Неонила Артемовна Криничная: несколько штрихов к научной биографии

22 ноября 2023 года известному фольклористу Неониле Артемовне Криничной (1938–2019) исполнилось бы 85 лет. В профессиональном сообществе она давно не нуждается в представлении: круг ее интересов хорошо известен коллегам [13], [14], [16], [17], [18], [19]. Но подобные даты – всегда повод вспомнить ученого, еще раз отметить значимые вехи на его пути. Особенно важно сделать это именно сейчас, в год 300-летия Российской академии наук, в стенах которой прошла вся научная жизнь Неонилы Артемовны.

Предлагаемые размышления появились на свет достаточно случайно. В преддверии очередных «Рябининских чтений» (2023) я подготовил небольшой доклад о Неониле Артемовне

для специальной мемориальной секции. Доклад носил название «Неонила Артемовна Криничная: несколько штрихов к научной биографии». Текст не предназначался для публикации в каком-либо научном журнале или сборнике, он был рассчитан лишь на однократное устное представление на заседании. Однако, как мне кажется, заинтересованных слушателей у этого сообщения может быть значительно больше, чем присутствовало в аудитории в тот день. Переработанный текст доклада и лег в основу настоящей статьи. Возможно, она будет в чем-то полезна и интересна специалистам по истории фольклористики, коллегам, ученикам, родным Неонилы Артемовны. Кроме того, своей собственной «истории» за- служивают уже и сами «Рябининские чтения»: научный архив музея-заповедника «Кижи» хранит немало ценнейших сведений об этой конференции, в чем мне довелось убедиться лично. История «Рябининских чтений» еще не написана, но, скорее всего, это лишь вопрос времени.

Какие же штрихи к научной биографии Неонилы Артемовны имеются в виду? Речь идет о Н. А. Криничной как постоянном участнике «Рябининских чтений» с 1991 года.

Конференция – особая форма представления научного знания: доклады существуют в устном виде, часто представляют собой «импровизацию на заданную тему», последующие обсуждения сохраняются лишь в памяти участников, многие идеи, обсуждаемые «в кулуарах», исчезают бесследно, но что-то и воплощается в новые проекты, научные коллаборации и т. п. Однако в любом случае публичная дискуссия всегда очень полезна: исследователю жизненно необходимо делиться предварительными наработками, находками, методиками, идеями с коллегами по цеху, получать некую «обратную связь», слышать взвешенную оценку своих достижений в предметной области. Особенно это касается выступлений на таких крупных научных форумах, как «Ря-бининские чтения». Для фольклористов эта конференция – одна из наиболее представительных в России. По этой причине Неонила Артемовна не могла проигнорировать столь значимую площадку, тем более что «Рябининские чтения» проходят в Петрозаводске.

Неонила Артемовна известна как ученый мифологического направления. Ее работы по мифологии востребованы научным сообществом и широкой публикой, чему свидетельство – недавнее переиздание серии книг по соответствующей тематике [4], [6], [7], [8]. Однако только мифологией ее научные интересы не ограничивались. В научном архиве музея-заповедника «Кижи» хранятся программы всех «Рябининских чтений». Из названий докладов, прочитанных Неонилой Артемовной, очень хорошо видны ее научные интересы и их трансформация.

В 1991 году она выступила с пленарным докладом «Сказитель Т. Г. Рябинин: биография и эпическое наследие»1. Тогда конференция прошла под названием «Фольклорные традиции и музей» (имеется соответствующий сборник тезисов [20]), но именно она положила начало нынешним «Рябининским чтениям» и считается первой в этом ряду [15]. Доклад открывал конференцию, выступление Н. А. Криничной – это точка, с которой ведется отсчет истории «Ря-бининских чтений». Позже исследовательница на основе доклада подготовила и опубликовала статью «Сказитель Трофим Григорьевич Рябинин: жизнь и эпическая поэзия» [9]. Следовательно, помимо фольклорного текста и его этнографического контекста, Неонилу Артемовну интересовала проблема личности, индивидуальности носителя фольклора (мастера, знатока, исполнителя – здесь существует множество терминов).

Закономерно, что она обратилась к личности именно Т. Г. Рябинина, поскольку в 1991 году отмечалось 200-летие со дня его рождения. В действительности он родился в 1801 году, и в 1991-м ему исполнилось 190 лет; это стало известно позже [1], [2: 31]. По довольно скудным на то время биографическим сведениям Неонила Артемовна попыталась воссоздать целостный облик сказителя, начиная с портрета, известного по фотографиям, наброскам с натуры, прижизненным словесным описаниям: «…старый певец, седобородый крестьянин Олонецкой губернии с глубоко впавшими глазами, придающими ему почтенный и серьезный вид» [9: 6]. Исследовательница следует каноническому сценарию биографии: указывает время и место рождения Т. Г. Рябинина, отмечает важнейшие повороты в его судьбе. Она обращает внимание на разнобой, царивший в вопросе о дате рождения сказителя: то 1793 год, то 1791-й, причем обе даты, как выяснилось впоследствии, неверны.

