Насильственное лишение свободы в целях сексуальной эксплуатации

Vladimir V. Orlov, Candidate of Science (in Medicine), Associate-Professor at the chair of Special Tactics and Fire Training 1; ;

Актуальность, значимость и сущность проблемы. 3 марта 2021 г. в связи с окончанием срока отбывания наказания из мест лишения свободы был освобожден Виктор Мохов, более известный по прозвищу «скопинский маньяк». В. Мохов был осужден на 16 лет и 10 месяцев за то, что в течение почти четырех лет в целях сексуальной эксплуатации удерживал в заточении, в подвале своего гаража, двух несовершеннолетних девушек, похищенных им в г. Рязани ¹.

Недобросовестные средства массовой информации и отдельные блогеры создали вокруг этого события абсолютно неадекватную и нездоровую информационную истерию [1]. Причем все интервьюеры акцентировались на болезненно-сексуальной составляющей произошедшего [2], игнорируя при этом факты, которые могли бы составить предмет подлинного исследовательского интереса. Результатом этого ажиотажа стало то, что в том же 2021 г. в Российской

Федерации были предотвращены сразу две попытки совершения аналогичных преступлений 2, тогда как ранее они происходили с периодичностью один раз в плюс-минус 10 лет.

Деяние «скопинского маньяка» не было ни первым по хронологии, ни уникальным по исполнению. Более того, по словам самого В. Мохова 3, он является всего лишь подражателем А. Комина, содержавшего в 1995–1997 гг. невольниц в приспособленном под это подвальном помещении под своим гаражом 4.

Первый задокументированный случай похищения в целях сексуальной эксплуатации зафиксирован в написанной в 1601 г. «Новой Тюрингской хронике» авторства Иоганна Бехерера о серийном убийце-грабителе Кристмане Гениппертейнге, с 1568 г. по 1581 г. разбойничавшем в окрестностях Фрейсберга. В 1574 г. им была похищена и удерживалась в специально приспособленном убежище Амарина (Доротея) Тейхнер. Все время заточения Тейхнер подвергалась сексуальной эксплуатации и родила шестерых детей, которые были убиты Гениппертейнгом.

Однако автор статьи отказался от рассмотрения случаев, произошедших ранее 1900 г., в связи с тем что расследования по ним велись без должного методологического подхода и, как правило, с применением мер физического воздействия, что не могло не сказаться на объективности полученных следствием результатов. Кроме того, в большинстве случаев информация по данным делам дошла до современности в сильно искаженном виде, поскольку образы злодеев демонизировались от переписчика к переписчику. Так, упомянутый К. Гениппертейнг даже стал прообразом главного героя сказки братьев Гримм «Жених-разбойник». Первый в ХХ в. случай лишения свободы в целях сексуальной эксплуатации также нашел художественное воплощение: похищение в 1948 г. Френком Лассалем 11-летней Флоренс Салли Хорнер легло в основу романа В. В. Набокова «Лолита» 5.

Каждое преступление такого рода вызывает широкий общественный резонанс, тем не менее отдельно феномен насильственного лишения свободы в целях сексуальной эксплуатации не изучался [3].

Цель — выявить объективные факторы, предрасполагающие и провоцирующие осуществление изучаемого вида преступной деятельности, определить закономерности в поведении преступников.

Материалы и методы

За период с 1948 г. по 2023 г. включительно, что составляет полных 75 календарных лет, удалось выявить факты совершения преступлений, связанных с насильственным лишением свободы в целях сексуальной эксплуатации, которые и составили базу исследования. В 14 из 16 случаев жертвы рассматривались исключительно как объекты сексуальной эксплуатации; в 2 случаях параллельно присутствовал иной — меркантильный — интерес (в первом варианте — изготовление порнографических материалов с участием детей с целью распространения; во втором — организация подпольного швейного производства). Среди 14 «чистых» случаев необходимо также отметить 3 случая, когда жертва не находилась в руках преступника длительное время, а была освобождена в течение короткого срока. Автор включил их в выборку на основании того, что нереализация преступного замысла не отменяет его наличия.

Анализ полученной базы был проведен ретроспективно методом конкретных ситуаций, единственно приемлемым в данном случае.

