Недвижимое материальное культурное наследие как социокультурная система: теоретико-методологические основания исследования

Бесплатный доступ

Вопрос о сохранении недвижимого культурного наследия обычно рассматривается применительно к физическому состоянию памятника и соблюдению установленного для него правового режима. Между тем охранный статус сам по себе не обеспечивает ни надлежащего содержания объекта, ни сохранения его места в жизни территории и связанных с ней сообществ. В статье исследуется совокупность отношений, благодаря которым недвижимый памятник продолжает восприниматься и использоваться как общественно значимое наследие. Материальная субстанция объекта рассматривается во взаимосвязи с деятельностью органов охраны, собственников и пользователей, профессиональным знанием, практиками памяти и сложившимися способами хозяйственного использования. Методологическую основу работы составили системный и культурологический подходы, положения исследований коллективной памяти, критических исследований наследия и ценностно ориентированной охраны. В структуре изучаемой системы выделены пять контуров: материально-пространственный, нормативно-институциональный, когнитивно-экспертный, социально-практический и экономико-управленческий. Для каждого из них предложены качественные индикаторы, позволяющие выявлять не только уже наступившие утраты, но и условия, при которых возрастает риск раз-рушения системных связей. Сопоставление контуров показывает, что их состояние нельзя свести к одному обобщающему показателю. Интенсивно используемый памятник может утрачивать историческую ткань, тогда как юридически оформленная охрана способна соче-таться с многолетним запустением и выпадением объекта из жизни местного сообщества. Предлагаемая схема рассчитана на раннюю стадию работы с объектом: она помогает выстро-ить программу исследования, обозначить проблемные связи и аргументировать последующие охранные и управленческие решения.

недвижимое материальное наследие \ памятник истории и культуры \ социокультурные связи \ культурная значимость \ подлинность \ коллективная память \ ценностно ориентированный подход \ сообщества наследия \ использование и содержание памятников \ устойчивое управление

Короткий адрес: https://sciup.org/170214040

IDS: 170214040   |   DOI: 10.34685/HI.2026.47.42.014

Immovable tangible cultural heritage as a sociocultural system: theoretical and methodological foudations for its study

The preservation of immovable cultural heritage is commonly discussed in terms of the physical condition of a monument and compliance with its statutory protection regime. In practice, however, legal designation alone does not ensure proper maintenance, continued use, or the object’s place in the life of a territory and its communities. This article examines the relationships through which an immovable property continues to function and be recognised as socially significant herit-age. Its historic fabric is considered in connection with conservation authorities, owners and users, professional knowledge, memory practices, and established patterns of economic use. The study draws on systems and cultural approaches, collective-memory research, critical heritage studies, and values-based conservation. Five dimensions are distinguished within the proposed model: material-spatial, normative-institutional, cognitive-expert, social-practical, and economic-managerial. Qualitative indicators are suggested for each dimension in order to identify both existing losses and conditions that may lead to the weakening of systemic relationships. Comparison of the five dimensions shows that their conditions cannot be reduced to a single measure. Intensive use may coexist with the loss of historic fabric, whereas a legally established protection regime may leave a property without regular care and detached from community life. The proposed framework is intended for the early stages of work with a property: it helps structure a research programme, identify problematic relationships, and support subsequent conservation and management decisions.

Текст научной статьи Недвижимое материальное культурное наследие как социокультурная система: теоретико-методологические основания исследования

В профессиональной практике разговор о недвижимом наследии обычно начинается с самого объекта – здания, сооружения, ансамбля или исторически сформировавшейся территории. Такая отправная точка не случайна. Международные акты описывают недвижимое наследие через памятники, ансамбли и достопримечательные места; российское право, в свою очередь, устанавливает режим объекта недвижимости, историко-культурная ценность которого признана государством и поставлена под охрану [4; 6]. Следовательно, предмет охраны должен быть материально и пространственно определён: без научной атрибуции носителя и его юридической идентификации охранная деятельность лишается конкретного адресата.

Но именно практика показывает пределы объектного подхода. Памятник может сохранять охранный статус и значительную часть подлинной ткани, годами оставаясь без функции, регулярного ухода и живой связи с окружающей территорией.

Встречается и противоположная картина. Объект посещают, включают в туристские маршруты, используют в хозяйственном обороте, но чрезмерная эксплуатация незаметно перегружает конструкции и вытесняет сложившиеся культурные смыслы. Поэтому недостаточно установить, что памятник юридически существует и физически не утрачен. Следует выяснить, какие отношения поддерживают за материальным свидетельством статус общественно значимого наследия и отчего эти отношения распадаются даже при видимом благополучии.

