Новые данные о ландшафте северной части византийского города на плато Эски-Кермен

DOI:

Цитирование. Хайрединова Э. А. Новые данные о ландшафте северной части византийского города на плато Эски-Кермен // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионо-ведение. Международные отношения. – 2023. – Т. 28, № 6. – С. 25–42. – DOI: jvolsu4.2023.6.3

Введение. В конце VI в. в Юго-Западном Крыму на плато Эски-Кермен византийскими инженерами была построена крепость для защиты местного гото-аланского населения, а также для охраны подступов к Херсо-ну– главному форпосту империи на полуострове [2, с. 137–138; 5, с. 163, 306]. На протяжении VII в. крепость расстроили в малый город с типичным для Византии градостроительным обликом. В южной части плато продольные широкие улицы и пересекающие их под прямым углом поперечные улицы образовывали сетку кварталов, в центре которой была спланирована площадь с главным городским храмом – большой трехнефной базиликой (рис. 1, 5 ) [3, с. 16–17; 24, с. 526–527, рис. 11]. Эта планировка сохранялась практически неизменной на протяжении всего времени существования города, вплоть до его гибели в конце XIII века.

По итогам первых археологических работ, проведенных в 1928–1930 гг. на памятнике, Н.И. Репников пришел к заключению, что город занимал большую часть плоской вершины плато площадью 8,1 га, тогда как его северная узкая часть не использовалась из-за постоянных ветров, а «от заселенной части города этот участок отделяется поперечной стенкой, проходившей от края до края» (здесь и далее курсив наш. – Э. Х.) (рис. 1, В) [18, с. 183]. На опубликованном в 1932 г. схематическом плане обороны Эски-Кермена Н.И. Репников обозначил эту стену пунктирной линией, идущей от западной калитки до осадного колодца [18, с. 182–183, рис. 43]. О существовании поперечной стены, ограждавшей с севера заселенную часть города, говорил и Е.В. Веймарн, относивший это сооружение к оборонительным. На составленном исследователем схематическом плане обороны города стена обозначена четкой прямой линией, а в описании указано, что «об ее характере судить сейчас трудно, так как она целиком скрыта землей... ее линия прослеживается в виде невысокого вала до 3 м шириной и 1 м высотой. Примерно в середине ее, несколько ближе к западу, имеется разрыв. Возможно, здесь был проезд из южной части города...» [9, с. 36].

После осмотра северной трети плато Эски-Кермена в 1928–1930 гг. Н.И. Репни-ков пришел к заключению, что «. ..отрезок этот не был заселенным и представляется своеобразным, лишенным развалин участком » [18, с. 183]. Этот тезис позже повторил Е.В. Веймарн, добавив, что «. .. свободное от городских построек пространство, нарочито оставленное, было рассчитано на размещение здесь во время военной опасности окружающего сельского населения и скота. Здесь же в мирное время могло быть место рынка » [9, с. 36–37].

Метод. В ходе археологических работ 2022 г. в центральной части вала, на месте предполагаемой поперечной стены (рис. 1, А2, В2), открыты руины жилой усадьбы, по планировке и строительной технике подобные жилым и хозяйственным постройкам, исследованным в других городских кварталах на плато Эски-Кермен. Комплекс керамики из слоя разрушения, заполнявшего открытые помещения, аналогичен находкам на других усадьбах, погибших в пожаре конца XIII века 2. Очевидно, что за поперечную стену в этой части плато Н.И. Репников и Е.В. Веймарн приняли земляной вал, образовавшийся над разрушенными стенами нескольких усадеб, располагавшихся на самом краю городской застройки. В раскопе 24/2022 г., заложенном нами в 40 м к югу от северной калитки, выявлены руины юго-восточной части большого «Северного» храма, ориентированного апсидой на восток, и могилы прихрамового некрополя (рис. 2, 3; 3). В предлагаемой статье представлены предварительные результаты археологических исследований открытого храма, располагавшегося на считавшейся ранее незастроенной территории, позволяющие по-новому реконструировать ландшафт северной части города на плато Эски-Кермен.

