Непримиримый борец с католицизмом или «жертва латино-польской пропаганды»: история одного обращения к власти К.А. Говорского

An implacable fighter against Catholicism or a «victim of Latin Polish propaganda»: the story of one appeal to the authorities by K.A. Govorsky

Изменение политики Российской империи по отношению к Северо-Западному краю во второй четверти XIX в., вызванное обострением давнего русско-польского противостояния, способствовало тому, что лояльные представители местного образованного общества стремились к более активному участию в выработке программы интеграции региона. Они намеривались содействовать имперским властям в деле символического и практического включения края в имперское правовое и культурное пространство. Формирование национально-ориентированных и патриотических убеждений в среде русских общественных деятелей северо-западных губерний происходило в контексте выработки представлений о самобытности исторического развития России и становления концепции «исконной русскости» Северо-Западного края, у истоков которой стояли русские историки официального направления Н.Г. Устрялов и М.П. Погодин1.

Антиуниатская деятельность николаевского правительства, развернувшаяся с конца 1820-х гг., особое внимание российских властей к проблеме интерпретации прошлого Западного края после Ноябрьского восстания 1830–1831 гг. и формирование официального нарратива о русском характере средневековой Литвы стали основными предпосылками для возникновения западнорусизма. Он представлял собой особое идейное и общественно-политическое течение, стремившееся противодействовать польскому ассимиляционному проекту, активно реализуемому в Северо-Западном крае в первой четверти XIX в. Притязаниям поляков на политическое и культурное доминирование в северо-западных российских губерниях противопоставлялась идея общерусского единства, направленная на воссоединение насильственно разобщенной триединой русской народности.

Видным представителем западнорусизма являлся историк, публицист, издатель Ксенофонт Антонович Говорский. При изучении его биографии и творчества исследователи сосредотачивали свое внимание преимущественно на анализе материалов, опубликованных на страницах основанного им в 1862 г. журнала «Вестник Юго-Западной и Западной России» (с 1864 г. – «Вестник Западной России»). В общих работах, посвященных становлению идеологии западнорусизма, взгляды публициста рассматривались в контексте развития западноруссистской школы историографии второй половины XIX в., в которой Говорский олицетворял собой течение, характеризуемое как «официозно-реакционное», сосуществовавшее с «относительно либеральным» направлением, представленным М.О. Кояловичем и его последователями2. Анализ публицистического творчества Говорского 1860-х гг. дал основание современному исследователю М.Д. Долбилову оценивать его как «неистового пропагандиста деполонизации» и носителя «региональной версии русской самоидентификации»3. Литовский ученый Д. Сталюнас, затрагивавший воззрения К.А. Говорского в контексте анализа «националистской национальной политики» российского правительства в Северо-Западном крае после подавления восстания 1863–1864 гг., рассмотрел его проект обращения католического населения западных губерний в православие путем нивелирования различий между церквями на приходском уровне4. Петербургский историк А.Э. Котов в своих работах, посвященных характеристике взглядов публициста, указал на распространенную в его отношении практику «навешивания ярлыков», существенно исказившую образ и характер воззрений данного западнорусского деятеля5. Исследователь отмечал приверженность Говорского «виленскому» идейному направлению, сформировавшемуся в кружке русских деятелей национальной направленности, именуемом их идейными противниками как «виленский кружок русификаторов». Взгляды его представителей пре- имущественно тяготели к славянофильской версии национализма, отличительной особенностью которой выступало отождествление русскости и православия6.

Воззрения и профессиональная деятельность К.А. Говорского до издания им «Вестника Западной России» в меньшей степени привлекали внимание исследователей7. Попытка реконструкции периода жизни западнорусского публициста до 1860-х гг. была предпринята белорусским священником и ученым Г.Э. Щегловым, который впервые ввел в научный оборот ряд архивных документов, связанных с творческой биографией Говорского в этот период8. Вместе с тем за пределами исследовательского внимания остается значимый эпизод из творческой и профессиональной биографии Говорского, относящийся к концу 1850-х гг. и связанный с формированием его мировоззренческих и ценностных установок в контексте налаживания коммуникации с представителями центральной российской власти. Вследствие этого в представленной статье речь пойдет об идеях и проблемах, отразившихся в записках К.А. Говорского, адресованных директору Духовно-учебного управления при Св. Синоде князю С.Н. Урусову и Обер-прокурору Св. Синода А.П. Толстому, которые ранее не становились объектом исследовательского внимания. Их анализ позволяет охарактеризовать исторические взгляды западнорусского публициста, направленные на доказательство первенства русских православных начал в Западном крае и аргументацию данной концепции в условиях жесткого интеллектуального противостояния с польской версией прошлого региона.

