Некоторые морфологические особенности речи турецких аварцев

Аварский язык вместе с близкородственными андийскими и цезскими языками относится к нахско-дагестанской (восточнокавказской) группе северо-кавказских языков. Он представляет собой ответвление аваро-андо- цезских языков и при этом обнаруживает особенно большую близость к андийским языкам. Такая близость проявляется как в лексике, так и грамматике (1:10).

В диалектном отношении аварский язык сильно раздроблен. В нем традиционно выделяются два наречия - северное и южное (2:10). К северному наречию относятся диалекты: центральный или хунзахский, восточный и западный (салатавский). Диалекты северного наречия наиболее близки к аварскому литературному языку, они и послужили в свое время базой для формирования языка «болмацI» [болмацIцI] «язык общества, общественный язык». На «бол-мацI» с некоторыми диалектными чертами писали свои произведения поэты XIX - начала XX в., бывшие преимущественно представителями северного наречия: Али-Гаджи из Инхо (1846– 1891), Тажудин из Батлаичи (Чанка) (1866–1909), Махмуд из Кахаб- Росу (1873–1919), Гамзат Цадаса (1877–1951) и другие. Многие народные поэтические произведения (например, баллады «Песня о Хочбаре», «Камалил Башир» и др.), в отличие от диалектного прозаического фольклора (сказок), также созданы на «болмацI», хотя имеют и некоторые диалектные черты. Весьма популярный в прошлом (и ныне) жанр «туркаби» (песни духовного содержания), кто бы ни являлся их автором, тоже писались исключительно на «болмацI». К северному наречию относятся и аварские говоры, представленные в районах, населенных андийскими и цезскими этносами.

К южному наречию относятся диалекты: анцухский (включающий в себя чадаколобский, ташский, анцросинский, бухнадинский, томуринский и тлянадинский говоры), карахский (верхне-карахский, нижнекарахский, тлессерухский, мукратлинский и риссибский говоры), андалальский (бухтинский, ругуджинский, кегерский, куядинский, согратлинский, обохский, гамсутлинский, хоточ-хиндахский, салтинский и чохский говоры), гидский (урадинский, тлахский, урухсотинский и мачадинский говоры), батлухский (переходный) с говорами (голотлинский, кородинский и мо-гохский), кусурский (сел. Кусур Рутульского района) и закатальский (чарско-тальский, катехский и кабахчельско-магамаларский говоры в Белоканском и Закатальском районах Азербайджана).

По степени близости диалекты южного наречия можно разделить на две большие группы: закатальско-анцухско-карахскую и гидско-андалальскую. Кроме того, выделяются т.н. смешанные говоры южного наречия: кахибский, келебский, унтибский, шуланинский и бацадинский. В качестве самостоятельного диалекта может быть признана и изолированная речь жителей аварских сел за пределами Кавказа, например, речь селения Гюней в Турции. Об этом писал в свое время Ж. Шарашидзе (3:13), который посвятил описанию особенностей речи анатолийских аварцев отдельную монографию. В свое время обширную рецензию на данную монографию опубликовала З. Магомедбекова (4).

На территории Турции аварцы проживают уже более 150 лет. О том, когда они прибыли на данную территорию, и какие были для этого причины – об этом существует обширная литература (5; 6; и др.). Наша задача заключается в том, чтобы на основе собранного полевого материала и существующих источников описать некоторые морфологические особенности речи турецких аварцев.

Падежное словоизменение речи турецких аварцев сравнительно с данными литературного языка не претерпело существенных изменений. Как и в литературном языке, здесь имеют место, в основном, четыре основных и 20 местных падежей. Некоторые отличия наблюдаются в речи носителей южного наречия. Номинатив не маркирован и имеет такие же характеристики, как и в литературном языке. Эргатив имеет те же показатели, что и в литературном языке, но в речи представителей северного наречия, особенно хунзахского и салатавского диалектов, употребление форманта эргатива –цца во множественном числе превалирует над употреблением форманта -з, напр.: лит. анатол. Им. п. гIундул «уши» васал «сыновья» гIундул васал Эрг. п. гIунду-з васа-з гIунду-цца васа-цца Р. п. гIундуз-ул васаз-ул гIундуз-ул васаз-ул Дат. п. гIундуз-е васаз-е гIундуз-е васаз-е. Как и в литературном языке во многих формах имеют место параллельные формы основных и косвенных падежей. Вместе с тем, в речи турецких аварцев можно наблюдать и такие формы, которые в литературном языке ( и в диалектах) не имеют места, напр.: Им. цIцIум «орел», Эрг. цIцIум-алълъ // цIцIум-и-цца // цIцIу-д-у-цца // цIцIом-о-цца, Род. цIцIум-алълъ-ул цIцIум-и-л цIцIу-д-ул цIцIом-ол, Дат. цIцIум-алълъ-е цIцIум-и-й-е цIцIу-д-у-йе цIцIом.о-й-е.

