Научно-технические средства в доказывании по гражданским делам

Одним из наиболее перспективных направлений развития гражданского судопроизводства в литературе признается внедрение научно-технических средств в деятельность органов правосудия и процесс доказывания. Достаточно много работ посвящено вопросам цифровизации правосудия, в том числе концепции электронного судопроизводства - чего нельзя сказать о вопросах использования научнотехнических средств в доказывании по гражданским делам. По этой причине представляется актуальным исследование по данной теме в рамках настоящей статьи.

Прежде всего, необходимо сформулировать некое обобщенное определение научно-технических средств доказывания, поскольку в законе содержание данного понятия никоим образом не раскрывается. В данном случае представляется очевидным, что категория «научно-технические» противопоставляет одни средства доказывания другим, являющимся традиционными для практики общественных отношений.

Так, например, письменные и вещественные доказательства к настоящему времени являются широко распространенными средствами доказывания, устоявшимися в процессуальном законодательстве и судебной практике [1].

В то же время законом предусматриваются и иные средства доказывания, в отношении которых единообразной практики судов к настоящему времени не сложилось. В качестве наиболее очевидных примеров можно привести электронные доказательства, а также аудиозаписи и видеозаписи.

Можно ли признать приведенные примеры в качестве форм научно-технических средств доказывания? Вопрос неоднозначный. С одной стороны, следует предполагать, что уже широко применяемые в гражданском обороте достижения научнотехнического прогресса нельзя рассматривать в качестве научно-технических средств доказывания, поскольку они не обладают новизной - и любые полноценные научно-технические средства доказывания носят в некотором роде экспериментальный характер и требуют участия в процессуальных отношениях носителя специальных познаний, позволяющего интерпретировать сведения, отражаемые в соответствующих средствах доказывания.

С другой стороны, любые созданные в ходе научно-технического прогресса предметы вполне могут рассматриваться в качестве соответствующих средств доказывания, поскольку, как уже было отмечено, они в некотором роде противопоставляются «классическим» средствами – письменным и вещественным доказатель- ствам, свидетельским показаниям. В таком контексте к научно-техническим средствам доказывания можно относить и уже отраженные в процессуальном законодательстве электронные доказательства, аудио- и видеозаписи.

В связи с этим, можно предполагать наличие теоретических предпосылок для выделения узкого и широкого подхода к пониманию категории «научнотехнические средства доказывания». Неотъемлемым свойством в любом из обозначенных подходов является то, что указанные средства доказывания предполагают применение современных технологий – прежде всего, применение вычислительной техники в самых разнообразных её проявлениях.

В конечном счете, как справедливо отмечают некоторые исследователи, речь идет о новых для процессуальной деятельности формах фиксации информации, поскольку фактически ценность для судебного разбирательства несет не само по себе применение технических средств, а информация, полученная с использованием таких средств [2].

Вполне очевидно, что фиксация информации с помощью аудио- и видеозаписей в теории позволяет получить значительно больший объем сведений об исследуемых обстоятельствах, нежели письменные доказательства. Вместе с тем, на практике использование «нетрадиционных» для сложившейся практики средств доказывания обусловлено целым рядом проблем как теоретического, так и прикладного характера.

Прежде всего, следует упомянуть, что закрепленный в ст. 55 Гражданского процессуального кодекса РФ [3] (далее – ГПК РФ) перечень доказательств является по своему характеру закрытым – то есть, не предполагает отнесения к доказательствам форм, не поименованных в соответствующей норме. Для сравнения – в ч. 2 ст. 64 Арбитражного процессуального кодекса РФ [4] (далее – АПК РФ) предполагается возможность использования в качестве доказательств иных документов и материалов, что фактически предоставляет сторонам свободу в выборе форм и средств до- казывания, соответствующих требованиям процессуального закона к доказательствам.

Вполне очевидно, что суды в ходе применения норм процессуального законодательства могут исходить из расширительного толкования их содержания, однако в вышеуказанных случаях очевидно, что суды общей юрисдикции куда более ограничены пределами расширительного толкования, нежели арбитражные суды.

Наглядным подтверждением подобных расхождений в подходах может служить пример дела №А19-2500/2017, рассмотренного в 2017 году Арбитражным судом Иркутской области [5]. В рамках указанного дела суд самостоятельно в ходе судебного заседания провел непосредственный осмотр переписки сторон с помощью сервисов электронной почты и зафиксировал полученные результаты осмотра в тексте судебного решения.

Вполне очевидно, что данный пример является исключением из общих правил, но едва ли возможно отрицать, что в рамках гражданского судопроизводства с учетом вышеуказанных норм ст. 55 ГПК РФ подобные доказательства нашли бы применение при обосновании решения по делу. Наиболее распространенным способом фиксации подобных сведений в практике судов общей юрисдикции является предоставление нотариально заверенных снимков с экрана (скриншотов).

В связи с этим в литературе в последние годы неоднократно озвучивается идея о том, что необходимо осуществить унификацию цивилистического процесса в части определения перечня средств доказывания.

Так, например, П.Д. Шкурова предлагает ориентироваться на положения ст. 64 АПК РФ, и внести аналогичные коррективы в положения ст. 55 ГПК РФ, фактически сделав перечень средств доказывания открытым [6]. Указанный автор считает целесообразным закрепление возможности использовать иные носители информации, среди которых в числе прочего упоминает информацию на жестких дисках, показания различных приборов учета, смарт-часы, эквайринговые терминалы для оплаты банковскими картами и др., если с их помощью возможно получить сведения о фактах, имеющих значение для правильного разрешения дела. Основным же условием применения всех приведенных форм технических средств в процессе доказывания, как справедливо отмечается в литературе, должно быть соответствие нормам процессуального законодательства полученных с помощью них доказательств [7].

Вместе с тем необходимо отметить, что основная причина недостаточно активного использования

научно-технических

средств доказывания кроется не в отсутствии полноценной правовой регламентации, а в нежелании судов брать на себя дополнительные риски в условиях, когда в рамках судебного разбирательства возникают предпосылки для нетрадиционных средств доказывания.

Примером тому могут служить аудиозаписи и видеозаписи, которые нашли признание в качестве доказательств ещё в

2002 году в первоначальной редакции ГПК РФ. В настоящее время подавляющее большинство авторов отмечает крайне невысокую степень распространения указанных средств доказывания в судебной практике, что само по себе свидетельствует о том, что на протяжении последних двух десятилетий подходы к используемым средствам доказывания практически не изменились, и по-прежнему в качестве ос- новных доказательств суды рассматривают письменные и вещественные доказательства [8].

По этой причине следует признать, что проблему активного внедрения научнотехнических средств доказывания в гражданское судопроизводство нельзя решить исключительно посредством внесения изменений в процессуальное законодательство – несмотря на то, что идея об установлении открытого перечня средств доказывания представляется перспективной.