Неизвестная переписка А.К. Виноградова

9 апреля 2020 года исполнилось 132 года со дня рождения советского писателя, организатора отечественного библиотечного дела Анатолия Корнелиевича Виноградова (1888–1946). Неоднозначность оценок личности Анатолия Корнелиевича [5; 6] и его деятельности на посту директора (1921–1925) Государственного Румянцевского музея / Российской публичной библиотеки им. В.И.Ульянова (Ленина); его удивительный, но недооцененный в полной мере талант романиста, автора советских исторических и биографических бестселлеров «Три цвета времени», «Черный консул», «Осуждение Паганини»; яркость и трагичность судьбы делают его личность притягательной для исследования в широком культурологическом контексте.

Вряд ли кто-то мог лучше всего представить биографию А.К.Виногра-дова, чем его дочь, почетный член Российской академии художества, известный историк искусства Нина Анатольевна Виноградова [1]. Сегодня нам хотелось бы внести малую толику в реконструкцию образа Анатолия Корнелиевича, вводя в научный оборот неизвестные факты его биографии, связанные с его общением с московским врачом Александром Григорьевичем Дрейцером (1890–1970), автором завоевавших широкое признание и популярность «Записок врача скорой помощи» [3] — художественно-документального произведения о жизни Москвы и москвичей во время Великой Отечественной войны, представляющего «военный быт глазами рядового врача».

В основу исследования был положен анализ содержания архивных документов, хранящихся в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) и личном архиве семьи Дрейцер, в первую очередь — их дружеской переписки [7], а также ряда документов, связанных с взаимной помощью и дружеской поддержкой в тяжелых жизненных перипетиях трудного времени [8].

Ряд авторов, в частности, А.М.Мотыльков, приводят факты, свидетельствующие о непростых отношениях А.К.Виноградова с коллегами по писательскому цеху, о его сложном характере: «В писательской среде Виноградов жил особняком, писатели недолюбливали его за прямоту и резкость суждений. В оценках своих он был прямолинеен и грубоват» [4]. Между тем представленные документы позволяют совершенно иным образом оценивать товарищеские качества писателя, его активную жизненную позицию, отзывчивость, коммуникабельность.

Александр Григорьевич Дрейцер провел детские и юношеские годы в Лодзе, в 1911–1914 годах обучался на медицинском факультете Страсбургского университета, однако в связи с начавшейся Первой мировой войной был интернирован в Россию. Добровольцем ушел на фронт в качестве зауряд-врача и был удостоен Георгиевской медали за участие в Лодзин-ской операции. В 1915–1917 году завершал образование на медицинском факультете Московского императорского университета, после чего был призван по мобилизации Временным правительством и проходил службу на военных судах Черноморского флота. В сентябре 1918 года был мобилизован в Красную армию в качестве санитарного врача на борьбу с тифом, в начале 1920-х руководил Окружным санитарным управлением Орловского военного округа и Приуральским окружным военно-санитарным управлением. После демобилизации А.Г.Дрейцер работал в различных лечебных заведениях, служил в качестве судового врача [2].

Сегодня сложно доподлинно судить о том, когда именно состоялось знакомство А.К.Виноградова с А.Г.Дрейцером — в имеющихся документах данный факт не находит отражения. По всей видимости, это случилось в 1930-е годы, когда А.Г.Дрейцер работал в поликлинике ЦКУБУ (Центральной комиссии по улучшению быта ученых, с 1931 года — поликлиника комиссии содействия ученым (КСУ); с 1939 года — центральная поликлиника народного комиссариата здравоохранения). Александр Григорьевич работал здесь долгие годы, в течение 17 лет заведовал диспансеризацией пациентов поликлиники. Среди его пациентов в разные годы были А.Н. Крылов, Л.И.Мандельштам, О.Ю.Шмидт, А.Н.Толстой, К.И.Чуковский, С.Я.Маршак, М.В.Нестеров, Кукрыниксы, Р.Н.Симонов и многие другие. Можно предположить, что именно в стенах поликлиники и состоялось знакомство врача и пациента, которое переросло в многолетнее дружеское общение. Оно нашло отражение в некоторых письмах, сохранившихся в архиве писателя [7].