В литературном языке не имеет место склонение при помощи суффиксов косвенной основы –и, –о, т.е. нет форм типа цIцIум-и- цца, цIцIом-о-цца во всей парадигме. Один и тот же информант может употребить в течение одного и того же речевого отрезка различные формы, принадлежащие разным типам склонения. Вместе с тем, можно встретить и чисто диалектные формы, указывающие на диалект говорящего, напр. цIцIо- д-о-д и цIцIом-о-д в том же значении, где формант -д является суффиксом эргативного падежа южного наречии аварского языка. Как в заимствованных, так и в других словах форма эргатива также отличается от литературного, напр.: лит. анатол. Эрг. п. ордек-алълъ «утка» ордек-и-цца, бутIа-й-алълъ «часть» бутIа-цца, лагъ - асс «раб» лагъ-и-цца, гьалмагъ-асс «товарищ» гьалмагъ-и-цца Однако, в некоторых других заимствованиях из турецкого языка эргатив образуется по обычной схеме, напр.: эрг. п. камйан-алълъ «грузовик». Приведем склонение данного заимствования по нескольким сериям местных падежей. I серия «на»: лок. камйон -ал –да, алат. камйон -ал –де, элат. камйон -ал -да –сса, трансл. камйон -ал -да -сс –ан. II серия « около»: лок. камйон -алълъ -у –хъ, алат. камйон -алълъ -у -хъ –е, элат. камйон -алълъ -у -хъ –а, трансл. камйон -алълъ -у -хъ –ан. III серия« в, внутри»: лок. камйон -алълъ -у –лI, алат. камйон -алълъ -у - лI –е, элат. камйон -алълъ -у - лI –а, трансл. камйон -алълъ -у - лI -а-н. IV серия « под»: лок. камйон -алълъ -у – кь, алат. камйон -алълъ -у –кь-е, элат. камйон -алълъ -у –кь-а, трансл. камйон -алълъ -у –кь-а –н.

Как видно из примеров, транслатив (показатель –н), выражающий движение через что-либо, находящемуся в указанном в локативе положении сохранил свои особенности и в речи турецких аварцев, он является самостоятельным и самодостаточным падежом со своим отдельным значением, отличным от других падежей . В специальной литературе (7:40, 8:34, 9:49) формы элатива и транслатива рассматриваются как варианты одной формы или подчеркивается мысль о формальном слиянии транслатива с элативом (с падежом удаления). Как отмечает М.А. Магомедов (10:40) «нельзя говорить о формальном слиянии транслатива и элатива. В литературном языке и в северном наречии в целом эти два падежа не взаимозаменяемы и имеют четкие самостоятельные значения. Трудности, связанные с использованием форм элатива и транслатива в непространственных значениях представителями южного наречия, где трансла-тив имеет отличные от литературного языка суффиксы, нельзя переносить на использование транслатива в пространственном значении. Известные примеры, приводимые Г.И. Мадиевой (7:44): Дун Мах1ачхъалаялде Буйнакскиялдассан вач1ана «Я в Махачкалу через Буйнакск приехал» и Дун Мах1ачхъалаялде Буйнакскиялдасса вач1ана «Я в Махачкалу из Буйнакска приехал» демонстрируют четкое различение транслатива и элатива. Ср. также: Дун кьодасса ана «Я сошел с моста» («Я ушел с моста») и Дун кьодассан ана «Я прошел через мост».

