Норрботтен – ключ к пониманию феномена шведскости (на материале романов М. Ниеми «Популярная музыка из Виттулы» и Ф. Бакмана «Медвежий угол»)

иhсtсtpлsе:д//

Пер Микаэль Ниеми (род. 1959) – современный турнедальский поэт и писатель, работающий жанре молодежного романа, криминальной прозы, научной фантастики [11, с. 716]. «Популярная музыка из Виттулы» (2000) – первый роман зрелого периода его творчества, ставший большим прорывом и принесший ему всемирную популярность, относится к направлению hembygdslitteratur, что в русском языке соответствует термину «региональная литература». В своем романе М. Ниеми от первого лица рассказывает о жизни в маленьком городке Паяла, что находится в глуши Норрботтена – крупнейшего и самого северного региона Швеции, куда в 1960-х только начинает добираться технический прогресс и движение рационализации, затрагивающее все аспекты жизни местного населения.

Карл Фредрик Бакман (род. 1981) – шведский писатель и блогер [7]. Его дебютный роман «En man som heter Ove» (2012), принес автору мировую известность, стал бестселлером и был экранизирован. «Медвежий угол» (2016) – пятый роман Ф. Бакмана рассказывает о маленьком вымирающем городе Бьорнстад на севере Швеции и его жителях. Популярное шведское издательство «Piratforlaget» назвало роман самым серьезным произведением этого автора [9]. Два романа, рассматриваемых в статье, – лишь малая часть от всех произведений, написанных шведскими авторами о Севере за последние тридцать лет.

Поиски национальной идентичности

В последнее время наблюдается рост интереса к северной провинции среди шведских писателей. Прежде всего это связано с вопросом национальной самоидентификации, ставшим особенно острым в настоящее время. С 1960 года население Швеции не переставая растет, уровень рождаемости при этом остается относительно постоянным. Основным фактором прироста населения уже долгое время являются военные и политические конфликты за рубежом, откуда в Швецию прибывают люди разных национальностей, культур и религий. Многие мигранты живут небольшими общинами, внутри которых сохраняют свои культурные ценности и передают их молодому поколению. Согласно статистическому отчету о количестве населения за 2022 год в Швеции родилось 104 734 ребенка, в то время как число иммигрантов составило около 102 000 человек [12].

Миграция, являясь одним из факторов глобализации, влияет не только на численность населения, но также ставит под удар сохранность национальной культуры, что в свою очередь поднимает вопрос о национальной самоидентификации. Профессор университета Мальмё Кристиан Фернандес в своем исследовании приходит к выводу о том, что легкий процесс получения гражданства делает более труднодоступной сущность шведской культуры для посторонних [6, c. 687]. Таким образом, результатом глобализации становится изменение национальной идентичности, что приводит к увяданию этнической культуры. С другой стороны, этот процесс вызывает и обратную реакцию в обществе – коренные жители, обеспокоенные забыванием родной культуры, начинают интересоваться способами ее сохранения, тем самым популяризируя ее.

Интерес именно к северной шведской глубинке – лену Норрботтен связан с его аутентичностью. В этом регионе одни из самых низких показателей по рождаемости и миграции [10]. Он развивается медленнее остальных и не так успешен экономически, поскольку наименее подвержен процессу глобализации, но при этом сохраняет и передает традиции – культурный код Швеции. Литературные произведения, действие которых происходит на территории Норрботтена, рассказывают о типичных для этой местности проблемах, связанных с географическими, климатическими, экономическими и культурными особенностями, из которых и складывается понимание «шведскости».

Вопросом национальной самоидентификации задавался еще И. В. Гёте: «Каждая нация обладает своими особенностями, которые отличают ее от других, ощущение этих особенностей и разделяет между собой нации, привлекает их друг к другу или, напротив, отталкивает» [2, с. 573]. Немецкий поэт и писатель в своем высказывании сформулировал основу имагологического метода, который был применен в исследовании. Сравнивая концепты «свое» и «чужое» будем подразумевать под ними север и юг Швеции соответственно.

