Некоторые аспекты Гражданской войны на Кубани в 1917-1920 гг. (по воспоминаниям современников)

Гражданская война – одна из самых черных страниц истории России ХХ в., разделившая жителей некогда единого государства на два противоборствующих лагеря. Поэтому изучение столь сложного периода российской истории необходимо начинать с анализа источников личного происхождения. Именно в них мы можем обнаружить интересные и «жизненные» описания всех нюансов, связанных с трагичной войной.

Вот как их описывает Максимилиан Волошин: «Одни выносят на плакатах / Свой бред о буржуазном зле, / О светлых пролетариатах, Мещанском рае на земле… / В других весь цвет, вся гниль империй, / Все золото, весь тлен идей, / Блеск всех великих фетишей / И всех научных суеверий. / Одни идут освобождать / Москву и вновь сковать Россию, / Другие, разнуздав стихию, / хотят весь мир пересоздать» [1, с. 34].

В каждом уголке бывшей Российской империи братоубийственная война протекала по своему сценарию и со своей спецификой.

В казачьих землях она проходила в крайне своеобразном виде и формах. Сама сущность кубанского казачества противоречива: оно складывалось из разрозненных групп, разных по своему культурному и ментальному содержанию. Весь период Гражданской войны наблюдался следующий антагонизм: линейцы и черноморцы. А если добавить непреодолимые противоречия между казаками и иногородними, то ситуация еще более усложнится. И все это в итоге привело к трудной и трагической развязке в 1918-1920 гг.

Война на Кубани сильно изменила жизнь в казачьих станицах: «Старики держались стойко, но распропагандированная на фронтах молодежь, ринувшись к своим станицам, несла с собой дух разложения и в казаке, в распоясан- ной защитного цвета гимнастерке, уже нельзя было узнать недавнего лихого джигита и природного стрелка-пластуна» [2, с. 5].

Главная проблема Гражданской войны – это отсутствие у неё четких границ. Под границами мы понимаем в данном случае разделение воюющих на две группы: «свои» и «враги». Кто в братоубийственной войне является «своим», это очень серьезный и неоднозначный вопрос. Так в своих воспоминаниях Д.Е. Скобцов приводит очень страшный эпизод времен гражданской войны: «Дядя из «белых» выехал в степь вместе с «красным» племянником, – последний (племянник) вернулся домой живым и торжествующим, а бездыханного дядю привезли на повозке сами лошади, хорошо знавшие дорогу к дому. У дяди смертельная рана в затылок от пули из револьвера племянника. Из родных убитого никто и заикнуться не посмел о расследовании этого дела» [3, с. 144]. Такие убийства, как в прочем и другие проявления жестокости и насилия, стали нормой. Участники Гражданской войны массово, описывая свое боевое прошлое, упоминают о тех, или иных преступлениях, зачастую не осуждая их, а наоборот, представляя себя на месте преступника. Насилие по отношению к женщинам так же считалось чем-то само собой разумеющимся.

Нельзя не отметить и тот факт, что революция и Гражданская война на Юге России была осложнена страшной схваткой за землю и власть между казаками и иногородними. Бывший батрак И.П. Выростков оставил любопытные свидетельства по этому поводу: «В наше время таких условий не было, иногородние в одной школе с козачатами учиться не могли, как не может негр в США учится с белым. Для иногородних в станице была единственная цирков-но-приходская школа, да и та не для всех. Вот почему среди иногороднего населения в станице 90% было безграмотных» [4, л. 63]. Крестьянин А.П. Легкий удачно показывает отношения между этими двумя враждующими группировками: «Население Кубани воспитывалось враждебно к иногородним, а лиц, замеченных в революционной деятельности, называли антихристами, богопродавцами, бунтовщиками и зорко следили за появлением, по ихнему, подозрительных личностей». [5, с. 243]

Но и среди казачества не было единства: оно делилось по имущественным и идеологическим составляющим. Вот как описывает процесс возвращения жителей Кубани с Первой мировой войны Ф.И. Марушко: «С фронтов военных сражений с Германией и Турцией возвращались фронтовики: казаки и солдаты (иногородние). Пластуны пешим ходом шли от станции Албаши до станицы в полуизношен-ном обветшалом обмундировании и в истоптанной, дырявой обуви с пустой сумкой за спиной и изможденным видом.

Кавалеристы были более подтянутыми, в казачьем обмундировании сносного вида, в начищенных сапогах без дыр, восседали на пошатывающихся потупившихся строевых конях с впалыми боками и притороченными к седлу полупустыми сумками…» [6, л. 24]. Уже по этим строкам четко прослеживается неоднородность казачества. Но куда более страшным для кубанских казаков стало деление по идеологическому принципу. Выделились две противоборствующие группировки: линейцы (прорусски настроенные) и черноморцы (самостийцы). Именно борьба между ними сказала решающее зна- чение в поражении Добровольческой армии, и белого движения в целом.

Гражданская война расколола и без того неоднородное население Кубанской области на еще более мелкие составляющие. Появились белые и красные казаки, были и зеленые. Иногородние так же не имели единства в своих рядах, в таком же состоянии находилась и интеллигенция. А еще к этому стоит добавить и неустойчивую позицию горских народов. Поэтому изучение столь сложного периода российской истории необходимо начинать с анализа источников личного происхождения. Именно в них мы можем обнаружить интересные и «жизненные» описания всех нюансов, связанных с войной.

Смысл Гражданской войны, во всей её трагичности, передал М.А. Булгаков в своем произведении «Грядущие перспективы». В нескольких строчках он охарактеризовал все печальные последствия этой «проклятой братоубийственной бойни»: «И вот пока там, на Западе, будут стучать машины созидания, у нас от края и до края страны будут стучать пулеметы. Безумство двух последних лет толкнуло нас на страшный путь, и нам нет остановки, нет передышки. Мы начали пить чашу наказания и выпьем её до конца. Там, на Западе, будут сверкать бесчисленные электрические огни, летчики будут сверлить покоренный воздух, там будут строить, исследовать, печатать, учиться… А мы… Мы будем драться. Ибо нет никакой силы, которая могла бы изменить это. Мы будем завоевывать собственные столицы. И мы завоюем их» [7, с. 9].