***

Характер воззрений Ксенофонта Антоновича Говорского во многом определялся особенностями его жизненного пути. Будущий публицист родился в 1811 г. в семье униатского священника, проживавшего в Виленской (по другим сведениям – Гродненской губернии)9.Его личностное становление, формирование идейных и мировоззренческих установок происходило в период изменения конфессиональной политики в Северо-Западном крае, целенаправленных действий российских властей по укреплению статуса и значения Русской православной церкви в регионе, что во многом способствовало развитию западнорусской идеи в среде церковных иерархов и униатских священников. Обучение и начало профессиональной деятельности Говорского совпало с периодом серьезных трансформаций в конфессиональной сфере региона. В это время в среде униатского духовенства усиливался интерес к православной вере, всячески поддерживаемый правительством Николая I. Молодое поколение образованных униатских священников принимало активное участие в разработке проекта ликвидации унии, реализованного на Полоцком Соборе в 1839 г.10 Большое влияние на жизненный и творческий путь Ксенофонта Антоновича оказали наиболее известные деятели воссоединения униатов с православием: митрополит Литовский и Виленский Иосиф (Семашко), архиепископ Минский Антоний (Зубко) и архиепископ Полоцкий и Витебский Василий (Лужинский).

В 1828 г. К.А. Говорский, получивший первоначальное духовное образование в Полоцкой греко-униатской семинарии, был переведен в новооткрытую в этом же году Литовскую греко-униатскую семинарию, устроенную по образцу Главной семинарии при Виленском университете и расположенную в местечке Жировичи Слонимского уезда Гродненской губернии. В отличие от других униатских семинарий преподавание здесь велось не на польском, а на русском языке. Первым ректором семинарии стал известный ревнитель «русского дела» в крае, соборный протоиерей Антоний (Зубко), являвшийся идейным соратником епископа Иосифа (Семашко) и вместе с ним приложивший много усилий в осуществлении воссоединения униатов с Русской православной церковью. В 1830-е гг. вокруг фигуры Иосифа (Семашко) сплотились единомышленники из униатов, обучавшиеся в Литовской и Полоцкой духовных семинариях и стремившиеся возродить исторические традиции православной культуры в крае11. В период обучения Говорского в Литовской духовной семинарии преподавали выпускники Виленской Главной семинарии, которые впоследствии стали верными соратниками Иосифа (Семашко) в деле противодействия процессам латинизации и полонизации унии, постепенно приходя к осознанию первенства православия и необходимости воссоединения с ним12. Благодаря деятельности ректора и преподавательского состава Литовской духовной семинарии «в нужном для православия направлении» в ее стенах формировался особый взгляд на роль православного вероисповедования в истории края, постепенно утверждалось представление о необходимости выработки идейного отпора польским политическим, религиозным и культурным притязаниям. Антоний (Зубко) в своих воспоминаниях зафиксировал эту эволюцию в сознании местных образованных униатских священников на рубеже 1820–1830 гг.: «У нас вырабатывался и созревал независимый наш взгляд на жизнь, на Русь и Польшу, на Православие, римский католицизм и на нашу унию»13. Он также указывал на то, что среди преподавателей семинарии в Жировичах был распространен «поповско-народный патриотизм и усердие просветить опошленное польским иезуитизмом белое греко-униатское духовенство»14. Эти настроения и убеждения руководства и учителей передавались воспитанникам семинарии, все более активно раз- делявших учение Русской православной церкви. Симпатии к православной вере и русской народности в униатской среде еще более укрепились после Ноябрьского восстания 1830–1831 гг., которое, по словам Антония (Зубко) вместо возбуждения в униатском духовенстве ненависти к православным русским усилило «отвращение от питавшегося ложью и обманом римско-ультрамонтанского католи-цизма»15 и способствовало осознанию необходимости противодействия польско-католическому влиянию в Северо-Западном крае. После восстания греко-униатские духовные семинарии становятся не только местом подготовки униатских пастырей, но и своеобразными центрами формирования общественного мнения в среде духовенства, отстаивавшего идею воссоединения православной и униатской церквей. В официальном дискурсе Российской империи, развиваемом консервативно-патриотической общественностью и церковными интеллектуалами, распространилось подозрительное отношение к католикам, что отразилось в закрепившемся за ними статусе «самого враждебного элемента Северо-Западного края», который не может быть политически лояльным российским властям даже в случае совершения различных благодеяний в его отношении16.