Анализ. В ходе раскопок на территории общей площадью около 50 кв. м под дерном и слоем разрушения мощностью 0,2–0,6 м исследованы полукруглая в плане апсида храма, восточная часть южной стены длиной 2,9 м и прилегающая к апсиде часть наоса (рис. 3, 1а, 2). Стены храма двухпанцирные, возведены на скале, на цемянковом растворе, с забутовкой из мелкого камня, известнякового от-щепа, битой керамики и грунта. От южной стены сохранился нижний ряд кладки шириной 0,8 м. Внешний панцирь сложен из крупных, плотно подогнанных друг к другу, тщательно обработанных известняковых блоков размером 0,48 х 0,7-0,62 х 1,22 м, толщиной 0,3–0,32 м; внутренний – из блоков меньших размеров и крупного камня со следами подтески. Под южную стену на скальной поверхности сделана подрубка – «постель», которая прослеживается по направлению стены и за пределами раскопа на длину 12 м (рис. 2, 4; 3, 1б). Восточный торец стены завершается тремя блоками, два из которых поставлены поперечно, третий – продольно. Они образуют плечо апсиды длиной 1,58 м, шириной 0,7 м. Стена апсиды сложена впритык к плечу, с отступом в 0,48 м от его южного угла. Снаружи место стыка апсиды и плеча заделано слоем известняковой штукатурки с включением керамической крошки (рис. 4, 1). Под плечом апсиды в скальном массиве ос- тавлен прямоугольный в плане выступ размером 1,2 х 1,52 м, возвышающийся над полом храма на 0,22–0,3 м.

От апсиды в восточной части сохранился нижний ряд кладки, в южной – 2–3 ряда кладки на высоту 0,4–0,64 м (рис. 4, 3 ). Глубина апсиды – 3,86 м, ширина стен – 0,64– 0,68 м. Внутренний панцирь апсиды сложен из крупного камня со следами подтески, внешний – из небольших каменных блоков, с хорошо обработанной поверхностью. На скальной поверхности на месте внешнего панциря апсиды видны подрубки под облицовочные блоки и остатки цемянкового раствора. В южной части апсиды зафиксированы следы перестройки. На примыкающем к плечу участке, на высоте 0,7 м от пола, была сделана ниша (возможно, дьяконник), для которой разобрали часть кладки внутреннего панциря и расширили стену на 0,3–0,36 м, сложив вдоль нее из камня дополнительную кладку в три ряда высотой, длиной 2,1 м. Пол ниши выложили плитами. Одна их них – квадратной формы, с закругленными углами и хорошо отшлифованной поверхностью, размером 0,74 х 0,74 м, толщиной 0,08 м сохранилась in situ (рис. 4, 1 ). Апсида, изначально имевшая в ширину 4 м, после сооружения ниши в южной стене сузилась до 3,6–3,7 м. Пол в храме скальный, с хорошо обработанной поверхностью, на которой видны следы подтески инструментом с заостренной рабочей частью (рис. 4, 3 ). У западного основания плеча апсиды в скальном полу сделаны неглубокие подрубки, вероятно, для алтарной преграды. Возможно, в древности пол в апсиде и наосе был вымощен плитами.

В центре алтарной части in situ сохранился престол высотой 0,72 м, сделанный в виде стола на граненом столбе (рис. 4, 3; 5; 6). После обрушения арочного перекрытия престольная плита разбилась, столб треснул в основании, а его верхняя часть оказалась оббитой (рис. 4, 2). Престол установлен в центре вырубленной в скальном монолите подставки почти прямоугольной формы с закругленными углами в восточной части (размер 0,82 х 0,84 м, высота 0,07-0,13 м; рис. 5, 4). Престольная прямоугольная плита размером 0,4 х 0,51 м, толщиной 0,09 м высечена из известняка (рис. 6, 1). На ее поверхности, в са- мом центре, прорезан крест из прямых пересекающихся линий размером 7 х 9 см. Контур плиты подчеркнут врезной линией. Столб под престольную плиту сделан из известняка в виде слегка расширяющейся в верхней части восьмигранной колонны с четырьмя широкими, обращенными к сторонам света гранями (рис. 6, 2–4). Его высота – 0,58 м, размеры основания - 0,3 х 0,3 м, верхней части -0,32 х 0,32 м. В нижней части вырублен прямоугольный в плане выступ размером 0,18 х 0,2 м, служивший своеобразным шипом, при помощи которого столб укреплялся в углублении, высеченном в скальной подставке (рис. 5, 3, 7; 6, 5, 6). Размеры шипа подогнаны под размеры углубления, в результате чего столб неподвижно фиксировался в монолитном основании (рис. 5, 4; 6, 5, 6). Престольная плита устанавливалась при помощи сделанного в нижней части выступа, вставлявшегося в прорубленный по центру верхней грани столба квадратный паз размером 8,3 х 8,5 см, глубиной 3,5 см (рис. 6, 5, 6).

