Некоторые аспекты защиты прав кредиторов при утверждении плана внешнего управления

Внешнее управление является активной реабилитационной процедурой в рамках дела о банкротстве и имеет своей целью восстановление платежеспособности должника. В рамках процедуры действия должника осуществляются в соответствии с разработанным планом внешнего управления. Такой план должен содержать в себе конкретные меры, направленные на восстановление платежеспособности.

Порядок принятия плана внешнего управления регулируется нормами закона о банкротстве. План внешнего управления утверждается и изменяется собранием кредиторов должника. Указанные действия отнесены к исключительной компетенции собрания, поскольку именно кредиторы являются стороной, чьи права находятся в уязвимом состоянии по отношению к должнику.

Как отмечает А.И. Шайдуллин, «Защита интересов кредиторов является одной из ключевых задач дела о банкротстве, автономией воли и имеет полномочия на принятие решений» [1]. Защита кредиторами своих прав при утверждении плана внешнего управления может быть реализована следующими способами:

– голосование при рассмотрении плана внешнего управления на собрании кредиторов;

– оспаривание плана внешнего управления в судебном порядке по ходатайству лица, чьи права были нарушены.

Несмотря на ограниченный круг субъектов, принимающих участие в собрании кредиторов, другие кредиторы и лица, чьи права нарушаются либо могут быть нарушены в результате принятия плана, могут ходатайствовать о признании недействительным такого плана в суде.

Так, например залоговые кредиторы, по общему правилу, не могут голосовать по вопросу утверждения плана внешнего управления. Данное правило, вероятно, следует из заведомо более защищенного положения имущественных интересов залоговых кредиторов по сравнению с кредиторами, не имеющими залоговых прав.

Немаловажным является и сформулированный правоприменительной практикой принцип «реабилитационного паритета», заключающийся в том, что реабилитационная процедура в деле о банкротстве должна не ухудшать положение кредитора, выступавшего против введения внешнего управления, в сравнении с его положением, которое могло бы быть при введении конкурсного производства.

В теории конкурсного права существует мнение о том, что должник также может выступать стороной, правомочной оказывать влияние на выбор процедуры банкротства, в том числе и на решение вопроса о введении либо невведении процедуры внешнего управления.

Так, по мнению А.В. Авериной, «с экономической и с правовой точки зрения процедура внешнего управления предполагает активное вовлечение самого должника в процесс своей реабилитации, а не исполнение им воли кредиторов посредством арбитражного управляющего» [2].

Позиция К.Б. Кораева более категорична: «Единственным субъектом среди всех субъектов отношений неплатежеспособности, который должен обладать правом требования введения восстановительной процедуры банкротства, должен быть должник» [3].

Вовлеченность самого должника в выбор процедуры ограничена, на наш взгляд, обоснованно.

В подавляющем большинстве дел о банкротстве несостоятельность должника является следствием действий самого должника, связанных как с неверной оценкой экономической ситуации, так и со злоупотреблениями, направленными на вывод активов и дальнейшее списание долгов.

Косвенным подтверждением тому является значительное число обособленных споров о привлечении к субсидиарной ответственности и оспаривании сделок должника, а также тот факт, что у большинства должников уже к началу дела о банкротстве отсутствует какое-либо имущество.

При указанных обстоятельствах наделение должника монопольным правом утверждения реабилитационной процедуры может повлечь последующее нарушение прав и законных интересов его кредиторов, уже нарушенных вследствие самого факта несостоятельности должника и невозможности исполнения им своих обязательств.

Несмотря на это, право должника влиять на ход внешнего управления все еще сохранено законодателем в части реализации ряда мер по восстановлению платежеспособности. Так, включение в план внешнего управления и дальнейшее осуществление мер, связанных с принятием корпоративных решений о дополнительной эмиссии акций, увеличении уставного капитала путем размещения дополнительных акций, замещения активов, и некоторых других мер зависит, согласно п. 2 ст. 94 закона о банкротстве, от решения должника.

Однако данные меры являются лишь частью из общего числа возможных восстановительных экономических мероприятий. Взыскание дебиторской задолженности, продажа нерентабельного имущества, перепрофилирование производства, отказ от исполнения нерентабельных сделок, а также оспаривание сделок должника остаются эффективными механизмами восстановления платежеспособности должника, не ограниченными его волей [4].

Еще одной стороной, участвующий в утверждении плана, является непосредственно суд. Согласно п. 1 ст. 93 Закона о банкротстве процедура вводится судом на основании решения собрания кредиторов. Однако правоприменительная практика показывает, что решения собрания кредиторов не всегда являются предопределяющими для суда. В отсутствие доказательства целесообразности и обоснованности таких решений (в том числе решения об утверждении плана внешнего управления) суд может исходить из собственных представлений о том, какая процедура может оказаться предпочтительной.

