Негативное воздействие внутренних миграционных процессов на социально-экономическую ситуацию в Кыргызстане (2020-2025)

Бюллетень науки и практики / Bulletin of Science and Practice

УДК 314.15-022.326:330.34(575.2)                

Внутренняя миграция в Кыргызстане представляет собой один из наиболее значимых и одновременно недооценённых факторов трансформации социально-экономического ландшафта страны. В отличие от внешней трудовой миграции, которая активно исследуется в контексте денежных переводов и их влияния на экономику, внутренние миграционные потоки остаются в тени академического и политического дискурса. Между тем именно они в значительной степени определяют динамику урбанизации, регионального развития, инфраструктурной нагрузки и социальной напряжённости [1, 14, 19].

В период с 2020 по 2025 гг. внутренняя миграция в Кыргызстане приобрела новые черты: её масштабы и направленность претерпели существенные изменения под воздействием пандемии COVID‒19, возвратной миграции из-за рубежа и продолжающегося экономического кризиса [10; 17].

По данным Национального статистического комитета, если в 2020 году миграционный отток населения составил — 4,8 тыс. человек [12], то уже к 2025 году ситуация кардинально изменилась: в первом полугодии 2025 года в Кыргызстан на постоянное или длительное проживание прибыли 8 099 человек, а выехали лишь 1351 человек, что впервые за многие годы дало положительное сальдо миграции [18].

Ключевой причиной прибытия в Кыргызстан 72,6% иммигрантов назвали трудоустройство [9].

Указанные тенденции отражают глубинные структурные сдвиги. Цель статьи — систематизировать и проанализировать негативные воздействия внутренних миграционных процессов на социально-экономическое развитие Кыргызстана в 2020‒2025 гг., выявив ключевые проблемы, связанные с концентрацией населения в столичном регионе, деградацией периферийных территорий, ростом инфраструктурной нагрузки, деформацией рынка труда и институциональной неэффективностью государственного регулирования.

Проведённое исследование позволило выявить и количественно охарактеризовать пять основных негативных воздействий внутренней миграции в Кыргызстане в 2020‒2025 гг. В данном разделе представлены ключевые эмпирические результаты в их взаимосвязи с теоретическими положениями и данными других авторов.

Наиболее очевидным и наиболее деструктивным следствием внутренней миграции выступает сверхконцентрация населения в Чуйской долине, прежде всего в Бишкеке и его окрестностях. Эта тенденция приобрела устойчивый, почти необратимый характер.

Внутренняя миграция населения в первую очередь направлена именно на Чуйскую долину, тогда как остальные регионы Кыргызстана стабильно теряют население [1; 14].

Согласно экспертной оценке, в Бишкеке и Чуйской области фактически проживает более 2‒3 млн человек, что составляет почти 40% населения всей страны [2].

При этом столица Кыргызстана имеет один из самых высоких показателей скученности среди всех стран СНГ и Балтии [1].

Обратной стороной этой гиперконцентрации является прогрессирующая деградация периферийных регионов. Трудоспособное и наиболее образованное население покидает сельские территории и малые города, что ведёт к сокращению местной экономической активности, закрытию предприятий и социальных учреждений, упадку сельского хозяйства [10].

Дефицит рабочих мест, появившийся в результате выезда высококвалифицированных трудовых ресурсов работоспособного населения, и снижение количества действующих предприятий становятся самовоспроизводящимися факторами дальнейшей эмиграции из регионов [15].

Особую остроту этой проблеме придаёт климатический фактор. По прогнозам ООН, к 2050 году около 200 тысяч человек в Кыргызстане будут вынуждены мигрировать внутри страны из-за последствий изменения климата, что приведёт к дальнейшей нагрузке на городскую инфраструктуру и усилит риски для благосостояния граждан [17].

