Научные исследования туризма: состояние, проблемы и перспективы

To view a copy of this license, visit

В отечественной периодической печати проблематика научных исследований туризма первоначально обсуждалась в рамках перспектив формирования самостоятельной комплексной науки о туризме [21; 16], в том числе выбора лингвистически обоснованного названия для этой становящейся науки [10]. При этом характеристика «комплексности» одними авторами трактовалась таким образом, что должна быть сформирована особая научная дисциплина как система общих и прикладных наук о туризме и туристской деятельности, основанная на междисциплинарных исследованиях этого феномена. Другие авторы занимали более осторожную позицию, подчеркивая, что научные исследования в сфере туризма выполняются с точки зрения отдельных научных дисциплин, что свидетельствует о мультидисциплинар-ном статусе туризма как объекта научных исследований.

Спустя десятилетие ситуация в этой области не претерпела значительных изменений. Так, например, появились заявления о «кризисе научного мышления в современном туризме», проявлением которого является то, что научные исследования в туризме создают эклектичную картину этого феномена, в то время как нужна «научная теория, которая способна была бы в научных понятиях отразить многомерность понятия «туризм» в реальной жизни» [13]. Хотя автор и ратует за диалектический анализ развития туризма, но его методологические посылки весьма далеки от диалектического понимания процесса научного познания. Чего только стоит упрек автора к тем исследователям, которые в своих исследованиях оперируют терминами, представляющими собой «умозаключительную теоретическую конструкцию», а не «наблюдаемый безальтернативный феномен». Но термины и создаются для обозначения понятий, которые в обобщенном виде отражают (а не описывают) реальность; иного пути для построения теории не существует.

Значимым явлением по исследуемой тематике явилась публикация статьи

А. Ю. Александровой по вопросу дисциплинарного статуса исследований туризма [1]. Ознакомление авторов с основными положениями этой статьи побудило их провести более тщательный анализ поставленных вопросов с учетом дискурса современных зарубежных исследований по указанной проблематике, что позволило выйти на уровень философско-методологических обобщений и развить собственные эпистемологические представления, открывающие новые перспективы научных исследований туризма.

Методологические подходы к обоснованию статуса научных исследований туризма

В пользу мультидисциплинарной трактовки научного статуса туризма свидетельствуют исследования, основанные на библиометрическом подходе, который позволяет проследить динамику развития и дисциплинарную структуру таких исследований в области туризма. Предметом исследования могут служить базы данных диссертаций, защищенных на соискание научных степеней. Так, например, Дж. Джафари и Д. Аасер проанализировали все докторские диссертации, защищенные в США и Канаде до 1987 года, и выявили 157 диссертаций, предмет исследования которых был напрямую связан с туризмом. В соответствии с американской классификацией эти диссертации были защищены по 15 научным специальностям, среди которых большинство относились к экономике, далее следовали антропология и география [35]. Польский исследователь Веслав Алейзяк продолжил данное исследование и установил, что за период с 1990 по 2000 год в США и Канаде было защищено 330 докторских диссертаций по 25 научным дисциплинам, среди которых лидером стала рекреация, а экономика переместилась на 7 место [28, pp.260–261]. Автор также отметил, что в 1997 году в университете Пердью (город Уэст-Лафейетт, штат Индиана, США) впервые была защищена диссертация с присвоением ученой степени «доктор философии» с указанием предметной области «туризм»; но тем не менее «наука о туризме еще нигде не получила официального признания» [28, p. 275]. Отметим, кстати, что туризм как самостоятельная предметная область научных исследований в Англии выделяется из научных областей бизнеса и рекреации только в 2013 году [27]; в настоящее время во многих странах целый ряд университетов предлагают для освоения программы с присуждением степени «доктор философии» в области туризма1.

Впервые в отечественной практике аналогичное исследование было проведено одним из авторов на базе электронного каталога авторефератов диссертаций Российской государственной библиотеки, которое охватывало период с 2003 по 2006 гг. [14]. Результаты этого исследования были использованы в более поздней статье, посвященной обсуждению вопроса о научном статусе исследований туризма, где подчеркивалось превалирование диссертаций экономической направленности – 59,7 % от их общего количества [15]. Среди отечественных исследователей, работающих на этом исследовательском поле, особо можно отметить А. А. Дорофеева [6; 7]; в периодической печати представлен ряд статей, посвященных анализу кандидатских и докторских диссертаций по отдельным научным специализациям: социологии [16; 20], экономики [8], психологии [3], географии [5]. Анализ диссертационных исследований использовали также Н. И. Кабушкин и А. И. Тарасенок в своем обзоре становления белорусской экономической школы туризма [9].

В рамках подготовки данной статьи авторами был проведен количественный анализ кандидатских и докторских диссертаций в предметной области туризма с 2007 по 2024 гг. Всего было проанализировано 918 диссертаций: из них 63 докторских и 855 кандидатских диссертаций. Общая динамика защищенных диссертаций в предметной области «туризм», к которой мы отнесли также исследования в сфере гостеприимства и общественного питания, непосредственно связанные с туризмом, представлена на диаграмме рис. 1.