Критические исследования наследия показали, что свидетельства прошлого не получают особого общественного статуса автоматически. Их выбирают, описывают, включают в признанный канон, а позднее прочитывают заново из обстоятельств другого времени. Д.Лоуэнталь связывал обращение к прошлому с запросами настоящего [10; 13]. Однако социальная обусловленность наследия не превращает материальный объект в нейтральную поверхность, пригодную для любого толкования. Историческая ткань, пространственное устройство и разновременные переделки содержат собственные свидетельства: они задают пределы интерпретации и порой противоречат тому образу прошлого, который общество предпочитает видеть сегодня.

В российской науке переход от единичного памятника к системе особенно заметен в географических и культурно-ландшафтных исследованиях. Ю.А.Веденин понимал культурное и природное наследие как территориально организованное целое, связанное с процессами общественного развития, а не как каталог разрозненных ценностей. В работах Ю.А.Веденина и М.Е.Кулешовой культурный ландшафт раскрывается через единство природной основы, созданных человеком форм и закреплённых за ними смыслов [1; 2]. Для настоящей статьи существен методический вывод из этой традиции: длительное существование памятника и его место в современной среде нельзя объяснить, изъяв объект из сети отношений.

Исследование, таким образом, сосредоточено не на перечне характеристик памятника, а на механизме его включения в отношения, поддерживающие сохранность и общественное признание. Отсюда следуют три рабочие задачи: очертить границы системы, определить её состав и установить признаки, по которым обнаруживаются устойчивость либо ослабление связей. При этом культурная ценность не должна превращаться в условный суммарный балл: числовая оценка не способна передать ни историческую достоверность объекта, ни характер его присутствия в общественной жизни. Методика объединяет системный и культурологический ракурсы с институциональным анализом, исследованиями коллективной памяти и принципами ценностно ориентированной охраны. Выражение «недвижимое материальное культурное наследие» далее употребляется как аналитический термин и не претендует на статус особой правовой категории. Оно, с одной стороны, отделяет предмет статьи от нематериального наследия, с другой – подчёркивает, что культурная значимость памятника шире совокупности физических свойств его носителя.

Из общей теории систем для настоящего анализа взяты несколько рабочих признаков: целостность, зависимость элементов друг от друга, открытость и действие обратных связей [1; 16]. Однако множество участников, документов и ресурсов вокруг памятника само по себе системы ещё не образует. Их связывает определённый процесс – воспроизводство культурной значимости при одновременном сохранении достоверных материальных свидетельств. Поэтому в границы анализа включены объект и связанная с ним территория, органы охраны и управления, профессионалы, собственники и пользователи, местные жители, практики памяти и хозяйственные механизмы – в той мере, в какой они меняют состояние памятника или способы его восприятия. Более широкая экономическая, демографическая, политическая и информационная среда образует внешние условия, способные изменять каждый из названных компонентов.

Теория социальных систем Н.Лумана полезна в данном случае прежде всего тем, что позволяет увидеть значение устойчиво воспроизводимых коммуникаций [11]. Памятник присутствует в социальной реальности не только физически: о нём принимаются правовые решения, ведутся научные и общественные споры, формируются образовательные программы, публикуются материалы, складываются повседневные маршруты и воспоминания. Вместе с тем предлагаемая модель не является «социальной системой» в строго лумановском смысле. Материальный объект и действующие вокруг него люди не сводятся к коммуникациям. Положения Лумана используются ограниченно – для анализа того, как поддерживаются либо прерываются общественные представления о ценности, подлинности и допустимых способах использования памятника.

Особого уточнения требует понятие культурной ценности. В ценностно ориентированной охране наследия она понимается как множественная и исторически изменчивая: один и тот же объект может иметь научное, художественное, мемориальное, общественное, религиозное и экономическое значение, причём носителями этих оценок выступают разные группы [5; 13]. Из этого не следует, что ценность создаётся исключительно актом общественного признания. Она возникает во взаимодействии исторического свидетельства, профессиональной интерпретации и культурного опыта людей. В исследовании, следовательно, сопоставляются две группы данных: сведения о свойствах и истории самого объекта и материалы о том, каким образом его значения утверждаются в публичной и институциональной сферах.