Иная социокультурная обстановка сложилась в Полоцкой греко-униатской семинарии, в которую Ксенофонт Антонович был направлен учителем библейской истории и еврейского языка в 1835 г. после окончания курса в Санкт-Петербургской духовной академии. По свидетельствам современников, в начале 1830-х гг. в семинарии царил дух «презрения ко всему русскому» и особое неуважение к православному вероисповеданию, несмотря на продолжившиеся преобразования, направленные на ее сближение с православными учебными заведениями17. Преодолевая сопротивление католического духовенства, препятствовавшего процессам воссоединения, Говорский стремился укоренить в сознании своих воспитанников представление о религиозной несостоятельности унии, развить в них «дух истинно русский и православный и давать их умам направление самое вожделенное»18.

***

В Полоцке Говорский работал под началом еще одного активного сторонника воссоединения униатов с православной церковью, сподвижника митрополита Иосифа (Семашко) епископа Василия (Лужинского). Последний, будучи командирован в Полоцк в 1833 г. для фактического управления Белорусской епархией, проделал большую работу по убеждению униатского духовенства в необходимости воссоединения и сборе среди них подписей о готовности принять православие19.Самостоятельная научно-публицистическая и общественная деятельность Говорского началась в 1850-е гг., когда он был привлечен руководством Полоцко-Витебской епархии к работе по составлению ее церковно-исторического и статистического описания в соответствии со специальной программой, разработанной Духовно-учебным управлением при Св. Синоде и разосланной в 1850 г. вместе с синодальным определением всем правящим архие-реям20. В процессе сбора сведений в архивах и среди местных жителей, знакомясь с многочисленными источниками по истории Северо-Западного края, Говорский приобрел необходимые для историка навыки, обзавелся полезными знакомствами, установив контакты с директором канцелярии Обер-прокурора Св. Синода К.С. Сербино-вичем и сотрудниками Императорского археологического общества, а также нажил своих первых явных и тайных недоброжелателей в лице местного католического духовенства. Последних он заставил изрядно поволноваться, предоставив местной администрации сведения об использовании ксендзами антиправославного культа иезуита Андрея Боболи для привлечения к себе бывших униатов21.

Первые научные сочинения Говорского были посвящены церковной истории. Они основывались на археографических и археологических материалах, выявленных им в 1852 г. во время поездок по окрестностям Полоцка. Исторические и археологические изыскания, обработка и систематизация источников по церковной истории укрепили в Говорском убеждение об «исконной» русскости края и его неразрывной исторической связи с Россией. Вскоре учитель семинарии стал главным, а затем и единственным составителем описания Полоцкой епархии, подготовка которого заняла у него около трех лет. В конце 1853 г. Говорский представил архиепископу Полоцкому и Витебскому Василию (Лужинскому) «Историю Полоцкой епархии», а в марте 1854 г. в Петербург было выслано описание ее монастырей. Центральное место во втором отделении данного сочинения занимал раздел «Историческое обозрение гонений, причиненных православным жителям Белоруссии по случаю введения унии в этом крае». В нем были собраны и описаны факты притеснений со стороны униатов и католиков, которым в XVII–XVIII вв. подвергались церковнослужители и миряне православной церкви, а также особо отмечены примеры сопротивления православного населения насаждению иноверия в регионе22.

***

В контексте проблемы развития и особенностей коммуникации власти и общественности в Российской империи посредством писем и записок представляется значимым один из важных эпизодов в жизни Говорского, относящийся к концу 1850-х гг. В 1858 г. Говорский обратился к гражданскому губернатору Витебской губернии П.Н. Клушина с просьбой назначить его архивариусом в учреждаемый в Витебске Центральный архив древних актовых книг с оставлением при прежней должности учителя Полоцкой духовной семинарии. Соответствующее отношение губернатора в начале 1859 г. поступило в Духовно-учебное управление при Св. Синоде, которое в ответ аттестовало Говорского совершенно способным и достойным к занятию этой должности23. В свою очередь витебский губернатор в своем отношении в феврале 1859 г. к архиепископу Полоцкому и Витебскому Василию просил его уведомить, не встречается ли с его стороны и семинарского начальства каких-либо препятствий это назначение Говорского. Правление семинарии вынесло положительно решение, отметив основательное знание и опытность Говорского в преподаваемых им предметах24.