На западной стороне престольного столба высечены: в центре – крест с расширяющимися концами в круге (размер 16 х 16 см), над ним - расположенное горизонтально квадратное в плане углубление для реликвии размером 2,8 х 3,2 см, глубиной 7 см (рис. 5, 2 , 5 ; 6, 3 , 6 ). Восточная сторона декорирована прорезанным в верхней части рельефным крестом с расширяющимися концами размером 16 х 18 см (рис. 5, 1 ). Внизу, на расстоянии 0,23 м от креста, прорублено прямоугольное в плане вертикальное углубление для размещения капсулы со святыней размером 4 х 8,5 см, глубиной 4 см (рис. 5, 6 ; 6, 2 , 6 ). Между крестом и вместилищем для реликвии видна тонкая резная полуокружность, вероятно, след от разметки для предполагавшегося, но не сделанного, изображения. Очевидно, что крест на восточной стороне был вырезан изначально, при изготовлении столба: он сделан в высоком рельефе, а остальная поверхность грани стесана до уровня фона. Символ веры на противоположной стороне столба выполнен иначе: на поверхность грани нанесли разметку тонкой линией, а затем внутри круга, описывающего крест, вырубили фон, придав тем самым рельефные очертания фигуре.

Форма и устройство престола с четырехугольным столом, установленном на одной подставке-колонне, известны с позднеантичного времени [16, с. 274]. В крымских храмах византийского времени этот тип престола доминировал. Граненые столбы-подставки со срезанными вертикальными ребрами, аналогичные публикуемому, известны в Херсонесе в «Базилике 1987 г.», построенной в начале XI в. [28, с. 8–11], а также на плато Эски-Кер-мен в южной апсиде главной базилики, возведенной в конце VI в., и в небольшом квартальном храме, сооруженном на рубеже X–XI вв. на второй продольной улице [6, с. 312–315, ил. 3]. Во всех перечисленных храмах столб устанавливался при помощи выступа-шипа, вставлявшегося в прямоугольный паз, вырубленный в скальном полу (Эски-Кермен) или в отдельной плите-основании (Херсонес). Высеченное в скальном монолите основание под престол фиксируется впервые. Скорее всего, оно было вырублено еще при подготовке площадки под строительство храма, когда поверхность скалы выравнивалась и стесывалась. Стены храма возводились уже вокруг изготовленного основания престола.

Кресты изображались на престолах с позднеантичного времени, о чем свидетельствуют как археологические находки, так и письменные источники [16, с. 289]. Особенность публикуемого престола – изображение разных крестов на двух противоположных (западной и восточной) сторонах столба. Среди крымских христианских древностей нам такой пример не известен. Интересно, что оба типа креста встречаются на каменных архитектурных деталях и на стенах могил из ранневизантийского комплекса Святого Стефана из Умм аль-Разаса (кастрон Мефаа, современная Иордания) [37, p. 316, 323, № 16, 23, 24, 140, 152, 165, Tav. XXVI, 1]. При этом в одной могиле присутствовали разные по форме кресты, расположенные друг против друга на северной и южной стенах [37, p. 88, 325, № 55–55, Tav. XXVIII, 1].

Оба типа креста, представленные на престоле «Северного» храма, известны в ЮгоЗападном Крыму с раннесредневекового времени. В качестве аналогии кресту с западной стороны престольного столба можно привести изображение на плите из перекрытия пли- товой могилы № 2 VII в., выявленной на могильнике Суук-Су [5, с. 249, рис. 169, 4]. Начиная с VIII в., когда у местного гото-аланского населения появился обычай отмечать погребения надгробиями, кресты обоих типов вырезались на каменных стелах, установленных над могилами [10, с. 51, рис. 10; 1, с. 383, рис. 18, 4, 5, 7, 12].

