской молодости – между первой русской революцией и первой мировой войной» [Петровский 1986, 196]. Таким образом, вселенная «Золотого ключика» включает в себя и то, что было после выхода повести-сказки А.Н. Толстого, и то, что было до нее. И в обоих временных направлениях (и в прошлое, и в грядущее относительно толстовской повести-сказки) вселенная эта выходит далеко за пределы хронологических рамок существования СССР, однако все-таки бо́льшая часть артефактов вселенной «Золотого ключика» расположилась внутри советского периода истории, потому будем называть всю эту вселенную советской.
Если же пытаться всю вселенную «Золотого ключика» свести к какому-то общему знаменателю, то знаменатель этот получится довольно пестрым. И исходный текст – сказка А.Н. Толстого – отнюдь не станет тут смысловым инвариантом, стержнем данного знаменателя, поскольку она сделана по привычным сказочным канонам, где есть добро и есть зло и где добро одерживает абсолютную победу, даже не принося ничего в жертву, последующие же интерпретации толстовского сюжета зачастую от этих канонов отступали.
За прошедшие 90 лет с момента появления «Золотого ключика, или Приключений Буратино» А.Н. Толстого смыслы этой повести-сказки существенно корректировались, можно сказать – усложнялись. Где-то даже этому поспособствовал сам автор, создав на основе своей сказки пьесу для театра, то есть путем родовой перекодировки предложив пусть не радикально иной, но все же несколько другой вариант своего сюжета, а следовательно – и иной вариант в плане смысловом.
Самым же, пожалуй, значительным произведением для формирования смыслов советской вселенной «Золотого ключика» стал двухсерийный художественный фильм «Приключения Буратино» (1975 г., киностудия «Бела-русьфильм», режиссер Леонид Нечаев, автор сценария Инна Веткина); фильм оказался очень популярен, порою даже его статус обозначали как культовый; песни из фильма (автор музыки – Алексей Рыбников, слов – Булат Окуджава и Юрий Энтин) пошли, что называется, в народ.
Больше же всего по душе советскому зрителю пришлись неоднозначные характеры целого ряда персонажей: толстовские злодеи (Карабас Барабас, Дуремар, лиса Алиса и кот Базилио) оказались весьма харизматичными и даже довольно-таки симпатичными, а Буратино, не перестав, разумеется, быть положительным героем, завоевал детские сердца еще и тем, что довольно много озорничал и делал немало глупостей. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что и в источнике – в повести-сказке А.Н. Толстого – Буратино тоже предстает как отъявленный шалун. Так, например, едва появившись на свет, деревянный человечек выстраивает свой ближайший жизненный план весьма своеобразно: «Завтра чуть свет убегу из дома – лазить по заборам, разорять птичьи гнезда, дразнить мальчишек, таскать за хвосты собак и кошек… Я еще не то придумаю!..» [Толстой 2025, 21]. Верно замечено, что в сказке Толстого «Буратино – милый шалун, который и остается им, как и любой нормальный ребенок, хотя с каждым приключением становится умнее» [Назанин 2011, 161]. В фильме же Нечаева хулиганская ипостась главного героя была даже усилена. И в контексте детской литературы проказник Буратино не одинок, ведь детям – советским детям прошлого века (за других не беремся утверждать) – симпатичны были как раз вот такие веселые озорники, поступки которых приводят зачастую к довольно неприятным последствиям: Незнайка, Винни-Пух, Чи-поллино…
Между тем фильм Нечаева в плане трактовки характера главного героя нельзя сводить только к озорству; Буратино оказался вполне многоплановым персонажем, что хорошо заметно уже в сценарии Инны Веткиной: «В почти оттепельной трактовке Инны Веткиной Буратино, как всякий ребенок, немного и Дон Кихот, и Прометей» [Костюкович 2020, 184]. И, конечно, Буратино из фильма существенно отличался от Буратино из толстовской сказки: «В сказке Толстого Буратино был чуть-чуть скоморошист и больше похож на своего названного брата, ярмарочного Петрушку, а в фильме, благодаря тому, что кукол впервые сыграли дети, он сделался олицетворением детства, с тем ностальгическим оттенком беззаботности и совершенной доверчивости, который потом надолго свяжет “Приключения Буратино” с памятью об ушедшем счастливом детстве. Этим приемом сюжет об угнетателях и угнетенных превратили в историю о гораздо более сложных отношениях взрослых и детей» [Костюко-вич 2020, 187]. С другой стороны, Иван Толстой (признан иностранным агентом в РФ), внук писателя, так отозвался о главном герое нечаевского фильма: «Этот Буратино не свободный шалун. Он пай-мальчик, который играет шалуна. Буратино должен быть отвязный, абсолютно непосредственный, он должен быть неугомонный, на него нужно сердиться. Не злиться, а именно сердиться. Его хочется наказать. Но ты понимаешь, что он милый, поэтому вместо того, чтобы его наказать, ты его берешь и на колено сажаешь. Буратино у Нечаева в этом фильме-мюзикле – пай-мальчик, которому разрешили поиграть шалуна. Он коленки не пачкает. Он приходит домой, и папа Карло должен быть доволен, что его штанишки остались чистыми» [Вайль 2006]. Впрочем, смеем полагать, что трактовка внука писателя не в полной мере соответствует характеру Буратино в фильме Нечаева, хотя и она имеет право на существование.