В апреле 1859 г. Говорский направил директору Духовно-учебного управления при Св. Синоде князю С.Н. Урусову две просьбы в надежде получить поддержку и покровительство центральных властей. В них он сообщал о препятствии своей деятельности со стороны Преосвященного Полоцкого Василия (Лужинского), который «по внушению лиц злонамеренных» стремился не допустить занятия им должности витебского архивариуса, дав в формулярном списке следующую отрицательную характеристику: «Поведения хорошего, но предается одному гибельному пороку злостной клеветы»25. Говор-ский считал данную клеветническую аттестацию главной причиной, по которой его не назначили на искомую должность.

На этом конфликт между Говорскими архиепископом Василием (Лужинским) не был исчерпан. В сентябре 1859 г. Обер-прокурор А.П. Толстой получил две записки Говорского, составленные в конце августа 1859 г., в первой из которых учитель вновь просил защиты «против несправедливого гонения» со стороны архиепископа и жаловался на то, что его прошлые просьбы остались без внимания. Наряду с этим автор записок объяснял свое настойчивое стремление занять должность витебского архивариуса не личными интересами, а стремлением «быть полезным для отечественной церковной и гражданской истории, во вред латинской пропаганде и псевдополонизму здешней, искони русской страны»26. Во второй записке Го-ворский указывал на то, что в Правлении Полоцкой духовной Семинарии находятся «ревностные паписты и притом называющие себя поляками», готовые навредить ему за статью об униатском Полоцком архиепископе Иосафате Кунцевиче – «иступленным ревнителем папизма и страшном гонителе православных в Беларуси»27. Говор-ский подчеркивал, что эта статья, «много повредившая интересам латинской пропаганды в здешнем крае» стала причиной гонений и козней, чинимых ему Правлением Полоцкой семинарии, поставив архиепископа Василия на сторону его религиозных и политических врагов28. Содержание данной статьи действительно свидетельствует о непримиримой позиции Говорского, поставившего перед собой цель разоблачения «кровожадной, фанатической личности знаменитого мучителя православных»29, нареченного Римским папой блаженным священным учеником.

Можно сделать предположение о причинах, которые заставили архиепископа Василия сменить милость на гнев по отношению Го-ворскому. Василий не был сторонником жестких мер по отношению к униатам и занимал умеренную позицию, являясь сподвижником митрополита Иосафата Булгака – последовательного сторонника унии с латино-польской точки зрения, не противодействовавшего при этом устремлениям «воссоединителей»30. Возможно, Василий в конце 1850-х гг. обнаружил в Говорском ту непримиримость и стремление к жесткой конфронтации с католическим элементом Западного края, за которые в будущем его будут подвергать критике многие современники. К сожалению, оставленные воспоминания и имеющиеся архивные документы не могут пролить свет на истинные причины разногласий между представителями одной «православной партии» в Полоцке.

Ненависть к Говорскому со стороны ксендзов и «фанатиков-помещиков» подтверждал могилевский архиепископ Анатолий (Мар-тиновский), считавший его «жертвой латино-польской пропаганды». Священник в 1859 г. в своей записке «Латинопольская пропаганда» сообщал о скрытом, но очень вредном для местного населения воздействии латинизма в Могилевской губернии и соседних с ней областях, предлагая некоторые меры, способствующие его искоренению. Среди них особенно значимой представлялась публикация исторических документов, свидетельствующих «о гонениях в старые времена в здешних областях православия латинским фанатизмом и униатами»31, в качестве прибавления к Могилевским губернским ведомостям по примеру Витебских губернских ведомостей, редактором которых в тот момент являлся Говорский. Подобные публикации, по мнению могилевского архиепископа, должны были убедить местных помещиков в том, что их предки были православными, подвергавшими гонениями за веру, а значит, как потомки православных предков, они не могут испытывать неприязнь к правосла-вию32. В этой же записке священник указывал на гонения, которым Говорский подвергся со стороны своего начальства, очернявшегося его поведение «самым язвительным образом» в новом формулярном списке с целью не допустить к занятию должности архивариуса Центрального архива витебской и могилевской епархий. Архиепи- скоп Анатолий называл гонителей Говорского «врагами отечественной церкви», которые прикладывают все усилия для того, чтобы он «ни в каком ведомстве не получил места, а особенно, чтобы он не мог быть хранителем архива, заключающего в себе неисчерпаемый источник для истории Белоруссии»33. Более того, «распаленные фанатизмом изуверы», по мнению могилевского архиепископа, настроены настолько решительно против свидетельств православного прошлого края, что готовы уничтожить самые важные документы, подтверждающие их же православное происхождение.