Диаграмма показывает снижение общего количества кандидатских и докторских диссертации в предметной области «туризм». Если «провал» 2014 года можно объяснить процессами реорганизации деятельности ВАК, то последующее снижение можно оценивать как «утрату интереса» к диссертационным исследованиям в сфере туризма. В указанный период

□ Кандидатские ■ Докторские

Рис. 1. Динамика защит кандидатских и докторских диссертаций с 2007 по 2024 годы в предметной области «туризм»

Fig. 1. Dynamics of defense of candidate and doctoral dissertations from 2007 to 2024 in the subject area «tourism»

среди городов лидерами по защитам были Москва (231 кандидатская и 17 докторских диссертаций) и Санкт-Петербург (186 кандидатских и 22 докторских диссертаций); третье место заняли Сочи с результатом 62 кандидатских и 3 докторских диссертаций.

По сравнению с исследованием 2007 года в два раза увеличилось количество отраслей науки, по которым присваивалась ученая степень, – с 8 до 16. Количественное соотношение по отдельным отраслям представлено на гистограмме рис. 2. Помимо указанных на рисунке, степень кандидата присваивалась в области биологических наук (3), технических наук (2), геолого-минералогических наук (1), медицинских наук (1) и физикоматематических наук (1).

Рис. 2. Количественное соотношение защищенных диссертаций по отдельным отраслям науки с 2007 по 2024 годы

Fig. 2. Quantitative ratio of defended dissertations in individual branches of science from 2007 to 2024

В публикациях 2007 и 2014 годов отмечалось, что с 2003 по 2006 год по экономическим специальностям было защищено 59,7 % от их общего количества. Современное исследование показало, что эта тенденция сохранилась (65 %). Причем из общего количества 597 по специализациям 08.00.05 «Экономика и управление народным хозяйством (по отраслям и сферам деятельности)» и 5.2.3. «Региональная и отраслевая экономика» по новой классификации ВАК было защищено 393, что составляет 66 %. По специальности 23.00.02 – «Политические институты, процессы и технологии»

было защищено всего четыре кандидатские диссертации (в период с 2008 по 2011 годы), в то время как вопросы разработки государственной туристской политики в настоящее время приобретают особую актуальность [4]. К качественной оценке многих защищенных работ в полной мере можно отнести слова профессора школы гостиничного бизнеса, общественного питания и управления туризмом Гвельфского университета (Канада) Марион Джопп, что они носят «… несколько ограниченный характер, основываясь на конкретных примерах (on case studies), что делает их слишком зависимыми от конкретного местоположения и контекста» [37, p.202]. Вряд ли на таких исследованиях может быть построена «общая теория туризма».

Тезис о необходимости единой автономной науки о туризме обосновывается, как правило, в контексте содержания туристского образования. В качестве типичного примера можно рассмотреть подход Брента Ричи (J. R. Brent Ritchie). Его подход является, по сути, развитием подхода, используемого в совместной с Дж. Джафари статье [36], где была представлена знаменитая «модель производства знаний в туризме» («ромашка Джафара Джафари»). Предпосылкой такого подхода является убежденность Брента Ричи в неправомерности отождествления науки о туризме с множеством научных исследований туризма. Наука о туризме предполагает существование «базовой теории туризма», которая отличается от «основополагающих теорий туризма». Основные ключевые характеристики этих отличий представлены как подразделение по отношению к базовой теории туризма / основополагающей теории туризма:

• 1)    отражает специфику туризма / применяется не только к туризму;

• 2)    развивает и/или критикует существующие концепции туризма / опирается на концепции других дисциплин и/или подвергает их критике;

• 3)    охватывает традиционные дисциплины / содержится в рамках единой традиционной дисциплины [49, р. 36].

Ядро туристской теории должно формироваться, по мнению Брента Ричи, на основе таких дисциплин, как экономика, менеджмент, социология, психология и антропология. Для обоснования этого выбора Брент Ритчи обращается к практике разработки образовательных программ по туризму, которые в своей сути ориентированы на вопросы разработки туристской политики и управления туристской дестинацией. Особенно ценными в научных исследованиях туризма являются такие исследования, которые «…на-правлены на повышение нашей способности эффективно управлять туристскими дестинациями и тем самым повышать благосостояние жителей туристской де-стинации» [49, р. 40].

Наиболее последовательную позицию в отрицании единого дисциплинарного статуса науки о туризме занял Джон Трайб, который для обоснования своей точки зрения использует в статье «Недисциплинар-ность туризма» [52] эпистемологический подход. Мультидисциплинарность туризма, по мнению автора, поддерживается тем, что все исследования туризма условно можно подразделить на две области – ориентированные на исследования бизнес-процессов в туризме и на исследования туризма как области, не связанной с бизнесом. Другим важным результатом этой статьи явилось установление факта существования «экстрадисциплинарного знания» о туризме, источником которого является не академическое сообщество, а «индустрия, правительство, аналитические центры, группы по интересам, исследовательские институты и консалтинговые компании» [52, p. 652].

Эпистемологический подход был развит Дж. Трайбом далее в статье «Правда о туризме», где было показано, что между феноменальным миром туризма и областью знаний о туризме расположено обуславливающее последнее «силовое поле знаний», в котором основными факторами являются личность, правила, местоположение, цели и идеология» [53, p. 363]. А окончательное представление системы туристского знания было предложено в последующей статье в виде модели рис. 3.