Роман «Популярная музыка из Виттулы» (2000)

По мере того, как растет главный герой, ему открывается истинное положение дел в городе. В школе Матти узнает о том, что все новинки, пришедшие с техническим прогрессом в Паялу, для всей остальной страны были уже привычным делом, и они – северные жители – «были во всем распоследними» [4, c. 56]. Даже на уроках географии Норрботтен изучали в самую последнюю очередь, и на карте он был взят самым мелким масштабом. Уже существовавший комплекс неполноценности по отношению к «продвинутым» южным регионам усиливается. По мере того, как Швецию настигают процессы глобализации, разрыв между севером и югом становится все более ощутимым. Это подводит нас к одной из важнейших проблем литературоведческой компаративистики, сформулированных А. Н. Веселовским – проблеме культурных взаимодействий [5, c. 14].

Столкновение «своего» и «чужого» необходимо рассматривать через отношения между Паялой (провинцией) и Лулео (административным центром). О новых веяниях моды, научных открытиях, современной музыке паяльцы узнавали по радио или во время поездок в Лулео. Там можно было купить одежду, скоростной велосипед, телевизор и музыкальный проигрыватель – любые блага строящейся скандинавской модели свободного капитализма, в то время как в Паяле довольствовались несколькими продуктовыми лавками и дарами природы, а некоторые местные жители все еще придерживались идей коммунизма. В Лулео царила совершенно непохожая на паяльскую атмосфера свободы. В десятой главе Матти восхищается тем, с каким безразличием друг к другу относятся горожане [4, c. 112]. В большом городе все незнакомцы, по этой причине в нем не существует осуждения. Мальчик никогда не испытывал подобного в родном поселке, который полнился слухами даже после самого мелкого происшествия.

Попытка ассимиляции «чужого» приводит к нарушению привычного уклада жизни в северной глубинке, которая была обособлена от остальной Швеции долгое время. Столкновение с современными реалиями и осознание собственного положения разрушительно сказывается на общем состоянии Паялы и других небольших городов, где люди не могут продолжать жить по-старому и противятся новому укладу.

Роман «Медвежий угол» (2016)

Бьорнстад – маленький городок, расположенный в лесной глуши. Здесь практически нет работы, предприятия закрываются, люди массово уезжают. Это собирательный образ всех небольших северных городов, которые сейчас переживают не лучшие времена. Единственное, что может спасти это место – хоккей. На команду юниоров, которая выходит в полуфинал, возлагают большие надежды, ведь если они победят, то в городе откроют хоккейную гимназию, а значит, он оживет, удастся остановить эмиграцию и привлечь семьи будущих хоккеистов.

Поскольку место действия романа «Медвежий угол» вымышленное, а помимо самого Бьорнстада упоминается только Хед, отношения между провинцией и административным центром рассмотрено на примере двух этих городов. Хед – довольно крупный, расположенный недалеко от Бьорнстада город, куда герои произведения ездят на работу, за покупками и развлечениями. Местные не любят жителей больших городов и отзываются о них пренебрежительно. Во многом это обусловлено тем, что, по мнению бьорнстадцев, они не сталкиваются с жизненными трудностями, которые встречаются в маленьких городах. Жители Хеда, в свою очередь, презирают бьорнстадцев, называя их «нищими крестьянами», шутят, что «в Бьорнстаде нет электричества» [1, c. 328]. Давно длившееся противостояние обострил вопрос о том, в каком из этих мест открывать хоккейную гимназию. Проигрыш «Медведей» означал медленную гибель города – «если хоккейную гимназию откроют в Хеде, много ли пройдет времени, прежде чем закроют последнюю школу в Бьорнстаде?» [1, c. 389].

