Не избираемые адвокатами демократическим путем управленцы из Федеральной палаты: пять лет на «ответ» без ответа

Пять лет назад в статье «Судебные споры и социальные модели современной российской адвокатуры: ответы и вопросы вице-президенту Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации», опубликованной в журнале «Евразийская адвокатура» (№ 5 (48) 2020), был сформулирован ряд вопросов, адресованных Михаилу Толчееву, в то время вице-президенту ФПА:

«1. До каких пор представители органов управления ФПА РФ будут, не реагируя на многочисленные обращения адвокатов из различных регионов Российской Федерации о нарушениях и злоупотреблениях, допускаемых адвокатскими управленцами, копить сор в нашей общей адвокатской «избе»?

• 2.    Когда именно эти лица начнут самостоятельно «сжигать» накопившийся за период своего многолетнего управления адвокатурой «мусор» финансовых злоупотреблений, запретов, преследований, мздоимства, злословия, кумовства, непотизма и тому подобных аморальных и противоправных социальных моделей?

• 3.    Не пора ли некоторым из этих лиц начать это делать с себя?» [1].

В сентябре 2025 года, будучи уже первым вице-президентом ФПА, Михаил Толчеев решился-таки «ответить» на первый из них.

«Ответ» запечатлен на прилагаемом видеофрагменте недавно опубликованного интервью, а его дословное содержание улеглось в следующую речевую конструкцию: «Ну давайте будем откровенны, раз уж у нас такой откровенный разговор. Андрей Владимирович [правильно – Викторович] в данном случае задаёт…, это манипулятивная техника абсолютно, и в данном случае речь не идёт о вопросе. Это просто голословное такое огульное обвинение, которое он хочет продвинуть, сформулировав это в виде вопроса. Никакой конкретики в данном случае нет… И это такое общая манипуляция, на самом деле. Мы… я не считаю, что должен каким-то образом оправдываться, а отвечать здесь, в этом вопросе я не вижу конкретики какой-то, которое можно было бы обсуждать, на который можно ответить. Федеральная палата старается реагировать … на… в силу закона мы обязаны отвечать в определённый срок на любое обращение. И мы это делаем. И если речь идет о конкретном каком-то вопросе, да, можно рассмотреть этот вопрос, но в вопросе такая конкретика отсутствует» [6].

Анализ «ответа» позволяет обратить внимание на следующие ключевые аспекты проблематики:

• 1.    Хронологический аспект: институционализация безответственности.

• 2.    Содержательный аспект: подмена ответа и сути проблемы критикой вопроса. «Ответ» Михаила Толчеева, как следует из его содержания, представляет собой классический пример защитной риторики, маскирующей системные проблемы ФПА, демонстрирует классический пример ухода от реального обсуждения и от ответственности путем дискредитации самого вопроса и его автора.

• 3.    Нормативно-правовой аспект: несоответствие международным стандартам.

• 4.    Организационный аспект: признак «захваченного института».

Многолетнее отсутствие реакции на системные жалобы ведёт к превращению адвокатуры из самостоятельного профессионального сообщества в закрытую корпоративную структуру с коррупционными рисками и нарушением конституционного права граждан на адвокатскую защиту. Тот факт, что потребовалось пять лет для получения публичной реакции на острый и конкретный вопрос, сам по себе красноречив. Это свидетельствует о том, что руководство ФПА не считает себя обязанным оперативно и публично отчитываться перед членами корпорации по существу проблем. Такая временная дистанция де-факто означает игнорирование проблемы, ее «замалчи- вание» в расчете на то, что она утратит актуальность. То, что вопрос не потерял остроты за пять лет, лишь подчеркивает его системный характер.

Вместо того чтобы по существу ответить на вопрос о системных проблемах отсутствия реакции на всем известные, благодаря СМИ и постоянно направляемым в ФПА и иным публичным обращениям и заявлениям адвокатов и их объединений [2], злоупотребления, интервьюируемый переходит к оценке формы вопроса, называя его «манипулятивной техникой» и «голословным обвинением». Такой подход является недопустимым для руководителя органа адвокатского самоуправления, чья основная функция– защита прав адвокатов, в том числе от произвола региональных органов управления. Вместо обращения внимания на суть мы видим системное нежелание ФПА применять свои полномочия для расследования злоупотреблений на местах. Обвинение в «манипулятивной технике» и «голословности» является стандартным приемом для ухода от ответа, когда у отвечающего нет содержательных контраргументов. Такое поведение прямо противоречит принципу подотчетности органов самоуправления перед членами профессионального сообщества, который является краеугольным камнем любой настоящей корпорации.

