Номинация рябого человека в карельском языке

Лексико-семантическая группа, описывающая внешний вид человека, является одной из самых репрезентативных в языке. К теме описания внешнего облика человека обращались многие исследователи [2], [5], [6], [7], [8], [9] и др. На карельском материале человек «внешний» уже становился объектом исследования в работах, посвященных атрибутам ruma, tuhmu / tuhma как номинации некрасивого человека [4] и атрибутам coma, kaunis как номинации красивого человека [3]. Микрогруппа, описывающая рябого или конопатого человека, ранее не подвергалась анализу, что указывает на новизну нашего исследования.

***

Оспа была одной из самых опасных болезней для жителей карельской деревни. Она не щадила ни взрослых, ни детей, оставляя свой отпечаток на лицах переболевших. Для обозначения оспы в карельском языке чаще всего используется слово rubi, rupi. Значительно реже употребляется лексема rokko, rökkö. Наряду с этими словами в языке карелов широко распространена и лексема Ospicca Ivanouna [8: 117-118], используемая для номинации олицетворенного образа оспы. Обратимся к этимологии данных лексических единиц. Слово rupi германского происхождения, в древненорвежском языке имело следующее значение: hrufa ‘струп’1, hrjúfr ‘покрытый струпьями, неровный, шершавый’2.

Лексема rokko относится к фонетически мотивированным дескриптивным словам. В карельском языке у слова есть переднерядный фонетический вариант rökkö ‘волдырь, оспа’. Существовала версия, согласно которой слово rokko являлось производным от именования rokka ‘гороховый суп’. Предполагалось, что первоначальное значение леммы rokka – ‘горох’ или ‘боб’, и образования на коже напоминают по форме горошины. Впрочем эта версия ставится под сомнение, так как, несмотря на то что в финском и вепсском языках слово rokka и означает гороховый суп, его первоначальное значение было не ‘горох’, а ‘суп’ или ‘каша’3. Однако подобная метафора по форме встречается в говорах финского языка. Финны сравнивали волдыри от оспы с икрой или горохом: Semmoista meahnea tulympar ruumii ‘Такая икра по всему телу пошла’. О человеке с изрытым оспой лицом говорили: herneitev varkaisswolet ollu ‘горох воровал’; niinku piru ois herneppussin kans hakkannu ‘как будто бы черт стукнул гороховым мешком’; sää olet pirun kans olluh hernerriihel ‘ты с чертом в риге горох молотил’; sää olet ollup pirun kans tappelukses kun se on sun lyänyh herneppussin kans! ‘ты с чертом дрался, и он тебя мешком с горохом огрел’4.

Слово ospicca, ospiccu является русским заимствованием (ср. рус. оспа, оспица от праслав. *о-sър-а ‘сы_́ пать’ о кожном заболевании)⁵.

В карельском языке имеется большое количество лексических единиц, используемых для описания рябого человека. Это обусловлено тем, что лицо незнакомого человека и его части являются объектом внимания в первую очередь [1: 103].

Рассмотрим наименования рябого человека, образованные суффиксальным способом от производящей основы существительного rubi, rupi ‘оспа’.

• 1)    Rubikas, ruvekas ‘покрытый оспинами’⁶. С помощью суффикса -kas образуются прилагательные и существительные с притяжательным значением или означающие ‘относящееся к тому, что выражено коренным словом’. В диалектном словаре людиковского наречия карельского языка зафиксировано слово šadrakaz ‘покрытый оспинами’⁷, образованное с помощью суффикса -kaz. Коренным словом в данном случае выступает русское заимствование (рус. шадра ‘следы на коже от оспы’). Ср. вепс. paharubekaz , ropakoikaz , šadrakaz ‘покрытый оспинами’⁸.

• 2)    Rupucca ‘покрытый оспинами’⁹ . Суффикс -cca в данном случае указывает на большую степень проявления признака, который назван коренным словом.

• 3)    Rubiniekku ‘покрытый оспинами’¹⁰. Лексема образована с помощью суффикса -niekku (рус. -ник ), который используется для обозначения лица или деятельности, предметов, мероприятий, продуктов и т. д.

• 4)    Rubehine, rubine ‘покрытый оспинами’¹¹. Суффикс -hine используется при образовании существительных и прилагательных и относится к тому, что выражает коренное слово.

Композиты как средство языковой экономии являются очень продуктивным, удобным и точным способом словообразования в номинации человека. В большинстве двухкомпонентных композитов первым компонентом выступает слово rupi.

Ospiccaroza ‘рябой’ (оспа, оспина + лицо)¹²; rubinägö ‘рябой’¹³ (оспа, оспина + лицо); rubiroža ‘рябой’ (оспа, оспина + лицо).

Ряд композитов представлен агентными и пассивными причастиями. Ruvenrikottu, ruvenrikkoma, ruvinrikkoma, ruvenrikottu, rubenrikottu, rubenrik-koma, ruvinrikkoma, ruvellarikottu, ruben panoma ‘рябой, конопатый [после оспы] (оспой разбитый, поврежденный)’¹⁴.

Ruvenjal’l’ikas ¹⁵ , rokonarbine ¹⁶ ‘рябой от оспы (со следами от оспы)’.