При анализе подлинности требуется такое же разведение позиций. Нарский документ предложил оценивать её по широкому кругу источников – от формы и материала до функции, традиции, окружения, духа и ощущения места [5; 14]. Это, однако, не снимает обязанности проверять историческую достоверность. Венецианская хартия сохраняет акцент на подлинной материальной субстанции и уважении к разновременным слоям памятника [9]. Подлинность, следовательно, не сводится ни к техническому состоянию вещи, ни к сегодняшнему соглашению заинтересованных сторон. Суждение о ней требует доказательств, сопоставления источников и знания культурного контекста, в котором возникли и сохранялись значения объекта.

Памятник включён и в работу коллективной памяти. По М.Хальбваксу, память существует не вне общества, а внутри групп, которые постоянно её поддерживают и перестраивают [8]. Здание или историческое пространство закрепляет эту память в конкретном месте, но одной материальной сохранности для преемственности мало. Когда исчезают ритуалы, рассказы, профессиональные навыки и семейные воспоминания, связанные с объектом, он продолжает стоять, но всё меньше участвует в передаче опыта. П.Нора связывал появление «мест памяти» именно с ослаблением живой среды, в которой прошлое прежде передавалось непосредственно [12]. Поэтому мемориальная роль определяется не только датировкой и охранным статусом, но и тем, как место входит в жизнь определённых сообществ.

Семиотический ракурс позволяет точнее увидеть ещё одно обстоятельство. Ю.М.Лотман описывал культурное пространство как взаимодействие разных языков, между которыми постоянно совершается перевод [3]. В случае памятника таких языков несколько. Право говорит о режимах и ограничениях, реставрация – о конструкциях и исторических слоях, музейная практика – о свидетельствах эпохи, тогда как жители описывают тот же объект через повседневный опыт. Полного совпадения между этими описаниями быть не может. Важно установить не любое расхождение, а тот момент, когда непереведённость позиций начинает угрожать материальной ткани памятника либо делает принятое решение общественно неприемлемым.

В предлагаемом понимании социокультурная система недвижимого наследия – это не перечень организаций, а подвижная сеть отношений вокруг конкретного памятника или исторически связанного комплекса. В неё входят материальный объект и содержащиеся в нём свидетельства, нормы охраны, накопленное знание, работа специалистов и местных сообществ, а также средства и организационные возможности, без которых памятник нельзя содержать и использовать. Принадлежность элементов к разным сферам здесь вторична; решающим является их участие в сохранении объекта и поддержании его культурной значимости. Для анализа такой системы предлагается выделить пять контуров. Контуры разграничиваются аналитически, но на практике постоянно зависят друг от друга: изменение правового режима отражается на управлении, пробелы в изученности – на реставрационных решениях, а ослабление общественных связей лишает объект жизнеспособной функции.

Представленная структура помогает увидеть несколько принципиально разных сценариев неблагополучия. В первом случае разрушается материально-пространственный контур: общественная известность и финансовая активность сохраняются, но подлинная субстанция постепенно заменяется новоделом. Во втором юридическая охрана существует преимущественно на бумаге, поскольку не подкреплена ответственным пользователем, регулярным финансированием и исполнением предписаний. В третьем объект физически сохранён и обеспечен ресурсами, однако вытеснен из памяти местных жителей либо представлен им в форме, не допускающей участия и обсуждения. Внешне эти ситуации могут выглядеть совершенно по-разному, но каждая свидетельствует о нарушении системных связей.

Таблица 1. Социокультурная система недвижимого материального культурного наследия

Контур системы

Основное содержание

Функция в системе

Типичные риски

Источники данных

Материальнопространственный

Историческая субстанция, конструктивные системы, объёмнопространственная композиция, исторические наслоения, территория и ландшафтное окружение

Сохранение материальных свидетельств, целостности и подлинности объекта

Аварийность, прогрессирующая утрата, необоснованная замена подлинных элементов, нарушение пространственного контекста

Технические обследования, мониторинг, фотофиксация, архивные и реставрационные материалы

Нормативноинституциональный

Правовой статус, предмет охраны, границы территории, зоны охраны, охранные обязательства, органы управления, собственник или пользователь

Юридическое закрепление ценности и обеспечение исполнения охранных требований

Неполнота документов, противоречие режимов, неисполнение требований, размывание ответственности между участниками

Реестр, правовые акты, паспорта объектов, охранные обязательства, материалы надзора и судебной практики