Н. А. Криничная перечисляет «учителей» Т. Г. Рябинина, от которых он усвоил былинный репертуар: Иван Агапитович Завьялов, Илья Елустафьев, Игнатий Иванович Андреев; кратко характеризует состав былинных сюжетов из рябининского репертуара: «Добрыня и змей», «Илья Муромец и Калин-царь», «Илья Муромец и Соловей-разбойник» и др.; описывает встречу сказителя с П. Н. Рыбниковым, с А. Ф. Гильфер-дингом.

Существенное внимание уделено особенностям исполнительской манеры Т. Г. Рябинина, он назван «творцом новых редакций» [9: 17]. Отмечается, что Т. Г. Рябинин прекрасно владел «традиционными эпическими формулами и приемами, храня в памяти множество излюбленных оборотов и устойчивых словосочетаний» [9: 17]. Неонила Артемовна рассматривает былины как текст в контексте, как неотъемлемую часть народного искусства: они напоминают и театрализованное действо, и традиционный орнамент и т. д. [9: 20].

В 1995 году, на второй конференции, ее доклад также был посвящен Т. Г. Рябинину. Однако подход к проблеме был существенно усложнен.

Доклад назывался «Феномен сказительского искусства: к реконструкции становления Т. Г. Рябинина как певца былин»2. Н. А. Криничная задалась вопросом: как формируется мастер сказывания былины? Какие факторы играют в становлении сказителя ключевую роль? Иными словами, что сделало Рябинина Рябининым? Вопрос действительно сложный, поскольку ответ складывается из множества составляющих. Неонила Артемовна пытается определить эти составляющие: это среда природная, общественная и культурная [12: 15].

Первым фактором формирования сказителя стала его родная земля, окружающая природа, способствующая формированию художественного вкуса, чуткости к ритму, эпического настроя и т. д. [12: 17–18].

Второй фактор – крестьянская община [12: 19– 20].

Третий – владение ремеслом сетевяза (плетение, починка сетей). По мнению Н. А. Криничной, этот фактор оказал самое прямое влияние на усвоение Т. Г. Рябининым эпического знания:

«…плетение сетей и сказывание былин (своего рода “плетение словес”) не разделялись. Как занятие, особенно благоприятствующее бытованию эпической поэзии, характеризует плетение сетей А. Ф. Гильфердинг» [12: 21].

Ремесло сетевяза (а также прядение) трактуется Неонилой Артемовной с позиций мифологической школы. По ее мнению, плетение сетей и прядение осмыслялись в народных верованиях как знаки-символы судьбы:

«Дублируя действа мифических рукодельниц, прядущих нить человеческой жизни, а затем оформляющих ее посредством плетения, вязания в виде тех или иных символических конфигураций, заонежские сетевязы, если раскрыть мифологическую обусловленность их действий, творили “рыбацкое счастье”» [5: 36].

Четвертый фактор – занятие земледелием, которое поддерживает необходимый уровень «приверженности к традиции» и одновременно «порождает всеохватывающее ощущение ритма» [12: 23].

Пятый фактор – общекультурный контекст:

«Не случайно собиратели отмечают, что именно в домах старого типа, украшенных резьбой и росписью, они обычно находили и древние словесные, музыкальные произведения. Такая взаимообусловленность различных видов народного искусства объясняется их общей природой, вытекающей из первоначального синкретизма» [12: 24].

Шестой фактор – сказительская школа. Любое творчество опирается на технику, выработанную в процессе кропотливого ежедневного труда:

«В распоряжении сказителя имеется своего рода объемная азбука (по А. Лорду, это формулы и формульные выражения); ему известен “механизм” соединения составных слагаемых этой азбуки <…> Не случайно и сам Т. Г. Рябинин, и восприемники его эпического знания определяют это усвоение словом “понял”» [12: 26].

В то же время Н. А. Криничная отмечает и влияние фактора личности, индивидуальности сказителя: «Вновь усвоенная былина содержанием своим как бы перекликается с обстоятельствами жизни самого сказителя» [12: 26].

В 1999 году на следующих «Рябининских чтениях» (третьих по счету) ее доклад «Становление сказителя: роль общинного начала»³ также был посвящен личности исполнителя, но уже в более обобщенном ключе – не только Т. Г. Рябинина, но и в целом феномену сказительства, проблеме становления сказителя, его мастерства.

Для рассмотрения этой проблемы Н. А. Криничная использует историко-этнографический подход: «…решение фольклористических проблем нередко оказывается далеко за пределами собственно фольклористики» [10: 145]. В частности, в своем докладе она остановилась «на роли крестьянской общины в становлении певца былин» [10: 145]. По мнению Н. А. Криничной, «община сплачивала своих членов в крепкий духовный союз, санкционировала приверженность традициям, в том числе и фольклорным» [10: 148]. Именно поэтому «вместе с распадом традиционной крестьянской общины начинает угасать и эпическая поэзия» [10: 152].