В своей записке архиепископ Анатолий также указывал на сформировавшийся к середине XIX в. польский исторический нарратив, противостоящий русской версии истории края и характеризующий западнорусские земли вплоть до Смоленска как «исконно польские». Он призывал противостоять польским политическим притязаниям и бороться с польской шляхтой за умы и сердца крестьян западных губерний, распространяя среди них представление о том, что «они русские, что их народность родственна великороссийской; что если они в прежние времена были угнетаемы, то единственно от порабощения сословиям людей, чуждых православной церкви»34.

Крайне враждебное отношение к Говорскому со стороны его католических оппонентов и наличие у него многочисленных врагов и недоброжелателей, в том числе, среди его идейных сторонников имели под собой определенные основания. Серьезное отторжение вызывала выставляемая зачастую напоказ его крайне резкая «поло-нофобия» и «католикофобия», не оставлявшие место для компромиссов и межконфессионального взаимодействия, характерного для принципов имперской веротерпимости, за которым нередко могли скрываться личные расчеты. Редактор «Виленского вестника» М.Ф. Де-Пуле – умеренный сторонник «русского дела» в Западном крае, критически относился к крайностям антипольской риторики Говор-ского, уличая его в «литературной торговле “польской ложью и не-правдой”»35.

Много позднее основатель и редактор журнала «Киевская старина» Ф.Г. Лебединцев отмечал свойственную Говорскому бескомпромиссность и неразборчивость в средствах при отстаивании идеи обращения католиков в православие. Киевский публицист, как и Го-воровский, выступал активным приверженцем общерусского единства в Западном крае, но при этом не одобрял его непримиримую позицию по отношению к польскому населению региона и жалобы на свое начальство. Лебединцев, в отличие от могилевского архиепископа Анатолия, считал, что Говорский всегда и везде выставлял себя «жертвой польской пропаганды» и этим «ловко маскировал свои личные расчеты»36. Увольнение архиепископа Василия (Лу-жинского) от управления епархиею Лебединцев напрямую связывал с доносами Говорского в Санкт-Петербург37.

В итоге Говорский так и не получил искомой им должности витебского архивариуса. В 1860 г. он направил в Духовно-учебное управление при Св. Синоде проект издания при Полоцкой духовной семинарии журнала «Витебский церковный вестник», который должен был служить «орудием к разрушению всех затей против нашей церкви злейших врагов ее римско-католиков»38. В дальнейшем «пламенное желание» Говорского печатным словом содействовать успеху православия в Западном крае воплотилось в его деятельности на посту редактора «Вестника Западной России».

***

В рассматриваемых записках Говорского, направляемых к представителям центральной имперской администрации, отразились его попытки личного встраивания в реализацию практик ревизии истории Западного края, инициируемых российским властями и предлагавших конструктивную культурно-цивилизационную идентификационную матрицу, направив исторический ресурс на повышение легитимности и привлекательности русских начал. Говорский был заинтересован в создании лояльного к общероссийскому имперскому пространству исторического нарратива, способного противостоять польским политическим и культурным стратегиям, вырабатываемым политической и интеллектуальной контрэлитой Царства Польского. Данные записки не содержали развернутых программ интеллектуального обоснования первенства русских начал в крае, либо конкретных предложений по практической реализации здесь «русского дела». Однако приводимая Говорским аргументация в пользу искомых им кадровых назначений, сопровождаемая конструированием «образа врага» русского влияния в лице местной польской шляхты и католического духовенства, являлась одним из проявлений общественных инициатив, направленных на привлечение внимания имперских властей к проблемам Северо-Западного края. Записки Говорского внесли значимый вклад в интеллектуальное конструирование угроз и вызовов, имевших место в регионе, ответом на которые, помимо трансформации направленности имперской политики, должно было стать привлечение властью на свою сторону активных местных общественных деятелей, среди которых учитель семинарии видел и себя. Основной задачей последних являлся поиск исторических основ деполонизации края и информационное сопровождение данного направления правительственной политики.

Говорский внес свой вклад в формирование представлений о прошлом Западного края, встраиваемых в официальный дискурс

Российской империи. Историческое знание становилось для публициста своеобразным оружием в его непримиримой борьбе с противниками православной веры и русской государственности, в которой он снискал себе репутацию крайнего «полонофоба» задолго до резкого ухудшения русско-польских отношений и начала Январского восстания 1863–1864 гг. Обращения Говорского к власти представляли собой попытку отстоять право «истинного борца с врагами русской веры и народности» на защиту русского исторического прошлого Северо-Западного края.