Когнитивноэкспертный

Исторические исследования, атрибуция, экспертиза, научнопроектная документация, профессиональная и публичная интерпретация

Доказательное обоснование ценности, подлинности и допустимых преобразований

Пробелы или устаревание знаний, подмена исследования стилизацией, непрозрачность экспертных разногласий

Архивы, научные публикации, заключения экспертиз, проектная и реставрационная документация

Социальнопрактический

Сообщества наследия, жители и пользователи, практики памяти, образование, общественное обсуждение, добровольческие инициативы

Актуализация значимости, участие общества и межпоколенческая передача

Отчуждение жителей, исключение отдельных групп, разрыв практик памяти, неурегулированные конфликты

Интервью, опросы, наблюдение, медиаматериалы, программы учреждений и общественных объединений

Экономикоуправленческий

Источники финансирования, форма владения и использования, содержание объекта, туризм, партнёрские и инвестиционные механизмы

Долговременное функционирование, совместимое с требованиями сохранения

Недофинансирование, отсутствие функции, коммерческое давление, туристская перегрузка, использование, несовместимое с предметом охраны

Бюджеты и отчётность, договоры, планы управления, статистика посещений, сведения о расходах на содержание

Согласованность контуров не означает отсутствия противоречий. Напротив, конфликт между требованиями реставрации, интересами собственника, ожиданиями жителей и туристским использованием нередко становится обычным состоянием наследия. Значение имеет не сам факт разногласия, а способность участников переводить его в процедуры обсуждения, экспертной проверки и ответственного решения. В этом смысле обратная связь выступает важнейшим признаком системы. Результаты мониторинга должны влиять на режим эксплуатации; общественная реакция – учитываться при подготовке проектов; новые архивные сведения – корректировать интерпретацию; выявленные нарушения – приводить к управленческим и правовым действиям [8; 11].

Для практического исследования недостаточно назвать контуры: необходимо определить, по каким данным можно судить об их состоянии. При этом единый суммарный балл представляется методологически сомнительным. Высокая посещаемость или устойчивое финансирование не способны компенсировать необратимую утрату исторической субстанции, так же как хорошее техническое состояние не отменяет отсутствия достоверных знаний об объекте. Поэтому предлагается качественно-сравнительная диагностика с тремя состояниями каждого контура: устойчивым, состоянием риска и критическим. Заключение формируется на основе сопоставления документов, наблюдений и оценок разных групп, а результатом становится профиль системы, а не рейтинг культурной ценности [9].

Таблица 2. Индикаторы устойчивости социокультурной системы наследия

Контур

Базовые индикаторы

Методы и источники оценки

Диагностическая интерпретация

Материальнопространственный

Динамика технического состояния; сохранность подлинной субстанции; совместимость вмешательств; регулярность мониторинга

Сопоставление обследований и фотофиксации за разные периоды, анализ проектной документации, натурная экспертная оценка

Устойчивость – утраты локализованы и контролируются; риск – повреждения нарастают или вмешательства недостаточно обоснованы; критическое состояние – существует угроза необратимой утраты либо разрушения

Нормативноинституциональный

Полнота и согласованность охранной документации; исполнение обязательств; устранение нарушений;

определённость ответственности

Анализ реестровых сведений, предмета охраны, границ и режимов, предписаний, договоров и правоприменительной практики

Устойчивость – режимы определены и исполняются; риск – документы неполны либо требования выполняются несистемно; критическое состояние – охранный механизм фактически не действует

Когнитивноэкспертный

Полнота и актуальность исследований; доказательность проектных решений; доступность документации; качество интерпретации

Архивный и библиографический поиск, анализ экспертиз и научно-проектных материалов, экспертные интервью, контент-анализ

Устойчивость – решения основаны на проверяемых и обновляемых знаниях; риск – имеются существенные пробелы или односторонняя интерпретация; критическое состояние – преобразования проводятся без достаточного научного основания

Социальнопрактический

Продолжительность практик памяти; разнообразие участников; доступность объекта; наличие механизмов диалога и разрешения конфликтов

Интервью и опросы, включённое наблюдение, анализ образовательных и общественных программ, традиционных и цифровых медиа

Устойчивость – участие регулярно и включает разные группы; риск – практики эпизодичны, часть сообщества исключена; критическое состояние – связь с сообществами разорвана либо конфликт не имеет легитимного механизма разрешения