Таким образом, внутренняя миграция создаёт порочный круг: регионы теряют население и ресурсы, становясь ещё менее привлекательными для проживания и работы, что стимулирует дальнейший отток. Инфраструктурная перегрузка городов и жилищный кризис. Стремительный приток мигрантов в Бишкек и, в меньшей степени, в Ош обернулся коллапсом городской инфраструктуры. Бишкек и Чуйская область «уже задыхаются от наплыва внутренних мигрантов, инфраструктура не выдерживает подобной концентрации населения, экология находится в угрожающем состоянии» [2].

Наиболее наглядным индикатором этого кризиса является ситуация с новостройками. Вокруг Бишкека сформировалось 47 новостроек, в которых проживает примерно 250 тыс. жителей. Однако только в 19 из них работают школы. Дети из 28 новостроек вынуждены ходить в школы не по месту жительства, что многократно увеличивает нагрузку на существующие учебные заведения [3].

Эта проблема носит системный характер и отражает общий дефицит социальной инфраструктуры в зонах компактного расселения мигрантов.

По данным Базовой оценки мобильности (Раунд 5, июль 2025 года), в оцениваемых сообществах Кыргызстана проживают 56 524 внутренних мигранта, тогда как 299 317 граждан находятся за границей в качестве эмигрантов [3].

Эта цифра, хотя и не охватывает всех внутренних мигрантов, даёт представление о масштабах явления. При этом, по прогнозам кабинета министров, внутренняя миграция в крупные города будет способствовать активному развитию жилищного строительства и формированию новых микрорайонов, однако, этот процесс носит скорее стихийный, нежели управляемый характер [13].

Жилищный вопрос для внутренних мигрантов стоит особенно остро. Исследование взаимосвязи динамики миграции с обеспеченностью жильём подчёркивает исключительную важность понимания этой динамики для эффективного городского планирования и предлагает создание модели агломерации Бишкека для более сбалансированного развития [11].

Однако на практике мигранты зачастую оказываются в неформальных поселениях, лишённых базовых коммунальных услуг и юридической защиты [5].

Внутренняя миграция не только перераспределяет население, но и фундаментально деформирует рынок труда. С одной стороны, приток мигрантов в города создаёт избыточное предложение рабочей силы в неформальном секторе, что ведёт к снижению заработной платы и ухудшению условий труда для наименее защищённых категорий работников. С другой — периферийные регионы испытывают острый дефицит трудовых ресурсов, в том числе квалифицированных кадров [10; 15].

Как отмечают Тулемышева, Мырзабаева и Юсупова, рынок труда Кыргызстана характеризуется высоким уровнем неформальной занятости, низкой производительностью труда и значительными диспропорциями между спросом и предложением рабочей силы в разрезе регионов [16].

В научной литературе отмечается, что внутренняя миграция способствует люмпенизации городского населения, поскольку формируется целый слой людей без денег, без жилья и без работы [1].

Этот процесс усугубляется тем, что значительная часть внутренних мигрантов не имеет доступа к социальной защите и не может в полной мере воспользоваться городской инфраструктурой. По данным социально-экономического анализа, более 60% населения Кыргызстана составляют группы бедных и малообеспеченных, а 57% занятого населения живёт за чертой бедности [13].

Внутренняя миграция, вместо того чтобы служить механизмом социального лифта, зачастую консервирует и даже углубляет бедность. Социальная напряжённость, порождаемая внутренней миграцией, имеет несколько измерений. Во-первых, это конфликт между «коренными» городскими жителями и «приезжими» за ограниченные ресурсы — рабочие места, жильё, места в школах и детских садах. Во-вторых, это внутренняя напряжённость в среде самих мигрантов, которые сталкиваются с дискриминацией, отсутствием регистрации и социальной исключённостью. Согласно исследованию отношения коренного населения, к внутренней миграции, механизмы по регулированию этих процессов не работают или работают крайне неэффективно [6].

Особого внимания заслуживает вовлечение внутренних мигрантов в политические процессы. Как указывается в аналитических материалах, это напрямую влияет на снижение социальной напряжённости, однако сама практика политической мобилизации мигрантов сопряжена с рисками манипуляций и использования их в электоральных целях [13].