В непространственных значениях использование транслатива и элатива в литературном языке не поддается систематизации, поэтому очень часто имеет место использование этих двух падежей вместо друг друга, например: Должно быть Дицца досдассан г1арза хъвана «Я написал на него (букв. «через него») жалобу». Часто в газете «Истина» встречаем Дица дос-сдасса г1арза хъвана в том же значении. Представители северного наречия, второе предложение понимают по-своему: «Я с него жалобу списал». Такая путаница особенно усилилась в последнее время, когда ослабли требования к средствам массовой информации, как к хранителям чистоты родного языка и родной речи».

Видимо, знакомство со специальной литературой, вышедшей до написания своей работы, повлияло на некоторые выводы Ж.Шарашидзе. Он (1981:50) пишет: «Хунзахские диалекты описанные Усларом в 19 веке (его грамматика была написана в 1862 г.) сохраняют живое различие между аблативом (-сса, или -а) и транслативом (-н). Кажется, что это различие стерлось в хунзахских говорах наших дней на Кавказе: язык явно не знаком с этим явлением. Саидов (1958, с. 57–58, 1967 2, 738–743) представляет в качестве аффиксом аблатива суффикса –сса-н и а-н и рассматривает морфемы -сса и -а как простые варианты или вообще их не отличает (Саидов M. Авар мацІалъул грамматика. ТІоцебесеб бутІа. Фонетика ва морфология. Дагъучпедгиз, МахІачхъала, 1958; Саидов М. Дж. Аварско-русский словарь. М., 1967. – 806 с.(1958) . В то же время Услар1 рассматривал – суффиксы –сса-н и -ан как маркеры трансла-тива. Чикобава и Церцвадзе2 (1962: с. 163–164) отмечают, что различия, отмеченные Усларом в 1862 году, сохранились в немногочисленных говорах, а именно в анцухском, но с другими показателями транслатива – суффикс -х вместо -н. Напротив в анатолийском диалекте, который мы описываем, сохраняется различие между аблативом и транслативом как на то указывают приведенные примеры в каждой из локативных серий (3.37–43). Однако зафиксирована четкая тенденция в направлении смешения этих падежных форм, но эта тенденция ощущается только в одном аспекте: аблатив никогда не выступает в функции транслатива; транслатив имеет тенденцию к вытеснению аблатива, растягивая, таким образом, процесс, который на Кавказе завершился. Таким образом находим аблатив на –сса-н или –а-н вместо ожидаемых -сса и -а, но никогда не обнаруживаются транслативы на *-сса или -а. Варианты суффиксов аблатива в функции аблатива – распространились постепенно на обе формы. Формы транслатива вместо аблатива имеем в следующих случаях: гIодо-сса-н, (а не гIодо-сса) кIанцIун «вскочив с земли» (II. 4); вахъизе ракь-у лI -а-н «выйти из земли» (V. 60); гье-ни-сса-н (а не гье-ни-сса) «оттуда» (V. 72). Именно форма транслатива возникает на устах моих информаторов, но они исправляют эту форму на суффикс аблатива, когда им перечитываешь текст. Например «возвращаясь с битвы» (III. 7) было продиктовано в форме рагъ-у-лI-ан – транслатив, затем исправлено на рагъ-у- лI-а – аблатив при повторном чтении». Реальность турецкой речи аварцев заключается в том, что в каждом аварском населенном пункте до сих пор сохраняются особенности речи переселенцев, которые бытовали еще до их переселения в Турцию. Так, в одном и том же населенном пункте можно найти носителей андаляльского, хунзахского, салатавского и некоторых других диалектов аварского языка.

Словообразовательные особенности аварского языка нашли новое продолжение в речи аварцев Турции. Наряду с обычными словообразовательными суффиксами отдельных форм, можно встретить и такие суффиксы, которые в данных формах обычно не имеют место. Напр.: гьалмагъ «товарищ»; гьалмагъ-заби; багьадур «витязь», багьадур-заби; хан «хан», хан-заби; ваццгIал «двоюродный брат», ваццгIал-заби; но вакьад «свекор», вакьад-заби вместо вакьад-ал; йакьад «теща», йакьад-заби вместо йакьад-ал; рукъ «дом, комната» рокъ-заби вместо рукъ-зал; хур «пашня» хур- заби вместо хур-зал; х1инч1ч1 «птица» хIанчIчI - ал вместо х1анч1ч1-и.