Несторианские раннехристианские традиции в этнокультурной истории народов Центральной Азии на основе монографии "Early Christian remains of Inner Mongolia: discovery, reconstructions and appropriation" by Tjalling H.F. Halbertsma (издана в серии "Sinica leidensia", volume 88, edited by Barend J. Ter Haar, 2008, 359 p.)

Автор данной работы затрагивает практически всю довольно обширную историю проникновения, распространения и эволюции несторианской традиции среди китайского и монгольского этносов во Внутренней Монголии, в настоящее время находящейся в составе Китай- ской Народной Республики как Автономный район Внутренней Монголии. Однако хронологические рамки монографии проникают в далекое историческое прошлое вплоть до определения происхождения термина «несторианизм» и раннего его употребления как религиозного фе- номена. Как утверждает сам автор, «несторианские реликты» представляют собой великое множество «черно-белых образов», которые не всегда можно адекватно идентифицировать, поэтому многие негативные и неадекватные позитивные «образы» так и не вошли в данное сочинение.

Работа была написана в Университете г. Ляй-дена в Институте синологических исследований Голландии. Кстати, издатель и редактор данной авторской работы – Баренд тер Хаар – руководил научно-исследовательской и полевой работой Тжаллинга Хальбертсма.

Первая глава «По поводу термина «несториа-низм» и раннекитайские христианские термины» рассматривает сам термин и феномен несторианства как понятие, а также собственно христианские термины, существовавшие в течение Танского и Юаньского периодов. Халь-бертсм во введении к своей работе сетует, что было очень сложно транскрибировать и транслитерировать китайские и монгольские надписи на каменных стеллах, которые исследовались как реликты раннего христианства во Внутренней Монголии. При этом автор утверждает, что, несмотря на «маргинальное присутствие» христианской традиции на этой территории и «лимитированные контакты» со средневековой Европой, западноевропейские исследователи уделяют большое внимание исследованию реликтов христианских традиций в Китае, т.е. во Внутренней Монголии. При этом, что небезынтересно, большинство исследований по этой конкретной тематике написаны преимущественно на английском и французском языках, нежели на немецком и итальянском. Также автор не без сарказма подчеркивает, что исследования по данной тематике на китайском языке более дис-криптивны (носят описательный характер), нежели интерпретативны (несут в себе некий аналитический контент). Предваряя свой исследовательский труд, автор подчеркивает, что в работе преследовались две практические цели: необходимость в дальнейшей фиксации и документации все еще существующего фактологического материала на территории Внутренней Монголии и интерпретация уже описанного дискриптивного материала в этом же регионе. В целях более четкого логического построения своей работы автор условно делит ее на четыре части: первая часть представлена специфической терминологией по «остаткам» несторианства во Внутренней Монголии и средневековыми историческими источниками по христианству на Востоке. Вторая часть представлена синтезом новых публикаций и неопубликованных ра- бот по «остаткам» раннего христианства во Внутренней Монголии. Третья часть посвящена проблеме исторической реконструкции несторианской культуры во Внутренней Монголии. И, наконец, четвертая часть монографической работы посвящена культурно-антропологическим методам исследования – таким как метод интер-вьирования скотоводов монгольского происхождения на предмет анализа – как кочевники оценивают прошлое феномена адаптации несторианской культуры их предками. Работа сопровождается достаточно большим иллюстративным материалом реликтовых памятников несторианства на территории Внутренней Монголии, дополнена картами их расположения и распространения.