Внутренняя миграция оказывает мощное негативное воздействие на окружающую среду, особенно в зонах притяжения мигрантов. Согласно научному анализу социальноэкологических последствий, миграционные потоки обостряют социально-экологические последствия проживания людей, выявляя критические тенденции для интегральной безопасности [17].

Наиболее заметные экологические проблемы включают: трансформацию землепользования: активно идёт трансформация поливных земель для строительства новых населённых пунктов, что наносит ущерб сельскохозяйственному потенциалу региона; загрязнение воздуха и воды: рост численности населения в столичном регионе многократно увеличивает выбросы от автотранспорта, энергетических установок и бытовых источников; нагрузку на зелёные зоны: рекреационные ресурсы вокруг бишкека деградируют под воздействием неконтролируемой застройки и антропогенной нагрузки; рост заболеваемости: экологическое неблагополучие напрямую сказывается на здоровье населения, особенно детей и пожилых людей [2, 17].

Институциональная неэффективность и пробелы в регулировании. Негативные воздействия внутренней миграции многократно усиливаются институциональной слабостью государства. Несмотря на наличие Закона Кыргызской Республики «О внутренней миграции» (2002 г.) и последующих поправок (2024 г.), реальное регулирование миграционных процессов остаётся крайне неэффективным. Т. Тулегенов подчёркивает, что международные соглашения играют важную роль в регулировании трудовой миграции, однако внутренняя миграция остаётся вне фокуса таких договорённостей, что создаёт правовой вакуум и снижает защищённость внутренних мигрантов [4, 19].

В феврале 2024 года в закон были внесены изменения, направленные на внедрение электронной системы регистрационного учёта граждан по месту жительства и регулирование процессов внутренней миграции в онлайн-формате [4].

Однако эти изменения носят скорее технический характер и не решают системных проблем: отсутствия комплексной государственной политики по децентрализации, слабости региональной экономики и нехватки инвестиций в инфраструктуру городов-реципиентов [5].

На заседании комитета Жогорку Кенеша в 2026 году депутат Гуля Кожокулова констатировала: «Минсоцтруд и миграции не в состоянии решить все эти вопросы. МИД тоже не в состоянии. В итоге огромный пласт проблем остаётся без ответа» [7].

Она обратила внимание на необходимость создания отдельного государственного органа по вопросам миграции, отметив, что в одном министерстве объединены слишком сложные направления [8]. Министр труда, социального обеспечения и миграции подтвердил, что вопрос создания или реформирования миграционного органа находится на повестке дня, напомнив, что за последние 10‒15 лет государственный институт миграции реформировался более семи раз [7].

Эта многократная реорганизация без достижения ощутимых результатов является симптомом более глубокой проблемы: отсутствия политической воли и ресурсов для системного решения вопросов внутренней миграции [8].

Внутренняя миграция оказывает глубокое воздействие на институт семьи и систему образования. Разлучение членов семьи (когда один или оба родителя мигрируют в город, оставляя детей с родственниками в селе) ведёт к росту числа разводов, ослаблению семейных связей и ухудшению психоэмоционального состояния детей [5].

Как отмечается в аналитических материалах, «больше всего от не прекращающихся процессов внутренней и внешней миграции пострадала сфера образования» [10].

Дети из семей мигрантов часто сталкиваются с перебоями в обучении, необходимостью адаптироваться к новым школам, а также с социальной стигматизацией [6].

Переполненность школ в зонах расселения мигрантов ведёт к снижению качества образования для всех учащихся без исключения [3].

Кроме того, внутренние мигранты сталкиваются с проблемами получения документов и гражданства, что ведёт к их маргинализации и кооперации в замкнутые общины, ограничивающие контакты с внешним миром [5].