И все-таки несмотря на разницу в трактовках, а, возможно, и благодаря ей, доминантой советской вселенной «Золотого ключика», при всей ее пестроте, стали смыслы, заданные популярным фильмом Леонида Нечаева. С момента выхода картины толстовские сюжеты и характеры, возникая в тех или иных контекстах, и при создании их, и при восприятии так или иначе проецировались на то, что было представлено на экране, хотя, разумеется, каждое новое обращение к сюжету о Буратино привносило и что-то новое. Нередки были обращения, которые прямо ориентировались на фильм Нечаева; из наиболее свежих примеров такого рода назовем уже упомянутый фильм «Буратино» Игоря Волошина, где и многие характеры, и песенный ряд напрямую взяты из нечаевской картины, хотя, разумеется, переработаны и переосмыслены.
Мы же коснемся тоже произрастающей из фильма Нечаева частицы вселенной «Золотого ключика», правда, частицы более ранней, чем «Буратино» Волошина. Это вышедший в 1978 г. на Всесоюзной фирме грамзаписи «Мелодия» в виде пластинки музыкальный спектакль «Наш друг – Буратино». Спектакль был представлен грузинским детским вокально-инструментальным ансамблем «Мзиури», в состав которого входили почти исключительно девочки – они и пели, и играли на музыкальных инструментах. Сам ансамбль (название переводится с грузинского как «Солнечный») был создан в Тбилисском Дворце пионеров в 1971 г., руководители – Рафаэль Казарян и Гурам Джаиани. Еще до спектакля про Буратино ансамбль снялся в телевизионном художественном фильме «Мзиури» (1973 г.), где девочки сыграли сами себя. Постановщиком же «Нашего друга – Буратино» выступил Александр Борисович Жеромский – популярный в СССР актер пантомимы из Москвы, режиссер, в будущем создатель «Театра эксцентрики». В общем, смело можно сказать, что спектакль делался профессионалами, каковыми были и руководители «Мзиури», и режиссер, и к тому моменту сами девочки-исполнительницы. Основу же спектакля составили песни из «Приключений Буратино» Леонида Нечаева. На двух сторонах альбома «Наш друг – Буратино» продолжительностью около сорока минут прозвучало в общей сложности 16 песен, перемежающихся короткими сюжетными пояснениями «от автора» (единственный мужской голос на пластинке принадлежит Владимиру Солодовникову, читающему авторский текст), короткими диалогами и сценками.
Заметим, что пластинка ВИА «Мзиури» не была единственным обращением к музыкальному материалу из фильма «Приключения Буратино» в советской культуре второй половины 1970-х гг.: в журнале «Колобок» за 1976 г. (№№ 10–11) – периодическом издании, состоявшем из печатных текстов и гибких пластинок-миньонов – песни из фильма появились в созданной Ларисой Закошанской инсценировке «Приключения Буратино»; инсценировка представляла из себя своего рода воспроизведенный на пластинках звуковой конспект фильма. Между тем и ВИА «Мзиури» представил свой спектакль в том же 1976 г. – в концертном виде; тогда же вышла и телеверсия этого концерта, однако в отличие от публикации в «Колобке» все песни здесь были исполнены участницами ансамбля, то есть получили новую творческую интерпретацию. А материально растиражированная фиксация звучащей части спектакля – пластинка «Наш друг – Буратино» – пришла к публике в 1978 г., то есть два года спустя после публикации инсценировки Ларисы Закошанской в «Колобке». Впрочем, и инсценировка Закошанской, только уже в полной версии и под новым названием («Невероятные приключения Буратино и его друзей»), тоже в результате была издана на фирме «Мелодия» в виде диска-гиганта. В версии Закошанской некоторые песни из фильма звучали по-новому, некоторые персонажи говорили и пели другими относительно фильма голосами (например, говорил за Карабаса Анатолий Папанов, а пел Роман Филиппов, тогда как в нечаевском фильме и то, и другое делал Владимир Этуш). Но в любом случае интересен тот факт, что почти одновременно «Мелодия» выпускает две большеформатные версии аудиоспектаклей не просто по толстовской сказке, а по популярному фильму, созданному на основе этой сказки. Не знаем, была ли какая-либо конкуренция между двумя дисками-гигантами, но можем порадоваться тому, что случилась столь редкая для позднего СССР ситуация выбора: слушатель из двух пластинок мог купить ту, которая ему больше по душе.