Результаты и обсуждение

Поведенческие стереотипы преступников, осуществляющих насильственное лишение свободы жертв в целях сексуальной эксплуатации. Низкая распространенность данного вида преступлений определена, прежде всего, значительными техническими трудностями их исполнения. Для реализации преступного замысла преступник должен иметь специально оборудованное тайное убежище для содержания жертвы. В силу того что обустроить таковое в многоквартирном доме физически невозможно, это подразумевает постоянное проживание похитителя в частном секторе или наличие у него гаража, иного нежилого строения. В исследуемой выборке в 81,3 % удержаний похищенных осуществлялось в помещениях, расположенных под гаражами и под индивидуальными жилыми домами. Лишь в трех случаях жертвы находились в квартирах или частных домах без специальных помещений для содержания жертвы; при этом остальные домочадцы знали о жертве, однако не препятствовали похитителю в осуществлении преступного замысла. Только в одном случае стационарного убежища не было, а жертва была помещена в автотрейлере (упомянутый случай Френка Лассаля и Флоренс Салли Хорнер).

Если даже был в наличии подвал или погреб, его следовало адаптировать к длительному удерживанию в нем живых людей: повысить звукоизоляцию, усилить входные группы, подвести системы жизнеобеспечения. Такие работы, как правило, осуществляются тайно, собственными силами, что требует от исполнителя значительных познаний в области строительноотделочных работ и достаточного практического опыта их проведения. Это отразилось в исследуемой выборке в том, что в 87,5 % случаев похититель имел техническое образование, причем 35,1 % из них работали электриками; исключение составили всего два случая, когда похитителем оказался либо бывший, либо действующий медик.

Для похищения в 12 случаях из 16 было использовано транспортное средство — микроавтобус или легковой автомобиль. В большинстве случаев в нем уже находились средства для обездвиживания — веревки, мешки, скотч (в одном случае (похитители Кэмерон и Дженис Хукер, жертва Колин Стен) даже специальное приспособление по типу БДСМ-шлема 6). При использовании для похищения транспортного средства жертва удалялась от места похищения на расстояние от 20 до 600 километров.

Достоверно установлено, что в двух случаях жертвы приводились в беспомощное состояние с помощью психотропных препаратов и еще в двух — алкоголя. В остальных случаях жертвы были похищены с использованием комбинации обмана и угроз насилием.

В 100 % случаев инициатором похищения и основным исполнителем явилось лицо мужского пола, как правило, принадлежащее к европеоидной расе (в выборке имеется только 1 случай представителя иной расы — монголоид Нобуюки Сато 7).

Минимальный возраст похитителя составил 25 лет, максимальный — 50 лет. При этом похитители по возрастным категориям распределились следующим образом: 25–29 лет — 2; 30–39 лет — 5; 40–49 лет — 7; 50 лет и старше — 2.

На момент совершения преступления 50 % выборки (8 человек) состояли в официальных отношениях либо в гражданском браке; 4 человека были в официальном или формальном разводе; 3 никогда не вступали в брак; 1 человек преследовался за многоженство. Большинство из преступников имели детей, точных сведений о которых получить не удалось в связи с тем, что одни из них попали под программу защиты свидетелей, про других информация не разглашалась ввиду их несовершеннолетия.

У 11 похитителей из 16 был сообщник; у троих из них сообщников было несколько. Однако более удручающе выглядит тот факт, что чаще всего соучастниками преступления являлись лица женского пола: в 5 случаях таким сообщником выступила жена (в трех из них она активно участвовала в сексуаль- ных экспериментах с жертвой); в 3 случаях — мать; в 3 — посторонняя женщина (причем в двух случаях в соучастницы преступления переквалифицировалась одна из жертв); в 1 случае соучастницей была дочь.

Физическое насилие (в дополнение к психологическому) применялось к жертве в 13 случаях из 16. В таком же количестве случаев использовались средства обездвиживания, самым распространенным из которых была цепь, прикрепленная к стене или радиатору отопления. Впрочем, необходимо отметить, что, если похититель не тяготел к садизму, к насилию активно прибегали только на начальном этапе пребывания жертвы в заточении. В большинстве случаев по мере наступления психологического слома и отказа жертвы от попыток бегства интенсивность применения насилия уменьшалась и похититель обращался к нему только в качестве наказания за нарушение установленных им правил.

Летальные исходы среди похищенных жертв зарегистрированы в трех случаях. При этом в двух из них они не были связаны с садистскими практиками похитителей и носили иной характер. Так, две жертвы бельгийского похитителя Марка Дютру 8 — Джули Лежен и Мелисса Руссо — умерли от голода в результате рокового стечения обстоятельств, когда Дютру был задержан полицией по совершенно другому поводу и на длительное время помещен под стражу, а жертвы российского похитителя Александра Комина, организовавшего подпольное швейное предприятие, были убиты им по причине непригодности к работе.