Экономикоуправленческий

Достаточность и предсказуемость финансирования; регулярность содержания; совместимость функции; уровень эксплуатационной и туристской нагрузки

Финансово-экономический анализ, изучение планов управления и договоров, статистики посещений, затрат на содержание и ремонт

Устойчивость – ресурсы обеспечивают профилактическое содержание, а функция совместима с охраной; риск – обслуживание откладывается или зависит от одного нестабильного источника; критическое состояние – объект заброшен либо эксплуатируется с разрушительной нагрузкой

Такая система индикаторов не претендует на замену историко-культурной экспертизы или технического обследования. Задача этой схемы – свести воедино результаты профильных исследований, чтобы увидеть, где именно возникло напряжение и каким образом оно передаётся другим контурам. Например, недостаток научных сведений может привести к ошибочному предмету охраны, затем – к необоснованному проектному решению и, наконец, к материальной утрате. Хозяйственная деградация, например, ведёт к аварийности, хотя исходная причина может заключаться не в абсолютной нехватке денег, а в неопределённых правах, функции или ответственности. Тем самым диагностика восстанавливает последовательность взаимосвязанных сбоев, которую обычный перечень проблем не показывает.

Предложенная схема следует методологической рамке Рекомендации ЮНЕСКО об историческом городском ландшафте: сохранение здесь рассматривается вместе с планированием, развитием территории и участием заинтересованных сторон. Учтена и Рамочная конвенция Совета Европы о значении культурного наследия для общества, где наследие связано с сообществами и разделённой ответственностью [7; 15]. Эти документы задают исследовательскую перспективу и не подменяют нормы российского права. Область применения схемы при этом шире исторического города. Анализ может быть построен вокруг отдельного здания, ансамбля, усадьбы, монастыря, промышленного памятника или исторической территории, если заранее определены пространственные пределы объекта и круг социальных связей.

Практически модель предназначена для этапа, предшествующего углублённому изучению и проектированию. С её помощью можно сравнить состояние одного объекта в разные годы, разобраться в причинах неработающих охранных мер, сформулировать дефицит данных и распределить исследовательские задачи между специалистами. Сопоставлять разные объекты тоже допустимо, однако не по «величине» культурной ценности. Сравнимы прежде всего условия её сохранения: качество знаний, действенность институтов, состояние материальной ткани, формы участия и устойчивость управления [5; 15].

Системный ракурс меняет границы исследовательского предмета. В поле анализа входят не все явления, соприкасающиеся с памятником, а лишь те отношения, от которых зависит сохранение материальных свидетельств и признание их культурного значения. При этом материальнопространственный контур занимает особое место. Утрату функции, спад интереса или дефицит средств иногда удаётся преодолеть; исчезнувшие подлинные конструкции и исторические слои, как правило, вернуть уже невозможно.

Однако сохранённая материальная ткань сама по себе ещё не означает устойчивости наследия. Отреставрированный объект может оказаться выключенным из повседневной жизни; полный комплект охранных документов – не обеспечить ответственного пользователя; высокий туристский поток – создавать нагрузку, опасную для исторических конструкций. Поэтому состояние объекта необходимо рассматривать во взаимосвязи с правовым режимом, качеством научных знаний, общественными практиками и ресурсами управления. Неэффективность формально принятых мер часто объясняется именно разрывом между этими сторонами.

Пять контуров сведены в одну модель для совместного чтения разнородных материалов: технических обследований, охранной документации, историко-реставрационных исследований, сведений о местных сообществах и данных об использовании объекта. Такая работа нужна не для ранжирования памятников, а для локализации сбоя – определения того звена, с которого начинается неблагополучие. Она даёт возможность фиксировать ранние признаки риска – прекращение наблюдений за состоянием объекта, устаревание документации, неопределённость ответственности, исчезновение прежней функции или сужение круга участников общественного обсуждения. Работа с такими признаками позволяет перейти от реагирования на уже произошедшие утраты к их предупреждению.

Предложенная модель пока имеет теоретический характер и нуждается в проверке на конкретном материале. Её апробация на объектах различных типов – городских зданиях, усадебных и монастырских комплексах, памятниках промышленной архитектуры и исторических территориях – позволит уточнить набор индикаторов и характер связей между ними. Особого внимания потребует вопрос о том, какие диагностические признаки сохраняют значение независимо от вида объекта, а какие определяются местными условиями, сложившейся функцией и составом участвующих сообществ.