Известный монгольский ученый Ш. Бира в своей речи на открытии Центра монголоведных исследований А. Мостарта в Улан-Баторе сделал доклад на тему «Монголы и христианство», в котором подчеркнул, что монгольские народы в контексте своей долгой и удивительной этнической истории были адептами не только буддизма, но также пытались адаптировать к своим этнокультурным и религиозным традициям и другие мировые религиозные системы. Ш. Бира на церемонии открытия Центра сказал: «История монголов не может быть правильно объяснена, если мы не знаем истории наших культурных и религиозных контактов и взаимодействий с другими цивилизациями. Мы должны изучать неизвестные страницы нашей истории, которые включают не только наше прошлое, но также и настоящее, и будущее» [1, c. 231]. Академик Бира, ссылаясь на легенду, зафиксированную в «Хронологии» ХIII в. Б. Хебраусом, вспоминает почти уже ставшей мифологической легенду, касающуюся главы племени кереитов. Легенда гласит: «Во время охоты предводитель кереитов заблудился («lost his way») высоко в горах. Когда он потерял всякую надежду, перед ним появилось видение в виде святого, который сказал: «Если ты поверишь во Христа, я выведу тебя». Возвратившись домой, хан спросил работающих христианских крестьян об их вере. Они отвечали, что он не получит спасения самому себе и своему племени, пока не получит разрешения и благословения от Несторианской метрополии» [2, с. 184]. Пересказывая эту легенду, Ш. Бира выражает сомнение об аутентичности деталей этой легенды, которая тем не менее свидетельствует и отражает самый ранний период истории проникновения христианской традиции на территорию монгольских народов. При этом Ш. Бира подчеркивает, что кереитский Тогоруул Ван Хан, покровитель юного Темуджина, безус- ловно был адептом христианской традиции [1, с. 232].

Возвращаясь к анализируемой монографии Тжаллинга Хальбертсма, хотелось бы подчеркнуть, что автор в начале своего исследования испытывал значительные трудности в аутентичности термина «несторианизм» по отношению к Востоку. Сами представители несторианства, следуя идеям его основателя Нестория о том, что Иисус Христос был одновременно и Богом и человеком, иногда употребляли термин «церковь Востока», имея ввиду несторианские религиозные традиции. Рожденный в Сирии и получивший религиозное образование в Антиохии, Несторий (382–451) утверждал, что Дева Мария произвела на свет Христа в качестве christokos – матери Христа, а не в качестве theotokos – матери Бога, вследствие чего даже многие симпатизирующие ему последователи сочли его еретиком. «Важно здесь отметить, – пишет Т. Халь-бертсм, – что сам Несторий не подразумевал, что «церковь Востока» будет в последующем ассоциироваться с его именем. Тем более, в своей последующей деятельности опираться на его идеи» [3, с. 4].

Заканчивая первую главу, автор все же подчеркивает, что нет пока альтернативной терминологии «церкви Востока» вне китайской и монгольской территории во Внутренней Монголии и выражает надежду, что будущие исследования покажут, как сами монгольские адепты этой религиозной традиции называли себя, и предполагает, что, возможно, у них был и есть свой адекватный термин этого религиозного феномена [3, с. 12].

Вторая глава, именуемая «Средневековые посланники Европы в контактах с Монгольской Империей», относительно знакома отечественному исследователю, т.к. касается миссионерской деятельности известных Простера Джона, Уильяма Рубрука, Марко Поло, Джона Монте-корвино и других, которые путешествовали по Востоку в период монгольского правления, не только занимаясь миссионерской и проповеднической деятельностью, но и описывая этническую, антропологическую, социальную и политическую специфику социумов Востока.

Автор в начале третьей главы «Христианские несториане в Центральной Азии и Китае в период Монгольской эры» утверждает, что сама монгольская империя в ХII–ХIX вв. достаточно инициативно способствовала проникновению, продвижению и, соответственно, распространению несторианской веры в Центральной Азии и Китае [3, с. 29]. Здесь же автор утверждает, что «несторианские верования», возникшие в пери- од Монгольской Империи не случайно возникли на территории Великой Монгольской Империи – еще в ХI в. эти «несторианские верования» фиксировались среди тюркских племен Центральной Азии. Среди племен насельников Центральной Азии раннехристианская традиция в несторианской форме появляется уже в 845 г. н.э. – утверждает Тжаллинг Хальбертсма. Несторианские христиане уйгурского происхождения довольно беспрепятственно стали практиковать эту религиозную традицию в Центральной Азии, опять же констатирует автор [3, с. 29]. Впоследствии значительное число уйгуров несторианского вероисповедания занимало заметные позиции при дворе Монгольской Империи, особенно после того, как монголы восприняли уйгурскую письменность [3, с. 30]. На некоторых территориях Центральной Азии, особенно по линии Шелкового пути, так же фиксировались несторианские сообщества, в какой-то степени влияющие на этносоциальные структуры соседствующих сообществ. Кашгарские этнические сообщества, например, еще в XIII в. приняли несторианское вероисповедание, но в настоящее время последователей несторианства там уже не наблюдается.