В 11 случаях похититель довольствовался одной жертвой; в двух — двумя (вышеупомянутый М. Дютру суммарно похитил четырех девочек, но одномоментно у него находилось по две жертвы, что, видимо, диктовалось параметрами места их заточения). В одном случае жертв было три; еще в двух — более трех. Таким образом, в среднем на одного похитителя приходится 1,56 похищенных.

Более двух похищенных одновременно удерживались всего в трех случаях (18,8 %). Однако необходимо учесть, что минимум еще в трех случаях (М. Дютру, М. Тренненборг, С. Свешников) преступниками было заготовлено несколько бункеров для удержания потенциальных жертв, т. е. у каждого из них имелся преступный замысел на увеличение числа пострадавших.

Возраст похищенных находится в диапазоне от 8 до 30 лет. При анализе четко просматривается наиболее угрожаемый возрастной интервал — от 11 до 17 лет, с пиковыми значениями в возрасте 14 лет. 14-летние жертвы похищались в 5 случаях; 8-, 11-, 12-, 17-, 18-, 19-, 23- и 24-летние — по 2 раза; жертвы остальных возрастов — единично.

Более никаких закономерностей в отношении жертв похищений выявить не удалось, скорее всего, потому, что они выбирались по параметрам доступности для похищения и в связи с технической возможностью его осуществления.

При оценке среднего времени пребывания похищенных в заточении случаи, когда жертва была освобождена в течение нескольких суток в результате оперативно-розыскных мероприятий, не рассматривались. В отношении остальных было выявлено, что минимальный срок заточения составил 2,5 месяца (похититель Марк Дютру, жертва Сабрина Дарденн); максимальный — 23 года 6 месяцев 20 дней (похититель Йозеф Фритцль, жертва Элизабет Фритцль) 9. Средний срок пребывания похищенных в заточении составил 75 месяцев.

За время нахождения в заточении четыре похищенных родили от похитителя. Причем одна жертва — упомянутая абзацем выше Элизабет Фритцль — родила семерых детей, из которых шестеро выжили (ситуацию усугубляет факт инцеста, поскольку в роли похитителя выступал ее собственный отец). Две жертвы родили по два ребенка; одна — одного. Показательно, что к рожденным жертвами детям похитители не испытывали агрессии и всем сохранили жизнь; более того, трое похитителей из четверых воспитывали детей, рожденных жертвами, как полноценные отцы.

В этом ряду крайне нетипично выглядит случай американского похитителя Ариэля Кастро, который систематически (5 раз) избиением своей жертвы Мишель Найт добивался у нее выкидыша. При этом второй своей жертве Аманде Берри он позволил родить и взял ребенка на воспитание 10.

Разрешение ситуации в семи случаях произошло в результате собственных активных действий жертв, которым удалось осуществить побег, привлечь внимание, передать записку и т. п. В пяти случаях освобождение было случайным и, как правило, связывалось с обращением за медицинской помощью или в социальные службы. Еще в четырех случаях жертвы освобождались в ходе оперативно-розыскных мероприятий, причем в одном из них похититель отпустил жертву самостоятельно, испугавшись масштаба и активности поисков.

Для похитителей варианты исхода распределились следующим образом: один закончил суицидом, не дожидаясь ареста; двое совершили суицид после оглашения приговора; остальные отбывают или уже отбыли наказание; один приговорен к смертной казни.

Усредненный портрет преступника, удерживающего похищенных женщин. На основании проанализированной информации реконструируется сле- дующий усредненный портрет лица, удерживающего похищенных в целях сексуальной эксплуатации.

Это гетеросексуальный мужчина-европеоид; в возрасте около 40 (плюс-минус 10) лет; женатый, имеющий детей; получивший техническое образование; владеющий транспортным средством легкового или полугрузового типа; постоянно проживающий в индивидуальном доме или располагающий отдельно стоящим нежилым строением; действующий с сообщником женского пола, как правило, с женой; избирающий приоритетной целью лиц женского пола подросткового возраста 14 (плюс-минус 3 года) лет.

Объективная фактология может быть дополнена попыткой реконструкции психологического портрета.

У большинства похитителей удалось собрать семейный анамнез. Поскольку анамнестические данные были получены со слов самих преступников, при их анализе необходимо делать определенную долю допущения на предоставление ими некорректной информации в целях, например, повлиять на отношение к своей личности судейской коллегии. Однако даже с учетом этого допущения закономерности четко просматриваются.