Добавим к этому, что в истории отечественной звукозаписи известны и другие версии сюжета про Буратино; чаще всего за их основу брали спектакль Центрального детского театра 1936 г., созданный, напомним, Н.И. Сац по пьесе самого А.Н. Толстого. Однако была и оригинальная версия, записанная в 1946 г., а потом выходившая в виде двойного диска-гиганта на фирме «Мелодия», это «Приключения Буратино» в инсценировке Сергея Богомазова с музыкой Василия Ширинского, режиссером этой постановки была Роза Иоффе, все роли исполнил Николай Литвинов. А в 1973 г. была записана и вышла на пластинке фирмы «Мелодия» опера-сказка Игоря Морозова «Золотой ключик» (либретто Наталии Сац, стихи Виктора Викторова). Как видим, звучащая часть советской вселенной «Золотого ключика» была довольно-таки обширна, и фирма «Мелодия» не упускала случая растиражировать некоторые из аудиоспектаклей на пластинках.
Вообще же рассчитанные на детскую аудиторию музыкальные аудиоспектакли фирма «Мелодия» выпускала в большом количестве; можно вспомнить постановки по пьесам-сказкам Давида Самойлова с музыкой Бориса Чайковского – «Слоненок пошел учиться» (1956 г.), «Слоненок-турист» (1965 г.), «Кот в сапогах» (1971 г.)… (см.: [Арбенин 2025]), пластинки о приключениях бременских музыкантов, созданные на основе популярного мультфильма, или знаменитый двойной альбом «Алиса в стране чудес», песни к которому написал, а некоторые и исполнил сам Владимир Высоцкий. Но в ряду этих и подобных им виниловых артефактов пластинка «Наш друг – Буратино» отнюдь не затерялась – слушателей (и, надо сказать, не только детей) очаровало то, как к тому моменту уже не только знакомые, но и полюбившиеся песни из двухсерийного фильма Леонида Нечаева были артистически исполнены голосами девочек и с легким грузинским акцентом.
Конечно, сам словесно-музыкальный материал был чрезвычайно выигрышным: запоминающиеся (сейчас бы сказали – вирусные) мелодии Алексея Рыбникова очень удачно совпали с текстами Окуджавы и Энтина в плане характеристики персонажей и сюжетных ситуаций. Отметим, что из прозвучавших на пластинке «Мзиури» авторству Юрия Энтина принадлежат тексты песен «Бу-ра-ти-но!» («Кто доброй сказкой входит в дом?..»), «Песня Буратино» («Кто мне равен по уму – отыщи попробуй…»), «Песня Мальвины» («Мне скучно жить одной…»), «Песня Паука» («Детям глупым, непослушным…»), «Песня Дуремара» («О птичках поет птицелов…») и «Романс черепахи» («Затянуло бурой тиной…»); Булат Окуджава выступил автором текстов следующих песен: «Песня фонарщиков» («Мы люди неплохие…»), «Песня папы Карло» («Из пахучих завитушек, стружек и колечек…»), одна из двух песен, обозначенных как «Песня кукол» («У Карабаса страшный бас…»), обе песни Карабаса Барабаса («Считайте меня подлым…» и «Я на спектакль приглашаю…»), «Поле Чудес» («Не прячьте ваши денежки по банкам и углам…»),
«Песня лисы Алисы и кота Базилио» («Лап ти бу ди дубудай…»), «Серенада Пьеро» («Поздней ночью в небе одна…»). Отметим и то, что есть в постановке песня, текст которой принадлежит самому Алексею Толстому; это еще одна «Песня кукол» – знаменитая «Птичка польку танцевала…» [Толстой 2025, 35–36]; попутно укажем, что из оригинальной толстовской сказки в некоторые последующие интерпретации, включая и рассматриваемый аудиоспектакль, взято и короткое стихотворение Пьеро, начинающееся словами «Мальвина бежала в чужие края…» [Толстой 2025, 106].