Таким образом, Бьорнстад предстает перед читателем как всеми забытый вымирающий город. Правительство не озадаченно его проблемами, и единственное, что удерживает оставшихся жителей от переезда – это хоккей. После проигрыша «Медведей» умирает последняя надежда на хорошую жизнь, и в городе воцаряется атмосфера отчаяния и безысходности.

Заключение

Хотя Турнедален, изображенный в «Популярной музыке из Виттулы» движется вперед в будущее, он все еще сильно отстает от южных регионов Швеции и остается обособленным. Традиции местных жителей, их обычаи и привычный уклад жизни остаются неизменными, поскольку культурный уровень населения не позволяет «чужому», пришедшему в регион вследствие глобализации и рационализации, закрепиться и стать частью новой реальности. М. Ниеми изображает в романе своего рода раскол общества на консерваторов (антиглобалистов) и либералов (сторонников глобализации). Обе группы хорошо иллюстрируют двое главных героев – Ниила, родившийся в семье верующих лестадиан, отвергающих любые блага развивающейся цивилизации, и Матти, который поддается влиянию массовой культуры и принимает все то новое, что приходит в Норрботтен с юга. Так, молодое поколение, представленное Матти, его старшей сестрой, Хойгери и другими детьми, мечтает уехать из Паялы как можно дальше на юг, получить хорошее образование и никогда не возвращаться в места, о которых, кажется, все скоро забудут – «Сюда возвращались только мертвецы. Жертвы аварий. Самоубийцы» [4, c. 60].

Страшная участь, которая только нависала над Паялой в 1960-х, настигает Бьорнстад нашего времени. Единственное, что позволяет городу выживать – хоккей. Все производства закрылись, рабочие места на последней оставшейся фабрике сокращают. Люди, не связанные с местной хоккейной командой, сначала находят работу в других городах, а затем вовсе уезжают. Тем, кто не может работать вне Бьорнстада, остается только смириться с печальной участью и ждать наступления конца – постепенного закрытия всех учреждений. Население распределяется по районам города в соответствии с социальным классом. Ф. Бакман в романе «Медвежий угол» акцентирует внимание читателя к строгой стратификации общества. Владельцы супермаркетов, руководство фабрики и люди, работающие в более крупных городах, – местная элита. Благодаря денежному достатку они могут позволить себе все, что недоступно большей части населения Бьорнстада, в том числе путешествия, театры, кино, музеи и другие виды культурного досуга, которого просто не существует в их родном городе. Старые традиции, культура северных территорий Швеции, с которой так не хотели расставаться паяльцы из «Популярной музыки из Виттулы», практически исчезла. Последними, кто сохраняет в себе «шведскость», являются люди, обреченные на жизнь в Бьорнстаде, как отец Аны – подруги главной героини, который не в силах изменить свою жизнь к лучшему из-за алкогольной зависимости. По этой же причине он пытается абстрагироваться от реальности и продолжать жить прошлым.

Споры о национальной идентичности в Швеции не утихают. Многие социологи и культурологи озадачены проблемой сохранения «шведскости», но само определение этого понятия до сих пор не было сформулировано. Шведский социолог Кайсар Мухаммед, например, видит решение вопроса в том, чтобы перестать пытаться определить «шведскость» через этнос, заключая понятие в рамки языкового и кровного родства. Вместо этого автор нон-фикшн романа «Охота на шведскость» (Jakten på svenskheten) предлагает «попытаться заставить Швецию переосмыслить шведскость, включив в нее Ид [1] , Хануку [2] , Дивали [3] и Навруз [4] » [8, c. 87]. То есть рассматривать «шведскость» с точки зрения нации – граждан одной страны. Швеция –многокультурная страна, поэтому это могло бы помочь предотвратить межэтнические конфликты. Но, сравнивая понятие «svenskhet» с «русскостью», которая, по определению А. А. Королькова, подразумевает «проявление национально-культурной идентичности» [3, c. 140], становится ясно, что такой подход является в корне неверным, поскольку исключает культурно-историческую составляющую.