Многие будущие похитители родились в полной семье с достатком средним или выше среднего, о чем свидетельствует тот факт, что недвижимость, в которой впоследствии оборудовалось место для содержания жертв, как правило, доставалась им по праву наследования.

Родители будущего преступника не являлись маргиналами, но в семье были прохладные отношения и ребенок испытывал дефицит внимания. Наиболее показателен в данном случае пример неоднократно упомянутого Марка Дютру. Его родители были педагогами; когда М. Дютру был еще младенцем, они по волонтерской программе поехали в Африку, где полностью отдались воспитанию чужих детей в ущерб собственному ребенку.

В целом среди родителей будущих похитителей крайне высок процент лиц с профессиями, имеющими выраженный аддиктивный компонент: педагогов, медицинских и социальных работников и т. п.

Многие респонденты также указали, что в детстве неоднократно подвергались физическому насилию со стороны одного или обоих родителей. В основном источником домашнего насилия являлся отец, причем у большинства из них прослеживались психопатоподобные черты или склонность к зависимому поведению (чаще всего алкоголизация). Один похититель сообщил о сексуальном насилии, пережитом им в детском возрасте.

Нездоровая семейная атмосфера закономерно приводила к разводу, который, как правило, происходил, когда респондент был уже в зрелом возрасте (например, родители В. Мохова развелись, когда ему было уже 22 года). После развода родителей будущий преступник оставался с матерью, которая принимала либо холодно-отстраненную, либо гиперопекающую позицию. Гиперопекающая позиция впоследствии выливалась в то, что мать становилась активным или пассивным соучастником преступления.

В детстве будущий преступник демонстрировал черты интроверта с выраженным шизоидным радикалом (который, как предполагается, впоследствии определял склонность к профессиям технической направленности). На всех этапах развития интеллект находился на среднем уровне или выше среднего уровня для своей возрастной группы.

Вместе с тем большинство респондентов признало наличие в анамнезе эпизодов зоосадизма и садизма; семь человек из выборки до похищения совершали изнасилования; три — доказанные убийства; два — акты педофилии.

Таким образом, на момент совершения преступления будущий усредненный похититель представлял собой интроверта с выраженным шизоидным радикалом личности; с IQ средним или выше среднего; индуцируемого, склонного к зависимому и асоциальному поведению; состоящего в созависимых отношениях с матерью.

Целесообразно рассмотреть личность похитителя не только на этапе до совершения преступления, но и на этапе его совершения.

В целом поведение преступников носит явные черты девиации с аддиктивным компонентом. Процесс подготовки к преступлению занимал в среднем от полутора до трех лет, что свидетельствует о наличии классической долгосрочной стратегии. Любая долгосрочная стратегия, в свою очередь, базируется на дофаминовом механизме [4; 5], который осуществляет поощрение не за действие, а за намерение совершить действие. Одновременно дофаминовый механизм лежит в основе развития всех аддикций, где аддиктивный фактор рассматривается аддиктом как способ быстрой стимуляции дофаминовых рецепторов. Иными словами, факт повышенного функционирования дофаминового механизма налицо. Этот механизм является доминирующим в процессе реализации всего плана похищения и включается задолго до начала активных действий по его реализации. Проще говоря, бункер для жертв начинает строиться только после того, как будущий похититель полностью отфанта-зирует, что он будет там делать с жертвами. Происходит «бегство в фантазии», по определению Н. Пезешкиана [6], с концентрацией не на объект, а на поведенческий паттерн: будущему похитителю неважно, с кем он будет это делать, ему важно, что он будет делать. Это и определяет отсутствие регистрируемых закономерностей у жертв, их внешние параметры незначительны и выбор происходит в основном по принципу возможности осуществить похищение.

После осуществления похищения аддиктивный механизм нивелируется. В классической интерпретации развития аддиктивного цикла, по Ц. П. Короленко и Т. А. Донских, на определенной стадии происходит привыкание к аддиктивному фактору и аддикт перестает получать желаемые ощущения. Для того чтобы испытать их с прежней интенсивностью, аддикт должен либо повышать частоту прибегания к аддиктив-ному фактору, либо увеличить его дозу [7].