Таким образом, проблема индивидуальности носителя фольклорной традиции рассматривалась Неонилой Артемовной в течение ряда лет по пути восхождения ко все более высокой ступени теоретической абстракции. Эта эволюция могла соответствовать и возрастающей роли «Рябининских чтений» – от региональной конференции к крупному всероссийскому научному форуму. Сначала – биографический очерк, посвященный сказителю Т. Г. Рябинину. Этот очерк, приуроченный к «200-летию» Т. Г. Рябинина, носил во многом научно-популярный характер и в занимательной форме знакомил читателей с биографией и репертуаром былинного певца. Далее Н. А. Криничная задалась вопросом: какие факторы сформировали Т. Г. Рябинина как певца былин? Этот вопрос потребовал существенного погружения в теорию фольклора, в проблему усвоения и передачи сказителем эпического знания. Наконец, финальной стадией исследования стала разработка проблемы сказителя и его формирования вне привязки к конкретной фигуре. Н. А. Криничная использовала истори- ко-этнографический подход, уделила первостепенное внимание роли крестьянской общины в формировании сказителя. Прочие аспекты не были разработаны столь же подробно – в частности, лишь бегло она упомянула о технике использования формул, о чередовании типических и общих мест и т. д. Однако эта проблема входит уже в область поэтики былин, которой Н. А. Криничная никогда специально не занималась.

В ее работах время от времени появляется вопрос (часто имплицитный): можно ли по фольклорному тексту судить об индивидуальности его создателя, в какой мере конкретная личность влияет на традиционный фольклорный текст? Н. А. Криничная занимает компромиссную позицию: она отмечает, что перипетии судьбы сказителя, его личные обстоятельства и предпочтения во многом влияют на выбор сюжетов, на их трактовку, на образно-мотивный строй и т. д. Например, в статье о М. М. Коргуеве она упоминает интересный факт: сказитель в силу жизненных обстоятельств не смог выучиться грамоте, однако все герои его сказок обязательно учатся в школе и грамотны. Иногда они грамотны сразу с рождения [11: 7]. Однако она считает (и справедливо), что индивидуальность во многом ограничена традицией, свобода творчества доходит лишь до определенного предела:

«…включенность сказителя в традиционную общность служит <…> ограничителем свободы личного творчества, что для народного искусства является не только естественным, но и закономерным» [10: 146].

В трудах Неонилы Артемовны о личности сказителя находит отражение ее основной научный метод: интерпретация событийной исторической канвы с позиций мифологического подхода (например, трактовка сетевяза как мага). Такой подход во многом задан, предопределен трендами, характерными для постсоветской фольклористики. Один из таких трендов – возрастание интереса к мифологии. В связи с этим Неонила Артемовна однажды сказала в частной беседе: «Мы всегда, сами того не осознавая, находимся в плену каких-либо установленных рамок (теоретических, методологических, мировоззренческих, исторических); они станут заметны только в будущем, другим поколениям, ретроспективно». Следует заметить, что интерес к мифологии появился у Н. А. Криничной значительно рань- ше, под влиянием ее учителя В. Я. Проппа, еще во время исследования народных преданий, которые она возводила к мифологическим истокам. Однако именно в 1990-е годы поворот к мифологии стал «мейнстримом», работы Неонилы Артемовны оказались «на волне», совпали с общим вектором развития фольклористики. Возможно, что и предыдущие фундаментальные работы Неонилы Артемовны в какой-то степени повлияли на формирование нового вектора, по крайней мере внесли в развитие этой тенденции определенный вклад.

В целом в 1990-е годы, после советского официоза и идеологических «строгостей», исследователям представились широчайшие возможности для свободного изучения разных областей народной культуры: мифологии, духовных стихов, постфольклора, семейных рассказов разного рода, городских легенд и т. д. Возрос интерес к христианским основам народной культуры. Открылось и разнообразие подходов: филологический, историко-этнографический, антропологический, лингвистический и др. Работы Н. А. Криничной в этой парадигме занимают свое место.

Сведений об участии Н. А. Криничной в «Ря-бининских чтениях- 2003 и 2007 » нет.

В 2011 году Неонила Артемовна прочитала доклад «Знакомый незнакомец: к семантике одного мифологического сюжета»⁴. Тема доклада полностью соответствовала научным интересам исследовательницы в то время. Уже была опубликована «Русская мифология: Мир образов фольклора», находилась в печати книга «Крестьянин и природная среда в свете мифологии», на подходе были новые разыскания – «Мифология воды и водоемов». Позже статья, в основу которой лег текст доклада, была опубликована в журнале «Русская речь» под названием «Двойник: к семантике мифологического образа» [3]: вероятно, такое название показалось редакции журнала более академичным.

Это были последние «Рябининские чтения», в которых довелось участвовать Неониле Артемовне, поскольку в 2014 году она вынужденно ушла на пенсию из-за болезни, во время работы над очередной научной темой, так и оставшейся незавершенной. Но хотелось бы верить, что рукописи всё же не горят…