Рис. 3. Система знаний о туризме Дж. Трайба [55, р. 46]

Fig. 3. J. Tribe Tourism Knowledge System [55, p. 46]

Данная модель представляет собой попытку осмысления специфики знаний о туризме на основе эпистемологических и онтологических концепт уальных представлений. Мир туризма (окружность 1) и мир знаний о туризме испытывают внешнее воздействие, основными факторами которого являются господствующая в обществе идеология, государственная политика по отношению к туризму и образованию, личностные качества людей как исследователей. Значительным фактором влияния на сферу туризм является глобальный капитал, не только как создатель материальных объектов туризма, но и как один из заказчиков знаний о туризме посредством исследовательских фондов и грантов. Термин «местоположение» используется здесь не только в географическом смысле туризма как перемещения в пространстве, но и положения в пространстве академических и культурных сообществ.

Мир туризма (окружность 1) и мир представления знаний о туризме (окружность 4) взаимосвязаны между собой; мир туризма – это не только отправная точка научных исследования, но точка приложения полученных знаний. Это приложение осуществляется посредством таких форм, как, например, журнальная статья или доклад на конференции. Влияние результатов научных исследований туризма проявляется как академическое влияние, измеряемым показателем которого может быть, например, индекс цитирования или через практическую их выгоду для экономики, государственной политики или общества в целом.

Окружность 2 символизирует дисциплинарное оформление исследований туризма; это могут быть дисциплины, которые сыграли фундаментальную роль для формирования туризма в качестве академической области исследований – география, антропология, социология и т.д., или бизнес-исследования, к которым можно отнести маркетинг, менеджмент, управление человеческими ресурсами и т.д. Под обозначенным в окружности 2 термином «наука» понимается область научных исследований, выполненных, например, с точки зрения медицины или биологии.

Окружность 3 символизирует экстра-дисциплинарные знания в области туризма, в число которых входят, например, этические аспекты туризма или знания, основанные на ценностях. К экстрадисци-плинарным знаниям можно отнести также знания, которые возникают в ходе решения каких-либо практических задач в сфере туризма. Эти знания можно назвать «знаниями, ориентированными на решение проблем»; в их производстве значительная роль принадлежит опыту профессионалов туризма. Знания Web 2.0 проистекают из новых технологий, связей, институтов, сетей и практик с другими формами и нормами знания. Web 2.0 представляют собой знания, которые на практике облегчают обмен информацией, способствуют социальному взаимодействию исследователей, позволяя им создавать и изменять общий веб-контент. Существенную роль в производстве и трансляции знаний о туризме играют сети (networks). Эти сети могут быть формальными, неформальными и специальными; но их ценность состоит в создании альтернативы для отдельных лиц и групп в том случае, если продвижения знания блокируется авторитарными образованиями.

Недостатком модели Джона Трайба о пространстве научного знания о туризме можно считать ее статистический характер, из-за чего возникает вопрос о приоритетности отдельный областей в динамике формирования мира знаний о туризме. Второе замечание сказано с тем, что «мир туризма» не характеризуется как системное образование.

Для того чтобы придать динамику этой модели, мы попытаемся дать реконструкцию генезиса научного знания. Исторически предшественницей возникновения науки явилось отпочкование в области обыденного знания специфической подобласти знаний, ориентированных на реализацию практических задач общественной жизни. Эти технологические знания имели «рецептурный» характер; полученные в ходе множества проб и ошибок, они закреплялись в виде некоторого алгоритма действий, приводящего к положительному результату. Вопрос о том, почему этот результат стал положительным, на фоне множества проб не ставился. Последующим поколениям эти знания передавались в виде определенного набора шагов и действий, выполнение которых гарантировало получение положительного результата.

Как свидетельствуют письменные артефакты, опыт первых математических вычислений возник в Древнем Египте и Вавилоне. Голландский историк математики Б. Л. ван дер Вандер на основе анализа древнеегипетских папирусов геометрического содержания пришел к выводу, что сформулированные в них задачи отражали практику вычисления площадей земельных участков, нахождения объема амбара для зерна и т.д. Такого рода знаниями должен был владеть царский писец; самый древний из математических папирусов, папирус Ринда (около 1800 г. до н. э.), «был предназначен для преподавания в школе писцов» [2, с. 21]. Вавилонские тексты математического содержания также содержат только задачи с решениями, причем для решения некоторых из них использовались отношения, представленные теоремой Пифагора. «Решение дается как своего рода рецепт, причем не говорится, каким образом до него дошли» [2, с. 100].

Совершенно иной характер приобретает математика у древних греков. В работах древнегреческих мыслителей впервые появляется то, что можно назвать «преднаукой». В Древней Греции, так же как и в Вавилоне и Древнем Египте, используется техника математических вычислений (logistika), но греки считали необходимым обосновать правильность таких вычислений путем доказательства. Огромное внимание математическому знанию уделяли крупнейшие философы античности – Платон и Аристотель; именно в работах последних впервые появляется обсуждение проблемы «теоретичности математики» [20]. Несомненной вершиной древнегреческой теоретической математики явились «Начала» Евклида, в которых математическое знание той эпохи было изложено в систематическом виде. Как отметил еще Ф. Клейн [12, c. 290–291], представление математики в «Началах» в аксиоматическо-дедуктивном виде преследовало и другую, не менее важную цель, – стать учебным пособием для подготовки к поступлению в платоновскую Академию, перед входом в которую была надпись «Да не войдет сюда не знающий геометрии». Таким образом, даже в эпоху зарождения науки потребности образования играли значительную роль в формирования системы научного знания.