По утверждению Т. Хальбертсма, среди насельников степной территории где-то на границе северной части Китая и Монголии именно ке-реиты были первыми, кто воспринял несторианское христианство. «Кереиты, – пишет автор, – кочевое племя тюркского происхождения, – кочевавшее по Орхонской степи южной стороны Байкала до северной части пустыни Гоби, еще в 1007 г. в большинстве своем приняли несторианское христианство» [3, с. 30]. Об этом свидетельствуют и документы ХIII в., посланные «хроникером» Баром Хебраусом в 1009 г. патриарху Метрополии Мевра (об обстоятельствах относительно принятия несторианского вероисповедания кереитами можно посмотреть: Е.С.D. Hunter, «The conversion of the Kerait to Christianity in AD 1007» / Zentralasiatische Studien. – 1989/1990. – №22. – С. 158-176).

Необходимо отметить, что последователям несторианской христианской традиции постоянно шли рекомендательные и даже в некотором роде настоятельные письма с Метрополии. Так, например, во время многочисленных постов меркитам настоятельно рекомендовалось воздерживаться от мясной пищи и свежемолочных продуктов. Даже употребление традиционных кисломолочных продуктов как «айрак», или другое название «кумыс», далеко не приветствовалось со стороны Метрополии.

Еще Рубрук в своей работе отмечал, что монгольские народы знали о запретах христианской пищи: русские, греки и аланы христианского вероисповедания, живущие по соседству с ними [монголами], четко соблюдали религиозные запреты питья (речь идет о кумысе), а в действительности, когда они выпивали, они не считали себя христианами, Хотя священники пытались регулировать (не акцентируя внимания), что они фактически не следуют христианской вере.

Во взаимоотношениях с другими народами Центральной и Внутренней Азии, кереиты должны были распространять среди них несторианскую веру. Одними из соседствующих на западе с кереитами племен были могущественные найманы. Найманы – большое племя тюркского происхождения, чей этноним был заимствован от монгольского слова найман – «восемь», оккупировали восточный регион Алтайской горной гряды, напротив р. Селенги современной Западной Монголии. Кереиты и найманы частично сталкивались из-за этой территории. Тем не менее, христианские традиции среди найманов могли быть инспирированы кереитами несторианского христианского вероисповедания. В итоге в нач. XIII в., когда Чингисхан завоевал территории найманов и кереитов, найманы следовали тому же вероисповеданию, что и кереи-ты, т.е. несторианству.

Следующая очень важная этническая группа, исповедующая раннехристианское несторианство, на рубеже X–XIV вв. фиксируется в регионе Семиречья на юго-восточной стороне о. Байкал. В настоящее время это Кыргызстан. Об этом свидетельствует тот факт, что в нач. XX в. российские археологи обнаружили большое количество надгробных могильных плит, декорированных крестами, цветами лотоса с надписями древнесирийской графики и на сирийском, тюркском языках по обеим сторонам могильных плит [3, с. 34].

В результате проникновения несторианских раннехристианских верований появляются адепты онгутского происхождения (öngöt). Автор представит это племя тюркского происхождения и элиту несторианского духовенства в следующих главах (Section 3.2–3.4.)

Основной репрезентативной базой исследования являются фактологические данные о пле- мени «онгууд» (öngöt), которое, по утверждению автора, оказалось на протяжение определенного исторического времени насельниками символического перекрестка четырех кросс-культурных путей – Востока и Запада, Севера и Юга. И в основном и в целом данная монографическая работа посвящена этой этнической группе на территории Внутренней Монголии. Все исторические экскурсы автора, летописные источники и миссионерская деятельность европейских путешественников достаточно популярны и широко известны в отечественной науке.

Наследие раннехристианской традиции несторианства среди этнической группы Внутренней Монголии «онгуут» является основным и главным объектом исследования Тжаллинга Хальбертсма, при этом вызывает глубокое уважение привлечение всех письменных источников на многих языках – сирийском, китайском, уйгурском, французском, немецком и английском. Заметно, что более всего автор владеет китайским и английским языками.

Продолжение обзора и анализа несторианства народов Центральной Азии – в последующих номерах.