Согласно этой схеме банальный секс с похищенной должен надоесть преступнику через некоторое время, после чего, не получая прежнего удовольствия, он должен для самостимуляции либо заменить жертву (и освежить ощущения за счет эффекта новизны), либо переключиться на более жесткие формы насилия и далее по нарастающей. По такой схеме действовал, например, «сибирский потрошитель» Александр Спесивцев, удерживавший у себя в квартире двух несовершеннолетних девушек (третья была убита им в первый день) и за 31 день проведший над ними мыслимые и немыслимые садистские эксперименты вплоть до каннибализма 11. Аналогично действовала группа японских подростков, похитивших с целью изнасилования 17-летнюю Дзюнко Фуруту. Она пробыла в заточении 44 дня, за которые пережила динамику от изнасилований в извращенной форме до пыток и сожжения заживо 12. В качестве контрольного эпизода можно привести убийство семьей Банишевски Сильвии Лайкенс, где сексуального насилия не было (вскрытие показало, что жертва была девственницей), но садистическая эскалация развивалась так же, как и в двух предыдущих случаях, и через три месяца привела к смерти жертвы 13.

Как было отмечено выше, у представителей рассматриваемой в настоящем исследовании выборки динамика садистического процесса отсутствует. Напротив, насилие применяется ограниченно, на ранних этапах пребывания жертв в заточении, и при их отказе от попыток бегства, как правило, похититель отказывается от него.

Если рассмотреть ситуацию с точки зрения концепции, известной как «драматический треугольник С. Карпмана» [8], на этом этапе происходит смена драматической роли похитителя. Если жертва так и остается в роли «жертвы», то похититель смещается из позиции «агрессор» в позицию «спасатель», поскольку возлагает на себя обязанность содержания жертвы и ухода за ней. Фактически насильственным остается только секс, который приобретает характер «привычного изнасилования», тогда как по остальным параметрам формируется фантомная семья, в которой похититель играет роль главы. Власть его абсолютна, но и обязанности по обеспечению также абсолютны, поскольку жертва совершенно изолирована от социума и находится на его полном иждивении. Однако это и приносит похитителю вторичные положительные эмоции, поскольку безграничная зависимость от него жертвы дает ему ощущение даже не власти, а всемогущества. Фактически, в такой форме садистическая реализация достигает максимального воплощения, при котором физическое насилие уже не является определяющим для получения удовлетворения. При отсутствии активного противодействия со стороны жертвы система приходит в равновесное положение, стагнирует и может законсервироваться в таком состоянии на неопределенно долгий срок.

Выводы

• 1.    Насильственное лишение свободы с целью сексуальной эксплуатации является самостоятельным видом преступно-деструктивной деятельности, специфика которого обусловлена психологической спецификой лиц, ее осуществляющих.

• 2.    Данный вид преступлений с точки зрения психологии является девиацией с выраженным аддиктив-ным компонентом, по форме представляющей долгосрочную стратегию, что свидетельствует о развитии ее на базе дофаминового механизма.

• 3.    Лицом, склонным к данному виду преступлений, является гетеросексуальный мужчина, принадлежащий к европеоидной расе; интроверт с выраженным шизоидным радикалом личности; с IQ средним или выше среднего; индуцируемый, склонный к зависимому и асоциальному поведению; имеющий ранее инцидент с сексуальным насилием; состоящий в созависимых отношениях с находящейся в разводе матерью; в возрасте около 40 (плюс-минус 10) лет; женатый, имеющий детей; получивший техническое образование; владеющий транспортным средством легкового или полугрузового типа; постоянно проживающий в индивидуальном доме или располагающий отдельно стоящим нежилым строением; действующий с сообщником женского пола, в роли которого, как правило, выступает жена или мать.

• 4.    В большинстве случаев приоритетной целью преступника являются лица женского пола подросткового возраста, около 14 (плюс-минус 3 года) лет; преступник удовлетворяется одной (реже двумя) жертвами; средний срок нахождения жертвы в заточении составляет 75 месяцев; разрешение ситуации, как правило, происходит в результате активных действий жертвы; прогноз для жизни жертвы благоприятен, поскольку похититель не склонен к эскалации насилия.

Область применения и перспективы исследования. Как для любого другого вида преступных деяний, разработку темы насильственного лишения свободы в целях сексуальной эксплуатации можно будет считать завершенной только после полного искоренения данного вида преступлений. Согласно законам психологии замысел доводит до реализации только каждый десятый человек. Таким образом, при выявлении каждого аналогичного случая необходимо учитывать наличие еще минимум десяти лиц, потенциально готовых к совершению подобного преступления. Усугубляет эту ситуацию тот факт, что статистика по нераскрытым преступлениям такого рода полностью отсутствует и их количество можно только предполагать, исходя из числа нераскрытых дел о пропаже людей 14.