Первичная область знаний о туризме начинает формироваться из обобщения опыта путешествий: личный опыт путешественника был источником новых знаний, а переданный в виде записей, он становился своеобразным «путеводителем по организации путешествий». Следует отметить, что появление «бизнеса по организации путешествий» также было связано с этой традицией. Основоположник массового организованного туризма Томас Кук сам проехал весь маршрут будущего тура в Шотландию и, прежде чем сделать его коммерческим, издал соответствующее «руководство по путешествию», которое выполняло также и маркетинговую функцию. Позднее для написания таких путеводителей он стал привлекать других лиц, щедро делясь с ними своими путевыми заметками. Так, например, описание программ «восточных туров» по Египту (Нил), Палестине, Турции, Греции и Италии с картами маршрутов фирмы «Томас Кук и сын», подготовленное Р. У. Этценберге-ром в 1872 году, содержит вставки из записей Томаса Кука по истории разработки этих маршрутов [34]. Роберт Ульрих Этценбергер был с 1865 года управляющим престижного отеля «Виктория» в Венеции, через который проходили «восточные маршруты» из Европы агентства Кука. Одним из первоначальных источников по технологиям туроперейтинга можно считать книгу британского журналиста Уильяма Фрезера Рэя (1835–1905) по истории возникновения и развития бизнеса компании Томаса Кука, охватывающей период от первой экскурсии 1841 года до 1891 года, когда агентство стало предлагать туры «по всему земному шару» [47].

Именно на «опыте профессионалов» первоначально базировалось туристское образование; «в первых программах основной упор делался на то, чтобы дать представление о том, как работает туристская индустрия, и на навыках, необходимых для работы в сфере туризма» [26, p. 237]. Одной из причин роста интереса академического сообщества к проблемам туризма был приход в сферу туристского образования уже сложившихся ученых из целого ряда дисциплин, и, прежде всего, из экономики, географии, социологии и т.д. Опираясь на свои знания, они «обогатили» область знаний о туризме, придав ей статус «мультидисциплинарности». Следующим этапом, по мнению Д. Эйри, стал «междисциплинарный подход» к туризму, который породил новый тип знаний, характеризующих туризм как самостоятельную область научных исследований. В качестве примера такого рода знаний он называет статью Р. У. Батлера о жизненном цикле туристской дестинации [29], которая «основана на географии, биологии и маркетинге, но, в конечном счете, находится в центре сферы туризма и решает конкретную проблему туризма. Но пока таких примеров междисциплинарности немного. Знания о туризме остаются в значительной степени «экстра- и мультидисциплинарными» [25, p.16].

Проблему научной дисциплинарно-сти туризма некоторые авторы обсуждают в контексте основных понятий философии науки. Примечательно, что еще в 1997 году в журнале Annals of Tourism Research были опубликованы две статьи, где данная проблематика обсуждалась в контексте «парадигмальности научного знания», ведущей свое происхождение от известной работы Т. С. Куна «Структура научных революций» (1962). В первой из этих статей Дж. Трайб в обосновании тезиса о «недисциплинарности туризма» прямо ссылается на эту работу Т. С. Куна с утверждением, что «изучение туризма… останется в допарадигмальной фазе» [52, p. 656]. Во второй статье Ш. Эхтнер и Т. Джамал исходят из того, что, помимо философии науки Т. С. Куна, понятийный аппарат которой во многом сформировался на основе анализа истории естественных наук, существует философия науки Р. Дж. Бернстайна, основанная на анализе методологии социальных наук. Если исходить из воззрений Р. Дж. Бернстайна, то применение характеристики «допарадиг-мальная наука» к исследованиям туризма является неуместным. Исследования туризма в рамках становления самостоятельной дисциплины требуют «выхода за рамки дисциплинарных парадигм и экспериментирования с альтернативными методологиями» [33, р. 881].

Хотя Дж. Трайб и позднее утверждал, что «невозможно представить исследования в области туризма как проводимые в рамках какой-либо парадигмы» [53, p. 366], попыткой найти точки соприкосновения в этом вопросе можно считать статью Дж. Трайба, Г. Данна, Т. Джамал «Парадигмы в исследованиях туризма: триалог» [54]. Инициатор «триалога» Дж. Трайб в своей основной части статьи представил историю развития своих воззрений по данному вопросу, повторив тезис о том, «что парадигмы, как правило, в большей степени присущи «зрелым» наукам, и что туризм слишком молод, чтобы создать какую-либо одну из них» [54, р. 31]. Вместе с тем он отмечает, что современный туризм на феноменологическом уровне является результатом реализации «неолиберального проекта», и поэтому можно говорить о существовании «идеологической парадигмы неолиберализма», которая не отвечает современным целям туризма на основах «концепции устойчивого развития». Поэтому «для достижения реального прогресса, скажем, в области просто туризма или устойчивого развития туризма необходима смена идеологической парадигмы, так как прогресс в настоящее время фактически сдерживается гегемонистским характером преобладающей и глубоко укоренившейся неолиберальной парадигмы» [54, p. 35].