Изучаемые документы относятся к периоду с 23 мая 1936 года по 8 апреля 1942 года. Это письма А.Г.Дрейцера к А.К.Виноградову (ответные письма, о которых идет упоминание, к сожалению, не сохранились), чер- новики писем А.К.Виноградова к доктору С.А.Бруштейну, касающиеся А.Г.Дрейцера, и ответы на них, официальные ответы народного комиссариата здравоохранения и московского горисполкома на обращения А.К.Ви-ноградова, касающиеся А.Г.Дрейцера и поликлиники Наркомздрава, в которой проходил лечение писатель, другие документы (открытые письма, телеграммы информативного характера, копии проектов совершенствования курортного обслуживания, разрабатываемых А.Г.Дрейцером, которыми он делился с А.К.Виноградовым) [7; 8].

Анализ переписки А.Г.Дрейцера и А.К.Виноградова показал, что основными вопросами обсуждения в коротких письмах выступают вопросы здоровья писателя, больного туберкулезом; вопросы организации его лечения и поддержания здоровья в Тарусе (в городе А.К.Виноградова, где он проводил летние месяцы и сложные периоды жизни); вопросы взаимной помощи в трудных жизненных ситуация, новости. Содержание писем позволяет судить о частом личном общении, о взаимных посещениях, встречах; по адресам на конвертах и открытых письмах видно, что поводом для такой коммуникации служит отъезд одного из адресантов. А.Г.Дрейцер продолжает на расстоянии курировать лечение писателя (Дрейцер —Виноградову, 30 августа 1939 года: «Вас благодаря Вашему золотому характеру починить трудно, очевидно, в Москве придётся начинать ab ovo» ); передает соответствующие рекомендации специалистам, которые лечат его в отсутствие доктора Дрейцера (3 августа 1939 года: «Ещё до получения Вашего письма я попросил д-ра Замощину Елену Борисовну, которая едет в Тарусу, взять Вас под своё наблюдение. Думаю, что она это сделает» , 30 августа 1939 года: «Елена Борисовна с вокзала заехала ко мне доложить о Вас»); беспокоится о психологическом настрое писателя (3 августа 1939 года: «Очень я огорчился, получив Ваше письмо. Тут дело, очевидно, снова в каком-то нервном потрясении… Относительно Ваших служебных обстоятельств — думаю, что всё это образуется осенью, когда Вы вернётесь. Главное, берегите себя и семью» ); настоятельно рекомендует отдых от работы. Сквозь скупые информативные строчки мы реконструируем отдельные события, встречи, знакомства (Дрейцер — Виноградову, 17 июля 1939 года: «Очень огорчили меня продажей библиотеки — где потом собрать. Ну да ладно, будьте здоровы» , 30 августа 1939 года: « Если от Вас недалеко Советская, 18 [речь идёт о Тарусе], там живёт моя приятельница Дарузес Нина Леонидовна — познакомьтесь, она хороший, интересный человек (из литературы английской, но хорошо переводит» ).

В 1940 году в семье доктора Дрейцера произошли события, в силу которых он был вынужден временно приостановить свою работу в поликлинике Наркомздрава и уехать из Москвы в Кисловодск и Тиберду. В письме А.К.Виноградову от 12 августа 1940 года А.Г.Дрейцер пишет: «Не говорил я Вам о своём решении… чтобы не расстраивать Вас, зная Ваше отношение к этому вопросу. Там больше оставаться я не мог. Надеюсь, что наша дружба от этого не пострадает» [7].

А.К.Виноградов понял, что, несмотря на самостоятельный характер решения, принятого доктором, этот шаг сделан в целях самозащиты и существует масса подводных административных и политических камней. Не оповещая А.Г.Дрейцера о своих планах, А.К.Виноградов начинает кампанию по защите доктора и возвращению его в Москву, берет на себя ведение переписки с руководством поликлиники, народным комиссариатом здравоохранения СССР, общественно-профессиональными организациями от имени пациентов диспансерного отделения, которым заведовал А.Г.Дрейцер. Он требует объяснения причин смещения доктора Дрей-цера и формирует ходатайства о его восстановлении на работе. Его не останавливают ни письмо самого доктора (16 августа 1940 года: «Я знал, что Вы подымете шумиху и начнёте хлопотать о моём возвращении. Поверьте мне… в Москве мне душно» ), ни отписки, которые А.К.Виногра-дов получает от официальных структур (например, письмо от народного комиссариата здравоохранения № 07-56 от 15 ноября 1940 года) [7].