Высказанная позиция руководства ФПА находится в прямом противоречии с Основными принципами ООН, касающимися роли юристов, которые предполагают, что профессиональные ассоциации юристов должны «отстаивать профессиональные стандарты и этические нормы, защищать своих членов от преследований и необоснованных ограничений и посягательств». Отсылка к формальной обязанности «отвечать в определённый срок» подменяет понятие реального реагирования на проблему бюрократической отпиской. Утверждение об отсутствии «конкретики» игнорирует саму природу массы направленных в ФПА корпоративных жалоб, которые носят системный характер и требуют не формальных ответов, а проведения внутренних расследований.

Вместо того чтобы быть демократическим органом, представляющим интересы всех адвокатов, ФПА в очередной раз предстает как закрытая каста, защищающая интересы «управленцев». Такая риторика ее управленцев, не избираемых демократическим путем, подрывает доверие к органам адвокатского самоуправления и создает атмосферу безнаказанности, особенно в региональных палатах, где фиксируются нарушения, злоупотребления и преследования. Отсутствие защиты адвокатов от произвола региональных «управленцев» – прямое нарушение обязанности по защите членов корпорации.

Уход от расследования внутренних злоупотреблений – это невыполнение функции по поддержанию стандартов. Потворствование же таким злоупотреблениям, как и прямое соучастие в совершении их, а также иных разнообразных анти-адвокатских действий, которое мы наблюдаем на протяжении многолетней деятельности интервьюируемого управленца, равносильны предательству адвокатов и идеалов адвокатской профессии.

Таким образом, «ответ» Михаила Толчеева демонстрирует не просто «плохую коммуникацию», а фундаментальный отказ как его как представителя ФПА, так и самой ФПА, от выполнения своих функций. Не соответствует международным стандартам и отстранение адвокатов от участия в управлении ФПА, как, впрочем, и отсутствие членства адвокатов в самой ФПА как в «органе управления» адвокатской профессией.

Представленная ситуация является не просто частным примером «неудачного ответа» в ходе интервью, а симптомом глубокого системного кризиса, поразившего систему адвокатского самоуправления в России. Ситуация, когда высший орган самоуправления не реагирует на системные жалобы «снизу», является классическим признаком того, что в терминологии политологии и социологии права называется «захватом института», о чем совсем недавно был опубликован мой подробный доклад [3].

Формальное указание на обязанность «отвечать в срок» лишь маскирует отсутствие реальных механизмов контроля и исправления ситуации, превращая закон в фикцию. Таким образом, пятилетнее ожидание и полученный в итоге «не-ответ» являются убедительным доказательством происходящего «захвата» адвокатуры, того, что текущее руководство ФПА не рассматривает себя в качестве слуги корпорации, а скорее представляет собой неподотчетную властную вертикаль, не способную и не желающую проводить внутренние реформы и очищение от коррупционных и непотических практик, демонстрирующую пренебрежение к базовым принципам профессиональной этики и международным стандартам, которые должны быть основой деятельности адвокатуры.

Из «ответа» мы видим, что это не просто очередной коммуникационный провал, а наглядное проявление сущности сложившейся системы.

Ожидать ответов на два других, взаимосвязанных с первым, но еще более острых вопроса в таких условиях действительно наивно.

Из всего вышеизложенного следует вывод, что разрешение имеющегося системного кризиса адвокатуры требует не диалога с текущим руководством ФПА, а глубоких институциональных изменений в самой системе адвокатского самоуправления, направленных на обеспечение реальной подотчетности, прозрачности и верховенства права внутри корпорации. Без этого адвокатура России рискует окончательно утратить свою независимость и превратиться в декоративный придаток государственного аппарата, что и пытаются осуществить управленцы из ФПА и Министерства юстиции, предлагая ввести так называемую «адвокатскую монополию» [3–5], предполагающую, в том числе, такие изменения, которые окончательно превратят адвокатуру из института гражданского общества в инструмент государственного регулирования рынка юридических услуг.