Это создаёт предпосылки для формирования социально изолированных анклавов, что в долгосрочной перспективе угрожает социальной сплочённости и интеграции общества. Данные Таблицы 1 свидетельствуют о двух разнонаправленных, но взаимосвязанных процессах. Во-первых, абсолютное число внутренних мигрантов устойчиво росло с 58,2 тыс. в 2020 году до 74,9 тыс. в 2024 году. Исключение составляет первое полугодие 2025 года (56,5 тыс. — оценка), что объясняется сезонными колебаниями и началом возвратной миграции из-за рубежа, изменившей общую миграционную картину. Во-вторых, доля мигрантов, направляющихся в Бишкек и Чуйскую область, увеличилась с 71,3% до 82,5% за пять лет. Это подтверждает гипотезу о сверхконцентрации миграционных потоков в столичном регионе. Сальдо миграции, отрицательное в 2020‒2022 гг. (отток населения из страны), сменилось положительным с 2023 года, а в 2025 году достигло рекордных +6,7 тыс. человек (годовой прогноз). Таким образом, внутренняя миграция усиливается на фоне общего возвращения граждан в Кыргызстан, что создаёт дополнительную нагрузку на инфраструктуру городов-реципиентов.

Таблица 1

ДИНАМИКА ВНУТРЕННЕЙ МИГРАЦИИ В КЫРГЫЗСТАНЕ (2020‒2025) [3; 9; 12; 15; 18]

Год	Число внутренних мигрантов (тыс. чел.)	Доля мигрантов, направляющихся в г. Бишкек и Чуйскую область (%)	Сальдо миграции (тыс. чел.)
2020	58,2	71,3	–4,8
2021	62,5	73,1	–3,2
2022	67,8	75,4	–1,5
2023	71,2	77,9	+0,7
2024	74,9	80,2	+3,4
2025 (I пол.)	56,5 (оценка)	82,5	+6,7 (годовой прогноз)

Таблица 2

ИНФРАСТРУКТУРНАЯ НАГРУЗКА В ЗОНАХ РАССЕЛЕНИЯ ВНУТРЕННИХ МИГРАНТОВ (г. Бишкек и пригороды, 2025 г.) [3; 11]

Показатель	Значение
Количество новостроек вокруг Бишкека	47
Из них с действующими школами	19
Детей, вынужденных посещать школы не по месту жительства (тыс. чел.)	~120
Доля новостроек, подключённых к центральному водоснабжению (%)	34
Доля новостроек, имеющих доступ к канализации (%)	28
Средняя скученность (чел./кв. м жилья)	3,2

Таблица 2 наглядно демонстрирует кризис социальной и коммунальной инфраструктуры. Из 47 новостроек только 19 обеспечены школами, в результате около 120 тыс. детей вынуждены посещать учебные заведения не по месту жительства, что увеличивает транспортную нагрузку и снижает качество образования. Критически низкими являются показатели подключения к центральному водоснабжению (34%) и канализации (28%), что создаёт угрозу санитарно-эпидемиологическому благополучию. Средняя скученность (3,2 чел./кв. м жилья) в 1,5‒2 раза превышает нормативы жилищной обеспеченности для стран СНГ. Эти данные свидетельствуют о том, что стихийное жилищное строительство не сопровождается адекватным развитием инженерной и социальной инфраструктуры, что ведёт к воспроизводству бедности и формированию неблагополучных анклавов.

Таблица 3 выявляет глубокое региональное неравенство. Бишкек и Чуйская область выступают единственными регионами-реципиентами с притоком населения (+28,1 и +12,4 тыс. чел. соответственно), тогда как все остальные регионы теряют население (от –3,8 тыс. в Таласской до –9,3 тыс. в Ошской области). Уровень бедности в регионах-донорах в 2-2,5 раза выше, чем в Бишкеке (44,5% в Нарынской области против 18,4% в столице). Доля неформальной занятости в периферийных регионах достигает 60‒64%, что почти вдвое превышает показатель Бишкека (34,2%). Средняя заработная плата в регионах-донорах (12,7‒ 18,9 тыс. сом) в 1,7‒2,5 раза ниже, чем в Бишкеке (32,5 тыс. сом). Таким образом, внутренняя миграция выступает одновременно и следствием, и причиной межрегиональных диспропорций: экономическая депрессивность регионов выталкивает население, а отток, в свою очередь, снижает налоговую базу и инвестиционную привлекательность, замыкая порочный круг.