В числе его адресатов — знаменитый московский врач-фтизиатр, профессор, организатор медицинской науки и практики Сергей Александрович Бруштейн, к которому писатель обращается с целью поддержки и формирования в профессиональной среде общественного мнения по данному вопросу. В своем письме А.К.Виноградов отвергает формальные аргументы, представленные в официальном ответе на его обращение в народный комиссариат здравоохранения. Он не только пытается помочь своему другу, но и пытается противостоять бюрократической машине, в которой каждый человек — только винтик. Его возмущает отсутствие индивидуального подхода к сотруднику, вынужденному в силу трагических обстоятельств оставить работу. «Сергей Александрович, я не стал бы писать вам, если бы не факты, известные мне доподлинно, а эти факты — упрямая вещь: человек, доведенный до полной потери сил семейными делами, действительно лишился стимула самозащиты. Люди подставили ему ножку в такую минуту, когда ему оставалось смолчать... Тонко использовано положение Дрейцера людьми, поведение и ловкость которых мне известны: это административные лица из медицинского образования» [8]. Ответ С.А.Бруштейна носит успокаивающий характер, профессор уточняет известные ему обстоятельства жизни А.Г.Дрейцера и просит конкретизировать замечания о снижении качества медицинского обслуживания для принятия соответствующих мер [8].

В период пребывания А.Г.Дрейцера на Кавказе переписка продолжалась. Доктор делился с А.К.Виноградовым своим проектом развития климатического курорта Тиберда, планами ходатайства перед Наркомздравом о включении Тиберды в список курортов всесоюзного значения и создании для этого необходимой научной базы и инфраструктуры. Данный проект в оформленном виде хранится в архивной коллекции А.К.Виноградова в РГАЛИ [7].

После возвращения доктора Дрейцера в Москву их общение продолжается, не прерываясь и во время войны. Они ходатайствуют перед правлением Союза писателей о прикреплении к столовой союза двух врачей, обслуживающих писателей (8 апреля 1942 года). Обмениваются информацией, историями из жизни. В своих «Записках врачах скорой помощи» А.Г.Дрейцер пишет: «18 августа 1941 г. Сегодня один из старших врачей рассказал интересный случай на скорой. На Моховой, в верхнем этаже, жила глухая и подслеповатая старушка лет 75. Никак не могла усвоить правил светомаскировки. По вечерам всегда зажигала свет. Ни управдом, ни милиция не могли сладить с глухой. Поздно вечером во время ВТ [воздушной тревоги] в ее окне снова появился свет. Выстрел в окно. Шальная пуля или часовой для острастки выстрелил. Пуля попала в голову старушки. Вызвали скорую. Старушка мертва. Вез приемный покой. Раздели. Под гримом “старушки” оказался 40-летний мужчина. Этой темой воспользовался писатель А.К.Виноградов в рассказе “Три лампады”» [«Три лампады и снайпер», 9; 3].

Изучаемые документы вновь дают возможность отметить высокую популярность книг А.К.Виноградова у читателей. В письме от 30 августа 1939 года А.Г.Дрейцер говорит: «Начинайте переиздавать свои книги: ведь их нигде достать нельзя — даже у меня две украли» . [7] С.А.Бруштейн в своем письме, о котором говорится выше, благодарит А.К.Виноградова за посланные ему книги писателя: «Я являюсь не только вашим читателем, но и почитателем, почему получение ваших книг мне особенно приятно. Весьма вам за это признателен. Кстати, я всё время, но безуспешно старался их приобрести» [8].

Таким образом, содержательный анализ представленных архивных источников выявил незнакомые ранее факты биографии А.К.Виноградова, с новой стороны раскрывающие личностные характеристики писателя и помогающие воссоздать его целостный портрет, позволяющие понять, как вели себя люди в типовых межличностных и организационных ситуациях, которые повторяются и сегодня. В свете новых биографических данных об А.К.Виноградове, полученных в ходе исследования, стала очевидна необходимость продолжения работы по реконструкции его биографии, которая сегодня представляет собой мозаичную картину, акцентирующую внимание лишь на событийных аспектах и литературном творчестве. Особую важность представляет, безусловно, исследование роли А.К.Виноградова в библиотечном строительстве первых лет советской власти, в особенности его участия в создании Рижского трактата 1921 года, касающегося раздела библиотечных фондов Российской империи между РСФСР и Польшей, в формировании принципиально новых основ диалога власти и библиотечного дела. Такие исследования крайне необходимы для реконструкции целостной и многомерной картины истории библиотечного дела первой четверти ХХ века, для выявления политологических аспектов и правовых моделей прошлого, значимых для проектирования современной культурной и информационной среды. Однако не менее важным является изучение личности А.К.Виноградова в методологическом поле просопо-графии, относясь к влиянию исторических событий на жизнь и судьбу человека с таким пониманием, с каким это делал в своих книгах Анатолий Корнелиевич.