Несмотря на установленное законом монопольное право собрания кредиторов на определение судьбы должника и выбор процедуры в деле о банкротстве, судебное толкование зачастую исходит из собственных представлений о разумности, обоснованности и целесообразности ее введения в целях наиболее эффективного удовлетворения требований кредиторов.

В деле № А40-184924/2015 арбитражный управляющий предполагал возможность восстановления платежеспособности должника за счет использования помещений, которые имеются у должника на праве безвозмездного пользования [5]. Со стороны суда основным аргументом, ставящим под сомнение возможность восстановления платежеспособности, являлось непредоставление должником всех требуемых документов, в результате чего арбитражный управляющий, по мнению суда, также не мог сделать соответствующие выводы.

Фактически судебный орган наравне с арбитражным управляющим дал самостоятельную оценку возможности восстановления платежеспособности должника и при наличии сомнений отказал собранию кредиторов в введении избранной им процедуры.

Отказывая в введении процедуры внешнего управления, суд также в «интересах кредиторов» утвердил процедуру конкурсного производства. Таким образом, суд не только самостоятельно оценил возможность восстановления платежеспособности, но и своим решением преодолел силу решения собрания кредиторов.

Противоположную позицию занял Арбитражный суд Северо-Западного округа по делу № А56-32219/2012 [6]. В указанном деле один из кредиторов обратился в суд с возражениями против утверждения плана внешнего управления.

Суды при рассмотрении обособленного спора пришли к выводу, что оценку плану внешнего управления суд дает только при волеизъявлении заинтересованных лиц в рамках проверки доводов об оспаривании соответствующего плана в судебном порядке. В остальных случаях, в силу закона, не требуется утверждения плана внешнего управления судом, план внешнего управления, утвержденный собранием кредиторов должника, должен быть лишь представлен суду и находиться в материалах дела.

Таким образом, роль суда при утверждении плана внешнего управления окончательно не сформулирована. Правоприменительная практика по конкретным делам может формировать полярные позиции, в соответствии с которыми 48

суд либо выступает в качестве формального наблюдателя, принимающего решение собрания кредиторов, либо занимает активную позицию – анализирует условия плана и в случае несогласия преодолевает силу решения собрания кредиторов своим актом.

На наш взгляд, наиболее оправданным является подход, при котором суд утверждает план внешнего управления в соответствии с принятым решением собрания кредиторов. В таком случае действия суда в интересах кредиторов можно презюмировать, поскольку они находятся в полном соответствии с принятым кредиторами решением. О целесообразности такого подхода также пишет С.С. Галкин: «При нарушении прав и законных интересов должника решениями кредиторов надлежащим средством защиты будет являться жалоба на решения собрания кредиторов. Самостоятельным предметом оспаривания могут быть и иные юридически значимые документы, к примеру, план внешнего управления» [7].

Судебную оценку перспективам восстановления платежеспособности должника, а также конкретным восстановительным мерам, предложенным в плане, целесообразно производить лишь в том случае, когда имеются возражения со стороны лиц, чьи права нарушены таким планом, поданные в соответствии с п. 6 ст. 107 Закона о банкротстве. В таком случае суд своим решением не допускает нарушения прав кредиторов, исходя из принципа «реабилитационного паритета», либо иных лиц, не имевших правовых оснований участвовать в принятии плана внешнего управления.

При этом само по себе наличие кредиторов, голосовавших «против», не должно являться основанием для принятия судом активных действий по анализу целесообразности утверждения плана и введения реабилитационной процедуры. Необходимым условием должно выступать ходатайство заинтересованного в оспаривании плана лица.

Таким образом, план внешнего управления, хоть и имеет конечной целью восстановление платежеспособности должника, является в первую очередь выражением консолидированной позиции кредиторов о возможности либо невозможности такого восстановления. В рамках дела о банкротстве именно кредиторы являются субъектом, чьи интересы нарушены и подлежат защите.

Возможность ограничения права собрания кредиторов по утверждению плана внешнего управления со стороны должника не должна выходить за рамки принятия им решений о применении конкретных восстановительных мер, по- именованных в законе о банкротстве, и тем более ставиться в зависимость от целей должника.

Судебная переоценка плана внешнего управления также допустима в ограниченных случаях, когда это связано с защитой интересов и прав миноритарных кредиторов и ряда других лиц, не обладающих полномочиями по участию в собрании кредиторов.