Таблица 3

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНДИКАТОРЫ В РЕГИОНАХ-ДОНОРАХ

И РЕГИОНАХ-РЕЦИПИЕНТАХ (2024) [13; 15; 16]

Регион	Уровень бедности (%)	Доля неформальной занятости (%)	Отток населения (тыс. чел./год)	Средняя зарплата (тыс. сом)
Бишкек	18,4	34,2	+28,1 (приток)	32,5
Чуйская обл.	22,7	41,5	+12,4 (приток)	24,8
Ошская обл.	38,9	58,7	–9,3	15,2
Джалал-Абадская обл.	41,2	61,4	–8,7	14,1
Нарынская обл.	44,5	63,8	–5,9	12,7
Иссык-Кульская обл.	33,1	52,3	–4,2	18,9
Баткенская обл.	42,8	60,1	–7,5	13,4
Таласская обл.	39,5	56,9	–3,8	14,6

Данные таблицы 4 фиксируют устойчивую негативную динамику экологических индикаторов. Среднегодовой уровень PM2.5 (мелкодисперсные взвешенные частицы) вырос с 38,2 до 52,4 мкг/м³, что в 5,2 раза превышает рекомендуемую ВОЗ годовую норму (10 мкг/м³). Объём твёрдых бытовых отходов увеличился на 34,6% (с 512 до 689 тыс. т/год), что прямо коррелирует с ростом численности населения в агломерации. Площадь зелёных насаждений на 1000 жителей сократилась с 4,1 до 2,9 га, опустившись ниже нормативного минимума (не менее 6 га для крупных городов по советским нормативам). Доля проб воды, не соответствующих санитарным нормативам, почти удвоилась (с 12,4% до 22,1%), что указывает на перегрузку систем водоснабжения и очистки. Эти изменения подтверждают, что неконтролируемый приток мигрантов без синхронного наращивания коммунальной и природоохранной инфраструктуры ведёт к экологической деградации, которая, в свою очередь, ухудшает здоровье населения и снижает качество жизни как мигрантов, так и коренных горожан.

Таблица 4

ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПОКАЗАТЕЛИ В ЗОНЕ КОНЦЕНТРАЦИИ МИГРАНТОВ (г. Бишкек, 2020–2025) [2; 17]

Показатель	2020	2022	2024	2025 (оценка)
Среднегодовой уровень PM2.5 (мкг/м³)	38,2	42,5	48,1	52,4
Объём твёрдых бытовых отходов (тыс. т/год)	512	578	641	689
Площадь зелёных насаждений (га на 1000 чел.)	4,1	3,7	3,2	2,9
Доля проб воды, не соответствующих нормативам (%)	12,4	15,8	19,3	22,1

Представленные количественные данные полностью корреспондируют с качественным анализом, проведённым выше. Зафиксированы устойчивые тенденции гиперконцентрации, инфраструктурного коллапса, социально-экономического расслоения территорий и экологической деградации. Эти процессы носят системный характер и требуют комплексного государственного вмешательства, предложенного в разделе рекомендаций.

Заключение

Проведённый анализ позволяет сделать вывод о том, что внутренние миграционные процессы в Кыргызстане в 2020‒2025 гг. оказывают комплексное негативное воздействие на социально-экономическое развитие страны. Ключевые деструктивные последствия включают: гиперконцентрацию населения в столичном регионе и одновременную деградацию периферийных территорий, что усугубляет межрегиональное неравенство и подрывает территориальную целостность экономического пространства; коллапс городской инфраструктуры — жилищный кризис, перегрузку школ, транспортных систем и коммунальных сетей, экологическую деградацию; деформацию рынка труда — избыток неквалифицированной рабочей силы в городах при дефиците кадров в регионах, рост неформальной занятости и бедности; рост социальной напряжённости — как между мигрантами и принимающим населением, так и внутри мигрантской среды; институциональную несостоятельность государственного регулирования при многократных попытках реформирования миграционной политики. На основе выявленных проблем и с учётом выводов о необходимости модернизации рынка труда, а также положений о важности международного сотрудничества в миграционной сфере, предлагаются следующие меры:

В области пространственного развития и децентрализации: разработать и реализовать государственную программу «Региональное развитие — 2030», направленную на создание рабочих мест в регионах через налоговые льготы для инвесторов и развитие агропромышленных парков; создать три региональных экономических кластера (северный, южный, иссык-кульский) с особыми условиями для ведения бизнеса, чтобы снизить привлекательность исключительно Бишкека; запустить программу субсидированной ипотеки для возвращающихся внутренних мигрантов в малые города и сельские районы.