Рассмотрим примеры вторичной номинации. В данной микрогруппе нами выявлены три модели метафорического переноса.

Модель «Предмет > человек»

Рябого человека в карельском языке сравнивают с доской-пряницей preadnikkalauda, preadniekkylaudu ¹⁷, формой для создания отпечатка на пряниках. В данном случае лицо рябого человека сравнивают с доской, на которой вырезали узор.

В южных говорах собственно карельского наречия рябого, конопатого человека называют также dovedilauda ¹⁸ (букв. ‘доска для игры, которая напоминает шашки’). В этом случае лицо человека сравнивают с игровым полем, которое размечено в шахматном порядке.

Модель «Растение > человек»

По тактильной структуре лицо, испещренное оспой, в карельском языке сравнивают с корой дерева: Piä ruves ku kuuzenkoskut ‘голова в струпьях, словно еловая корочка’¹⁹, ruves on ku koccan ²⁰ ‘в оспинах, как толстая, лопнувшая, шероховатая береста’. Rubikoccan s бранн. тот, у кого много струпьев ‘кочан со струпьями’²¹.

Модель «Животное > человек»

Из-за схожести с жабой, кожа которой покрыта бородавками, человека с оспинами или негладкой кожей на лице зачастую называют korbilöttö, rubilöttö, rubislöttö, rubislötöi, rupiskokuna (букв. ‘жаба’)²². Само название жабы в карельском языке чаще всего представлено композитом, первым компонентом которого является слово rubi, rupi ‘оспа; болячка; бугорок’, а вторым уже löttö , slöttö ‘лягушка’. При обращении к человеку rubilöttö у носителя языка сразу же возникает ассоциация и он понимает, о какой особенности внешнего вида человека идет речь.

В карельском языке зафиксирован целый ряд русских заимствований, обозначающих рябого человека. В тверских говорах используется лексема r’aboi ‘рябой’23, в людиковском наречии – rabi24 ‘рябый’. Фитометафора rabina ~ grabina25 ‘рябой’ (букв. ‘рябина’) зафиксирована в южных говорах собственно карельского наречия. В северных говорах собственно карельского наречия нами зафиксировано слово kor’avoi26 ‘ря- бой’ (букв. ‘корявый’), которое употреблялось для номинации рябого человека, а также служило прозвищем рябой женщины. В собственно карельском и ливвиковском наречиях встречаются формы greäžnä, greäžnöi ‘рябой’ (букв. ‘грязный’), rubigreäžnöi ‘рябой’ (букв. ‘оспа + грязный’)27.

Для получения полной картины обратимся к фольклорным источникам. Народная мудрость гласит, что при выборе спутника жизни не стоит обращать большое внимание на внешний вид избранника или избранницы. Внешность бывает обманчива, и она не отражает внутренний мир человека28.

Помимо пословиц и поговорок оспа встречается в поверьях и фразеологизмах. Согласно народным поверьям, оспа снится к материальным благам. Rupi on unis nähtä elokse, šittu hyövikikse ³⁵ ‘Увидеть оспу во сне к материальным благам, кал – к благам, добру’.

Оспа у детей сопровождается капризностью и раздражительностью, поэтому капризного человека в народной среде сравнивают с ребенком, больным оспой: Kui rubilaps kieših ³⁶ ‘Капризничает, как ребенок, больной оспой’; suurendelettos kui rubilapsi ³⁷ ‘капризничает, как ребенок, больной оспой’.

Атрибут рябой, будучи оценочной характеристикой человека, перешел в разряд прозвища, а затем лег в основу неофициальной уличной и позднее – официальной фамилии человека.

Прозвища являются неофициальными идентификаторами человека в коллективе. Они используются в быту для наиболее точной, оценочной характеристики человека. Представляя собой неофициальные имена, они являются наименее изученными38.

Приведем некоторые примеры прозвищ рябого человека на карельском материале. Прозвища отражают характеристики их носителя и в случае наличия одинаковых имен в коллективе служат удобными идентификаторами личности.

Rupi-Trohkima Рябой Трофим (оспа, оспина + имя); Rubi-Griša ; Räbinä-Iva ; Räböi-Fed’a ; Räbiskö ³⁹; Rubi-Kuikka ; Rubi-Riigoi ; Rupiška ⁴⁰.

Уличная фамилия Rubine (букв. ‘рябой’) > официальная фамилия Rubijev .

Прозвища, активно бытующие в деревнях, являются ценнейшим материалом. Сбор и изучение описательной лексики человека и прозвищ может пролить свет на происхождение многих карельских фамилий.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В ходе сбора материала нами было зафиксировано более 30 диалектных форм, используемых для обозначения рябого человека. Наряду с прибалтийско-финской лексикой встречаются по большей части русские заимствования. В данной лексико-семантической микрогруппе словосложение является наиболее продуктивным способом благодаря языковой экономии и емкости. Полученные данные имеют большую теоретическую и практическую значимость и могут быть использованы при чтении университетских курсов по лексикологии и диалектологии карельского языка. Исследование лексико-семантической группы «внешний человек» может быть продолжено с привлечением архивных материалов.