Тазим Джамал в своей части статьи предпочитает использовать в методологии исследований туризма также восходящее к Т. С. Куну более широкое понятие «дисциплинарная матрица». В это плане представленная Дж. Трайбом борьба против неолиберализма с точки зрения устойчивого туризма может рассматриваться как пример деятельности отдельных сообществ в рамках более широкой «дисциплинарной матрицы» исследований туризма [54, p. 36]. Её вывод состоит в том, что «развивающаяся область исследований туризма добивается прогресса, как в широком смысле «дисциплинарной матрицы», так и в узком смысле парадигм как образцов» [54, p. 37–38].

Критическое отношение Грэма Данна к положениям, изложенным Дж. Трайбом, базируется на предложенном им собственном определении «социальной научной парадигмы» как мультитеоретической, открытой для всех сторон научной системы, концептуальная основа которой позволяет выйти за пределы чувственной реальности, обеспечивая тем самым ее интерпретирующее понимание [54, p. 38]. Из этого следует, что сама постановка запрос о существовании парадигмы, ведущей к созданию одной единственной теории туризма, является несостоятельной. Парадигмы – это, скорее, некоторые системы убеждений, включающие онтологические, эпистемологические и методологические представления, которые направляют действия исследователей.

Таким образом, различие подходов в понимании «парадигмальности туризма» преодолеть не удалось. Нельзя не согласиться с мнением Дж. Трайба, высказанном в дополнительной реплике, что каждый из участников триалога использовал термин «парадигма» по-своему, в своем собственном значении, хотя такая многозначность восходит к самому Т. С. Куну [54, p. 42]. Не лишним будет напомнить, что сам Т. С. Кун в последующих переизданиях своей работы предпринимал несколько попыток уточнить понятие «парадигма». Проанализировав эти попытки, А. М. Му-нар и Т. Джамал пришли к выводу, что «парадигмы включают в себя совокупность знаний, методов и практик, принятых и ценимых исследовательским сообществом, и включают в себя разрушительные элементы новизны и изменений» [41, р. 2]. В противовес Дж. Трайбу авторы утверждают, что область знаний о туризме является многопарадигмальной и демонстрирует значительный уровень зрелости [41, р. 5].

Предварительные выводы

Вывод о многопарадигмальности исследований в сфере туризма является только констатацией того факта, что мир знаний о туризме становится все более сложным, многоплановым и эклектичным. В этой связи дисциплинарность часто начинает трактоваться как «сдерживающий» фактор развития исследований туризма; приверженность дисциплинарной парадигме зачастую характеризуется негативно, как способ добиться признания в академическом сообществе. В качестве подтверждения этой точки зрения приводился тот факт, что значительный объем статей 1953-2013 г. г. по исследованию сферы туризма, внесенных в базу Scopus, был опубликован вне туристских журналов [32]. В этой связи начинает формироваться постдисциплинарный подход в исследованиях, призванный преодолеть диктат «дисциплинарного империализма», пересмотреть общепринятые нормы и методы производства знаний.

Интеллектуальное движение, имеющее целью вырваться за рамки рационализма в социальных науках, было спровоцировано в начале нынешнего века постмодернизмом; наиболее явно эта позиция была выражена в манифесте Эндрю Сэйера «Да здравствуют постдисциплинарные исследования» [50]. В рамках туризма одной из первых работ в этом направлении является статья Т. Коулза, К. М. Холла и Д.Т. Дюваля «Туризм и постдисциплинарные исследования», опубликованная в 2006 году в журнале Current Issues in Tourism [31]. Спустя десять лет они вернулись к этой теме в статье «Туризм и по-стдисциплинарность: назад в будущее?», где подчеркивают, что «постдисциплинар-ность связана не с отказом от дисциплин как таковых, а скорее с возможностями для производства знаний за их пределами.

Чтобы иметь возможность использовать научные возможности постдисциплинар-ности, требуется осознание альтернатив и их ограничений» [32].

Проблеме постдисциплинарности в туризме был посвящен специальный выпуск журнала Tourism Analysis, во вводной статье которого прямо утверждается, что «по-стдисциплинарность ставит под сомнение как веру в то, что все научные знания создаются в рамках отдельных дисциплин, так и веру в то, что эпистемология туризма должна развиваться только как меж- или мультидисциплинарные направления» [42, p. 344]. Основным недостатком указанных направлений представители постдисци-плинарности в туризме считают их неспособность решать глобальные проблемы, от которых зависит будущее всего человечества. Но практикуемые ими методы исследования – перформативные действия, медитация, саморефлексия, контекстуальная интерпретация, эклектика на основе методологического и эпистемологического плюрализма и т.д. - ориентированы, скорее, не на поиск истины, а на экзистенциальное переосмысление некоторых ценностных аспектов туризма. Постдисциплинарность ставит под сомнение не только способы производства и трансляции знаний, но и общепринятые нормы научности, принятые в академическом сообществе. Научное исследование должно быть свободным от всяких «нормативных пут», подобно творчеству в сфере искусства или игровой деятельности. Целью научного исследования уже не является «истина», поскольку она «является неуловимой, сконструированной и конституируемой соглашением» [45, р. 390]. Вместо общепризнанных истин академическая общественность воспроизводит «мыльный пузырь знаний» (по выражению Томаса Пернеки [43, р. 11]); поэтому одна из задач постдисциплинарных исследователей состоит в том, чтобы «подвергать сомнению различные мнения в исследовательском процессе и искать замалчивания и пропуски в наших академических системах» [24, p. ii].