Те песни, тексты к которым были созданы Окуджавой, включая сюда и те песни, что в кинокартину не вошли, и даже те, которые были созданы позднее, вплоть до итоговой публикации поэтического цикла «Золотой ключик. Мюзикл», состоявшейся в книге Окуджавы «Милости судьбы» [Окуджава 1993, 166–186], были в разных ракурсах – и с точки зрения исторической, и с точки зрения филологической – детально разобраны Марией Гельфонд. Исследовательница сделала ряд важных выводов, среди которых особое место занимает проекция художественного мира цикла Окуджавы на актуальную историю страны, на эпоху оттепели, на то, что было до нее и что стало после, на основе чего Мария Гельфонд реконструировала точку зрения поэта на «взаимоотношения общества и власти в различные периоды советской истории» [Гельфонд 2025, 77]. Кроме того, исследовательница отметила, что песни на стихи Окуджавы «с их сложными подтекстами и контекстами в большей степени апеллируют к взрослым, чем к детям» [Гельфонд 2025, 82], а потому в итоге не все они вошли в фильм Нечаева. Для нас же в данном замечании в числе прочего важно то, что и вошедшие в кинокартину песни с самого начала понравились не только детям, но и взрослым. И пластинка «Наш друг – Буратино» тоже пришлась по душе и родителям маленьких слушателей (мой папа был в восторге от аудиоспектакля и не раз его пе-реслушивал). Но все же в большей степени пластинку стоит оценивать как направленную на детскую аудиторию и, что особенно важно, исполненную для детей детьми. Уже в этом уникальность данного, как сейчас бы сказали, «проекта».
Так что же интересного можно заметить в версии ансамбля девочек Тбилисского дворца пионеров относительно сложившейся на тот момент вселенной «Золотого ключика»?
Прежде всего, обращает на себя внимание оригинальное заглавие аудиопостановки. Названием «Наш друг – Буратино» музыкальная сказка ВИА «Мзиури» одновременно и вписывается в советскую вселенную «Золотого ключика», и выглядит в ней оригинальным элементом. Сама номинация «Буратино» через так называемую память имени призвана подтянуть к себе контекстуальные смыслы, известные будущему слушателю пластинки; будущему, поскольку название спектакля, находясь, как ему и положено, в сильной позиции начала, тем не менее является элементом иной природы относительно основного текста: основной текст является звучащим, тогда как название напечатано на конверте альбома, то есть воспроизведено только визуально, в сильной же позиции звучащего формата оно отсутствует, сказка на пластинке не предваряется произнесенным названием, хотя прием такого рода на аналогичной продукции «Мелодии» использовался: например, постановка сказки «Страусенок Роки» Ларисы Васильевой (запись 1968 г.) предварялась на пластинке звучащей экспликацией названия: «Страусенок Роки. Сказка».
В названии сказки, представленной ансамблем «Мзиури», помимо обладающего контекстуальной памятью имени главного героя есть и оригинальная часть: «Наш друг». Этот сегмент, на наш взгляд, эксплицирует оригинальные относительно контекста вселенной «Золотого ключика» смыслы аудиоспектакля.
Во-первых, данная часть названия пусть не лексически, но семантически воспроизводится по ходу самой звучащей сказки. В моменте, когда Буратино оказался в театре Карабаса Барабаса в качестве зрителя, вышедший на сцену Пьеро его узнал: «Ой, глядите, это Буратино, наш братишка, Буратино». И все куклы радостно приветствуют Буратино и поют польку «Карабас». Думается, что слова «друг» и «братишка» являются контекстуальными синонимами, то есть в названии всей постановки оказалась выражена точка зрения персонажей – кукол театра Карабаса Барабаса. Добавим к этому, что и в самом тексте толстовской сказки главный герой тоже назван другом – так к нему обращается Мальвина, когда приходит к запертому по ее приказу в чулане за нерадивость в учебе и невоспитанность Буратино: «Буратино, мой друг, вы раскаиваетесь наконец?» [Толстой 2025, 74]; и ближе к финалу Мальвина вновь называет Буратино другом (правда, остается не менее токсичной, чем была при первом знакомстве): «Буратино, мой друг, в прошлый раз мы остановились на диктанте. Продолжим урок…» [Толстой 2025, 126]. Из всего этого следует, что авторская концепция заглавия альбома «Мзиури» объединяет кукол и Буратино в то, что можно назвать позитивным единством – в группу друзей.