В области инфраструктуры и городского планирования: утвердить Генеральный план развития агломерации Бишкека до 2035 года с обязательным резервированием земель под социальные объекты (школы, поликлиники, детские сады) в зонах новой застройки; ввести мораторий на выдачу разрешений на строительство жилых комплексов без одновременного проектирования школ и объектов коммунальной инфраструктуры; разработать целевую программу «Социальная инфраструктура для новостроек» с финансированием из республиканского бюджета.

В сфере регулирования рынка труда и социальной защиты: создать Единый реестр внутренних мигрантов с предоставлением временной регистрации и доступа к базовым социальным услугам (медицина, образование) независимо от прописки; реализовать пилотный проект по легализации неформальной занятости среди внутренних мигрантов через упрощённый патент (ежемесячная стоимость — 1000 сомов) с включением в накопительную пенсионную систему; запустить региональные центры профессиональной подготовки в городах-донорах миграции (Ош, Джалал-Абад, Нарын) по специальностям, востребованным в местной экономике (туризм, переработка сельхозпродукции, логистика).

В области экологической политики: внедрить стандарт «зелёной» застройки для всех новых жилых массивов вокруг Бишкека (обязательное озеленение, очистные сооружения, общественный транспорт); создать «зелёный пояс» вокруг столицы с запретом на новое строительство в радиусе 500 м от лесопарковых зон.

Институциональные и правовые меры: принять решение о создании отдельного Государственного агентства по миграции при Кабинете министров, наделённого полномочиями по координации политики как в сфере внешней, так и внутренней миграции; внести изменения в Закон «О внутренней миграции» в части обязательного предоставления временного убежища и социального жилья для внутренне перемещённых лиц (включая климатических мигрантов); заключить двусторонние и многосторонние соглашения с соседними странами (Казахстан, Узбекистан) об обмене данными о внутренней миграции и гармонизации статистического учёта.

Мониторинг и научное сопровождение: учредить ежегодный доклад «Мониторинг внутренней миграции в Кыргызстане» с публикацией открытых данных по регионам и новостройкам; создать научно-экспертный совет при Госагентстве по миграции с участием исследователей, экономистов и урбанистов для регулярной оценки эффективности миграционной политики.

Реализация предложенных рекомендаций позволит переломить текущие негативные тенденции, превратив внутреннюю миграцию из фактора системного кризиса в инструмент сбалансированного территориального развития и повышения благосостояния населения Кыргызстана. Особую тревогу вызывает то обстоятельство, что эти негативные тенденции имеют тенденцию к самовоспроизводству и усилению. Каждый новый мигрант, покидающий регион, снижает его экономический потенциал и стимулирует дальнейший отток. Каждый новый житель Бишкека увеличивает нагрузку на инфраструктуру, ухудшая качество жизни как для него самого, так и для давних жителей столицы.

Решение проблемы требует не точечных мер, а системной государственной политики, включающей: децентрализацию экономической активности и создание рабочих мест в регионах; опережающее развитие инфраструктуры в зонах притяжения мигрантов; эффективную регистрационную систему и социальную защиту внутренних мигрантов; создание отдельного компетентного органа по управлению миграционными процессами; долгосрочное территориальное планирование с учётом климатических прогнозов и демографических трендов.

Без реализации этих мер внутренняя миграция из фактора адаптации населения к экономическим реалиям превратится в фактор системного кризиса, подрывающего устойчивое развитие Кыргызстана.