Постдисциплинарность трактуется ее адептами как новое критическое направление в науке, не претендующее на формирование новых парадигмальных установок. Как отмечает Т. Пернеки, «любая попытка аккуратно сократить или классифицировать вклад постдисциплинарных исследований с помощью общего видения или программы приведет к неудаче из-за неоднородности постдисциплинарных исследований» [44, p. 7]. Но тем не менее он выделяет четыре характерные черты, свойственные для постдисциплинарных исследований:

• 1.    Постдисциплинарные исследования предполагают комплексный подход по пересмотру существующего знания с целью поиска новых решений проблем, возникающих перед отдельными сообществами.

• 2.    Постдисциплинарные исследования – это преобразующая деятельность в области знания с целью «искоренения» из него всяких институциональных и дисциплинарных соглашений.

• 3.    Постдисциплинарные исследования – это некоторая форма постэкзистенциализма, поскольку производство знания понимается как решение индивидом некоторой экзистенциальной проблемы.

• 4.    Постдисциплинарные исследования предполагают «отход от знаний о том, что , почему и как », чтобы оспорить и переконфигурировать устоявшие предположения на уровнях онтологии, эпистемологии и методологии.

Таким образом, постдисциплинар-ность является, по сути, радикальным пересмотром функций института науки, поскольку она не предполагает поиск новых истин (только пересмотр, переинтерпретация существующего знания), не признает никаких методологических регулятивов (за исключением тотальной критики устоявшихся истин), отрицает объективность знаний (так как знание не может быть ответом на вопрос «что?»). Появление пост-дисциплинарности как философского направления является признаком того, что современная наука находится в стадии революционных изменений, аналогичных изменениям на рубеже XIX–XX веков, когда появились такие направления, как «эмпириомонизм» и «эмпириокритицизм». Эта аналогия подкрепляется тем, что в рамках постдисциплинарного подхода знания трактуются как возникающие в результате «субъективного всплеска понимания» и не могут быть отделены от экзистенциального опыта.

Туризм как объект постнеклассической науки

Несмотря на претензии постдисциплинарных исследователей создать ясную картину того, «что такое туризм и чем он занимается, а также чем он может быть и на что способен » [43, р. 1], постдисциплинарный подход не учитывает реальную природу туризма. Туризм в настоящее время представляет собой элемент глобальной системы социально-экономического развития человечества. Исторически имелись две попытки построения теории этого развития: марксистский проект построения коммунистического общества и неолиберальный проект «глобального свободного рынка», который должен был привести к окончательной победе капитализма. Несмотря на диаметральную противоположность заявленных целей исторического развития человечества, лежащая в основе этих проектов «научная парадигма» была одной и той же, что достаточно ясно выразил в своей известной книге «Конец истории и последний человек» (1992) философ и футуролог Фрэнсис Фукуяма. Суть этой парадигмы можно выразить следующим образом: история представляет собой логически последовательный процесс развития человечества, который завершится «идеальной» формой общественного устройства [23 с. 6–8]. Следуя этой парадигме, социально-историческое исследование должно стремиться установить такие универсальные законы развития, из которых переход к этой идеальной форме общественного устройства был представлен как единственно возможная причинно-следственная связь.

Несостоятельность этой парадигмы вытекает из ее несоответствия представлениям современного этапа развития философии науки, где процесс социально-исторического развития человечества (и, соответственно, туризма как одного из аспектов этого развития) относится к классу объектов научного исследования, получивших название «открытые са-морегулируемые системы». К этому классу относятся также объекты, исследуемые современной космологией; ключевым моментом используемой в ней научной картины мира являются представления «… об органичной включенности человека в целостный космос и о соразмерности человека как результата космической эволюции породившему его миру» [22, с. 678]. Современная наука вовлекла в орбиту своего рассмотрения новый тип объектов – открытые, развивающиеся системы, которые В. С. Степин назвал «человекоразмерными». Для открытых саморегулируемых систем траектория их развития не является линейной; эта траектория обусловлено взаимодействием многих факторов, в том числе человеческих действий. Возникают «точки бифуркации», для которых характерен вопрос выбора будущей линии развития, хотя этот выбор необратим и не может быть однозначно просчитан. Как элемент глобальной системы развития человечества современный туризм сейчас подходит к такой «точке бифуркации»; многие исследователи туризма отмечают, что неолиберальный путь его развития ведет в тупик.

Согласно воззрениям В. С. Степина, современная научная картина мира, характерная для постнеклассической науки, включает принципы «открытости» и «саморегуляции» [22, с. 679]. Рассматривая туризм как объект постнеклассической науки, необходимо сформулировать некоторые принципы, составляющие «скелет» специальной научной картины мира туризма. Принципами специальной картины мира, на которых должен базироваться подход к построению постнеклассической науки о туризме, являются:

• 1.    Тяга к путешествиям как один из родовых признаков человечества; homo iter наряду с homo sapiens.

• 2.    Глобальность – человечество в своем историческом развитии вступило в фазу, когда ни один объект или

• область географического пространства не может считаться недоступными для туризма.