Во-вторых, часть названия «Наш друг» может быть соотнесена с точкой зрения девочек – участниц ансамбля «Мзиури», чьи голоса звучат на пластинке, воплощая точки зрения действующих лиц, – а через это и спроецирована на точку зрения маленьких слушателей, для которых Буратино тоже становится другом. Проще говоря, Буратино – это друг всех детей, что выражено уже в заглавии аудиоспектакля.
В-третьих, в самой сказке А.Н. Толстого находим то, что вполне могло стать источником для сегмента «Наш друг» в названии пластинки ВИА «Мзи-ури». В предисловии к «Золотому ключику» Толстой, рассказывая о том, как, будучи ребенком, читал, а потом пересказывал своим товарищам сказку о Пиноккио (и не просто пересказывал, а придумывал герою новые приключения, называя его при этом Буратино), резюмирует: «Теперь, через много-много лет, я припомнил моего старого друга Буратино…» [Толстой 2025, 5]. Таким образом, и автор исходного текста присоединяется к заглавной точке зрения пластинки ВИА «Мзиури».
Если обобщить эти наблюдения по поводу заглавия аудиоспектакля детского грузинского ансамбля, то можно сказать, что в этом названии воплотилась такая точка зрения на главного героя, которая объединяет в единство точки зрения и персонажей сказки, и ее автора, и исполнителей, и слушателей, то есть в заглавии «Наш друг – Буратино» соединяются миры художественный и реальный, в их слиянии, в их позитивном синтезе – и авторская концепция всего «проекта», где сказочные герои становятся частью физической реальности, сближаясь с маленькими (и не только маленькими) слушателями.
Но не только самобытным названием выделяется во вселенной «Золотого ключика» сказка ВИА «Мзиури». Известный материал оказался выстроен и преподнесен таким образом, что в советской вселенной «Золотого ключика» занял важное место. Коснемся некоторых моментов, связанных со спецификой исполнения песен на пластинке.
В большинстве вокально-музыкальных номеров гармонично сочетаются вокальное мастерство и то, что можно назвать артистическим или актерским пением, пением ролевым. При этом далеко не всегда девочки-вокалистки стараются изображать взрослый голос. Так, Нино Да-тукашвили исполняет «Песню папы Карло» «своим» голосом, а не подражая голосу взрослого мужчины, однако особого рода исполнительский артистизм не оставляет при прослушивании сомнения в том, какой персонаж и какой характер перед нами. А вот первая песня Карабаса Барабаса («Я на спектакль вас приглашаю…») преподносится нарочито грубым – как бы взрослым, как бы мужским голосом. Тем контрастнее включаются в эту песню наигранно детские голоса кукол – в качестве припева звучит их песня «Да здравствует наш Карабас удалой…», что формирует своего рода диалог точек зрения хозяина театра и его подопечных в данном музыкальном номере. При этом завывания Карабаса Барабаса слышны и во время кукольного пения.
Здесь заметим, что по большей части вокальные и инструментальные обязанности на пластинке распределены между участницами ВИА «Мзиури»: одни девочки поют, другие играют на музыкальных инструментах. Но есть и исключения; среди них очаровательная и харизматичная (ради того, чтобы убедиться в этом, стоит посмотреть видеозаписи выступлений ансамбля) Лия Хорбаладзе, сочетающая игру на ударной установке с вокальной партией и репликами Карабаса Барабаса; это ее артистичное исполнение обеих песен главного злодея сказки делает его не менее обаятельным, чем в исполнении Владимира Этуша в фильме Леонида Нечаева. Более того, когда слышишь Карабаса Барабаса в исполнении Хорбаладзе, то убеждаешься в том, что хозяин кукольного театра сам верит в то, что он гениальный режиссер и что он обожает кукол как собственных детей. Кроме Лии Хорбаладзе, успешно соединившей функции вокалистки и ударника, еще только Тамрико Хорава на пластинке и спела (партию лисы Алисы), и сыграла (перкуссия). А в форме вокально-актерского диалога помимо первой песни Карабаса строится еще, например, «Песня Дурема-ра» (в его роли выступила Медея Даниелова), где мелодичным репликам продавца пиявок полемически возражает хор лягушек, напоминая тем самым знаменитую комедию Аристофана. Отметим и то, что все вокальные партии без ущерба для воплощения роли строятся на весьма высоком песенном мастерстве, а, например, «Серенаду Пьеро» в исполнении ставшей впоследствии выдающейся певицей Тамары Гвердцители смело можно отнести к вокальным шедеврам.