• 3.    Вариативность – объекты и географическое пространство могут быть вовлечены в сферу туризма самими разнообразными способами.

• 4.    Антропность – человечество в состоянии использовать любой объект или географическое пространство в сфере туризма с учетом наиболее оптимальной траектории их развития.

• 5.    Локальность – глобальная история туризма реализуется путем локального развития отдельных территорий.

Первый из этих принципов требует некоторых пояснений. Согласно данным современной палеоантропологии, расселение кроманьонцев почти по всей пригодной к обитанию территории нашей планеты происходит в период верхнего плейстоцена за полтора-два десятка тысячелетий, что позволило Б. Ф. Поршневу характеризовать этот период, по сравнению с темпами расселения любого другого биологического вида, как «взрыв» [18, с. 507]. Здесь напрашивается аналогия с используемым в современной космологии термином «большой взрыв» к характеристике возникновения нашей Вселенной. Хотя по скорости протекания эти процессы несравнимы, но такая аналогия вполне уместна как полезный эвристический подход в процессе формирования научной картины мира. Здесь можно напомнить, что предпосылкой нестационарного рассмотрения Вселенной явилась «трансляция эволюционного подхода в физику», что привело появлению новых фундаментальных физических теорий [22, с. 643]. Ввиду того, что специальная научная картина мира туризма находится в стадии становления, мы считаем вполне уместным использование при ее описании некоторых терминов из космологической картины мира.

И, возвращаясь к Б. Ф. Поршневу, не является ли часто переживаемое нами чувство «тянет в дорогу» бессознательным отражением этого реликтового наследия истории возникновения человека? Возможно, что все формы социальной мотивации, представление об иерархии которых дает «пирамида потребностей Маслоу», лишь «маскируют» это чувство. По крайней мере, в этом вопросе открывается дополнительное поле для психологических исследований мотивации в туризме.

Рассмотрение туризма в контексте «открытых саморазвивающихся систем» опирается на уже имеющиеся научные разработки. Здесь можно указать на уже упоминавшуюся нами статью Р. У. Батлера 1980 года, где автор характеризует представленную им модель жизненного цикла туристской дестинации как «гипотетическую», подчеркивая, что «развитие туристской зоны можно было бы поддерживать в рамках заранее определенных возможностей, а ее потенциальную конкурентоспособность – в течение более длительного периода» (29, р. 11–12). Эта возможность, по мнению автора, может быть реализована при условии грамотного управления туристскими ресурсами. Нет ничего удивительного в том, что модель жизненного цикла Ричарда Батлера часто рассматривается как основа для бизнес-моделей регионального развития туристской экономики с целью устойчивого развития [38].

За последние четыре десятилетия модель «жизненного цикла Батлера» (TALC) превратилась в отправную точку многих исследований, породив ее критику, различные интерпретации и модификации [см. 51]. В их числе было также неверное толкование, что «упадок» является неизбежным этапом эволюции туристской дестина-ции, охарактеризованное Б. Маккерчером и Б. Придо как основа для возникновения одного из типов «академических мифов туризма» [40, р. 20]. Пересматривая TALC-модель, Р. Батлер в числе ключевых ее элементов называет динамизм, процесс, пропускную способность, управление, пространственность и триггеры. Хотя в статье 1980 года триггеры почти не рассматриваются, но в 2024 году Р. Батлер считает возможным рассматривать процесс роста и развития туристской дестинации по аналогии с эволюцией живых организмов. Из этого вытекает, что TALC-модель уже не может рассматриваться в статике; это «постоянно изменяющаяся модель развития, приспосабливающаяся к окружающим условиям» [30, р. 19].

Ориентация на такие элементы TALC-модели, как «пропускная способность» и «управление», показывают ее неразрывную связь с менеджментом туристских дестинаций. В этом плане можно сослаться на разработанную Брентом Ричи и Джеффри Краучем концептуальную модель конкурентоспособности туристской дестинации [48, р. 63], которая легла в основу учебного курса «Исследования, политика, планирование и развитие туризма», читаемого по программам менеджмента университета Калгари (Канада). В рамках этого курса особое внимание обращается на такие компоненты, как философия и политика туристской дестинации, последний из которых должен содержать «ряд положений, описывающих идеальное будущее дестинации на ближайшие 20–50 лет – как в функциональном, так и вдохновляющем плане» [48, р. 40]. Для возникновения картины «идеального будущего дестинации» необходимо провести соответствующие научные исследования, в ходе которых устанавливаются параметры устойчивого функционирования дестинации. Ниже нами представлена модель организации научных исследований, учитывающая замечания Ричарда Батлера и Брента Ричи к устойчивому развитию туристской дестинации.

Модель организации научных исследований туристской дестинации

Модель, представленная на рис. 4, составлена в соответствии с принципами специальной картины мира туризма.