Это лишь несколько довольно частных наблюдений над спецификой исполнения ансамблем «Мзиури» аудиосказки «Наш друг – Буратино», но даже они показывают, насколько необычной оказывается предложенная тбилисским коллективом интерпретация известного материала. На наш взгляд, стараниями «Мзиури» все персонажи стали даже по сравнению с фильмом (не говоря уж о книге) еще более симпатичными и обаятельными – герои оказались более похожими на обычных детей, а злодеи если и не сделались хорошими, то харизматично-забавными стали уж точно. Безусловно, это наблюдается и в нечаевской картине (вспомним образы, созданные уже упомянутым Владимиром Этушем (Карабас Барабас), а также Еленой Санаевой (лиса Алиса), Роланом Быковым (кот Базилио) и Владимиром
Басовым (Дуремар)), но у «Мзиури» данная тенденция во многом за счет детских девичьих голосов и неповторимого артистизма юных вокалисток достигла своего рода логического завершения. (Кстати, в недавнем фильме «Буратино» режиссера Игоря Волошина отмеченная тенденция превращения злодеев в амбивалентных персонажей была тотально развита вплоть до радикальных метаморфоз, произошедших с отрицательными персонажами в финале.)
Так почему же персонажи сказки в исполнении «Мзиури» так понравились слушателям – и маленьким, и не очень? Видимо, ответ на этот вопрос кроется в отличии «Нашего друга – Буратино» от других игровых интерпретаций толстовской повести-сказки. В первую очередь, важно то, что спектакль сыгран детьми, спет и рассказан детскими голосами; дети исполнили все роли, тогда как, например, в нечаевском фильме дети играли только роли кукол, взрослых же – и хороших, и не очень – сыграли взрослые. Пожалуй, целиком детское исполнение в аудиоспектакле «Мзиури» вошло в резонанс с детским же восприятием аудиоспектакля: с детьми говорили их сверстники, говорили через хорошо известные художественные образы, делая их более близкими, более понятными; и происходило это даже тогда, когда появлялись заведомые злодеи – детские голоса делали и их вполне привлекательными и симпатичными. В других же звучащих постановках, выходивших на пластинках «Мелодии», равно как и в спектаклях профессиональных театров, все роли, даже роли кукол, исполняли взрослые; может, поэтому толстовские отрицательные персонажи в большинстве случаев таковыми для зрителей и слушателей и оставались.
Попробуем подвести итог. ВИА «Мзиури», художественно осмыслив известный материал, внес в этот материал новые смыслы или же, что, наверное, точнее, актуализировал какие-то смыслы, которые до этого отнюдь не были на поверхности. Так благодаря оригинальному названию аудиоспектакля точки зрения автора, персонажа и слушателя совпали до полной тождественности, слились в единство и тем самым заранее, на уровне предпонимания, воплотили позитивную оценку заглавного героя в трактовке создателей аудиоспектакля и в потенциальной трактовке слушателей, а вместе с этим предложили органичный синтез двух миров – художественного и реального. Преподнесение же собственно песенного материала и содержащие основные сюжетные ходы сценки в силу оригинальности исполнения (прежде всего – голосового) углубили ту неоднозначность характеров персонажей, что была задана фильмом Нечаева. Это особенно касается персонажей, изначально, в сказке А.Н. Толстого, отрицательных: злодеи вроде бы и остаются злодеями, но, представленные детскими голосами, они получились такими обаятельными и харизматичными, что очень сложно этим злодеям не симпатизировать.
Таким образом, творческая интерпретация, предложенная детским грузинским ансамблем, не меняя в корне ни сюжет, ни характеры популярной сказки, тем не менее во вселенной «Золотого ключика» особым образом выделяется – по ряду параметров предлагает уникальную трактовку прежде всего на уровне системы персонажей и ее восприятия, что выражено в заглавии аудиоспектакля и в специфике исполнения песен.