Представленная модель организации научных исследований включает несколько этапов деятельности. Подготовительный этап начинается аналитической деятельностью внутри академического сообщества и завершается формированием команды разработчиков проекта, в которую должны войти представители различных научных дисциплин, интересы которых сосредоточены на проблематике стратегического развития региона. На этом этапе осуществляется интенсивный обмен информацией между потенциальными участниками по разработке проекта,

Рис. 4. Модель организации научных исследований туристской дестинации (составлено

П. Н. Мирошниченко)

Fig. 4. Model of organization of scientific research of tourist destination (compiled by

P. N. Miroshnichenko)

идет постановка и обсуждение возникающих исследовательских вопросов, устанавливаются проблемы, требующие интегративного решения. Этап концептуального моделирования предполагает разработку и обсуждение нескольких стратегий развития туристской дестинации. На этом этапе особое внимание уделяется разработке модели негативной истории развития туристской дестинации, которая позволяет выявить те параметры, в которых возможна реальная история развития дести-нации. Такой подход уже использовался в практике глобального прогнозирования; достаточно вспомнить «доклады Римского клуба». Эти модели развития человечества соответствуют тому, что в космологии получило название «история Вселенной в системе мнимых ординат». Такая история необходима для того, чтобы перейти к этапу проектирования . На этом этапе прорабатываются все отмеченные Батлером стадии развития дестинации; но особое внимание уделяется тому, что получило у него название «критический диапазон». Параметры этого диапазона задают индикаторы и критерии устойчивого развития де-стинации, которые должны отслеживаться системой устойчивого менеджмента де-стинации. Этап внедрения проекта требует подключения к этому процессу широкого круга участников заинтересованных сторон (представители местных сообществ, туристского бизнеса, региональной власти, вузовская наука и т.д.). Этот этап знаменует собой преобразующую деятельность, в результате которой формируется новое социальное состояние, позволяющее существовать системе устойчивого менеджмента дестинации.

Среди описанных в современной литературе подходов в организации научных исследований представленная нами модель соответствует так называемому «трансдисциплинарному подходу». Приставка «транс-» в данном случае означает не отказ от дисциплинарности знания, а выход за пределы одной возможной дисциплины. Но «трансдисциплинарность» также отличается от «мультидисциплинар-ности». В рамках мультдисциплинарности исследователи из разных дисциплин работают «со своей точки зрения над более или менее общей темой исследования линейным и независимым образом, который не предполагает какого-либо реального взаимодействия между ними» [42, p. 344]. Трансдисциплинарность предполагает, что исследователи взаимодействуют между собой в рамках реализации единого проекта; в ходе проведения исследований они используют свои дисциплинарные подходы к решению задач по реализации цели проекта, что предполагает взаимную «увязку» предлагаемых ими решений. «Интеграция – это ключевая функция и главная трудность трансдисциплинарных исследований» [46, р. 464]. Реализация проекта в рамках преобразующей деятельности предполагает командную работу как академической общественности, так и всех заинтересованных сторон, что является конкретизацией указанного нами «принципа антропности» специальной картины мира в постнеклассической науке о туризме.

Заключение

Обзорный анализ зарубежной литературы по проблеме статуса научных исследований туризма позволяет отметить одну характерную деталь. Все исследователи согласны с тем, что туризм как явление представляет собой сложную систему; но сами попытки отобразить эту системность на уровне научной рациональности базировались на явно устаревших философско-методологических установках. Традиционно в существующих исследованиях под этой рациональностью подразумевается «научная теория», которая должна дать описание (ответить на вопросы «что» и «как») и объяснение (ответить на вопрос «почему») [39]. Такое понимание «теории» восходит к идеалу построения научного знания, изложенному в программных заявлениях «Венского кружка», согласно которому все понятия и связанные с ними утверждения упорядочены в систему путем отношения сводимости таким образом, что вся система опирается на те понятия, «которые относятся к непосредственно данному» [11, с. 19]. Но в случае туризма мы в лучшем случае получаем некоторый набор концептуальных положений, отвечающим критериям исследования из различных предметных областей науки, а не некоторую общую теорию.

Постнеклассическая наука, использующая трансдисциплинарный подход, должна опираться на иное понятие научной рациональности – «концептуальная модель», которая складывается как общая картина на основе синтеза отдельных дисциплинарных исследований. Научные факты и теоретические выводы отдельных научных дисциплин взаимно подкрепляют друг друга, как некоторые «пазлы», из которых возникает общая картина. Так, например, для создания «картины эволюции Вселенной» современная космология привлекает данные из геометрии, квантовой механики, теории информации и т.д., синтез которых проводит к исторической реконструкции этого процесса. Некоторые черты методологии трансдисциплинарного подхода можно проследить в книге Б. Ф. Поршнева «О начале человеческой истории», где историческая реконструкция процесса происхождения человека опирается на данные многих наук: антропологии, психологии, физиологии высшей нервной деятельности, социологии, экономики, этологии. Каждая из этих наук, подчеркивает Б. Ф. Поршнев, имеет свой понятийный аппарат, свой «язык»; но их использование подчинено «общей схеме», на основе которой только и возможно «синтезировать комплексную науку о человеке, о людях» [18, с. 12]. В случае туризма такая «общая схема» задается постнеклассическими принципами научной картины, а комплексная наука о туризме становится возможной только как историческая реконструкция на основе синтеза трансдисциплинарных исследований.

Представленная в статье модель организации научных исследований туристской дестинации может найти практическое применение в рамках реализации «Стратегии развития туризма в Российской Федерации на период до 2035 года». В основу Стратегии был заложен принцип пространственного развития туристской территории на основе составления мастер-планов по их развитию. Составление таких мастер-планов предполагает проведение комплексных научных исследований, механизм организации которых может быть конкретизирован с использованием представленной модели.