На столбе престола сделаны отверстия для двух реликвий. Порядок освящения храма и положения святых мощей в престол регламентированы в византийских Евхологиях XI в.: « ...частицы святых мощей мучеников, которые после священнодействия должны быть помещены в приготовленной в основании между восточными столбами [престола] как бы гробнице, если трапезу поддерживают столбы; если же ее поддерживает либо цельнокаменное, либо сложенное из многих камней возвышение – то в сделанном мастером ковчежце посреди возвышения с той его стороны, которая обращена к синтрону... » [25, с. 113–114]. После того как архиерей вкладывал мощи в ковчежец и совершал помазания их миром следовало запечатывание их « воскомастихом или гипсом, или даже свинцом » [25, с. 122– 123]. Таким образом, место для размещения реликвии на восточной стороне престольного столба «Северного» храма (рис. 5, 1 , 6 ) сделано в полном соответствии с установленными правилами. В уже упомянутых храмах из Херсонеса и Эски-Кермена углубления для реликвий также находились в восточной стороне престола, но в разных, составляющих его, каменных деталях. В «Базилике 1987 г.» из Херсона ниши для реликвий были сделаны на восточной стороне столба и в восточной грани подпрестольной плиты [28, с. 8–11, ил. 2– 4]. В квартальном храме на второй продольной улице из Эски-Кермена миниатюрное квадратное углубление для хранения мощей высечено на поверхности известняковой престольной плиты [6, с. 312–315, ил. 3, 1 ].

Вторая реликвия «Северного» храма хранилась в горизонтальном отверстии на западной стороне престола (рис. 5, 2, 5). Возможно, она была помещена позже, при обновлении уже освященного храма – такая практика существовала в Византии [25, с. 120]. Поскольку восточная часть престола была уже занята первой реликвией, то вместилище для новой святыни прорубили на противоположной, западной стороне столба. Отметим, что в пещерных храмах Эски-Кермена «Успение» и так называемой часовне в храме «Судилище» у главных ворот (рис. 1, 4), в монолитных престолах, вырубленных в стене апсиды и поэтому не имеющих доступ к восточной стороне, небольшие углубления для реликвий вырубались на боковой южной грани.

Судя по размерам отверстий, в престоле «Северного» храма должны были размещаться небольшие капсулы с реликвиями. Миниатюрные реликварии из камня или металла достаточно широко представлены в христианских древностях, особенно ранневизантийского времени [30, S. 264, 276, C1, C7, Taf. 3, C1; 9]. В качестве одного из примеров можно привести хранящуюся в Венском художественно-историческом музее золотую шкатулку VI в. размером 1,6 х 2,3 х 1,9 см, изготовленную в Константинополе, украшенную растительным орнаментом и изображением креста на крышке, внутри которой находились два мелких фрагмента костей, завернутых в шелк [29, р. 630, Cat. 568]. Каменный реликварий в форме миниатюрного саркофага с крышкой размером 4,2 х 6,4 см, высотой 4 см, внутри которого находился грунт с мелкими частицами мощей, найден и в «Базилике 1987 г.», построенной в Херсоне в XI в. [28, с. 11, ил. 7– 8]. В реликвариях, размещаемых в алтарях церквей, помимо мощей святых, могли храниться и небольшие евлогии – сувениры, привозившиеся паломниками из святых мест [39, р. 82–83].

При зачистке алтарной части «Северного» храма выявлены рухнувшие на скальный пол и лежавшие в два ряда массивные плиты арочного перекрытия (рис. 3, 2). Они вырублены из известняка и хорошо подтесаны со всех сторон. На боковых гранях некоторых плит сохранились следы известкового раствора. Среди плит обнаружен фрагмент бронзовой массивной цепи длиной 8,5 см, предназначавшейся для большого и тяжелого светильника – поликандилона или хороса, который, скорее всего, висел над престолом. Цепь образована восьмерковидными звеньями из круглого в сечении стержня диаметром 0,5– 0,7 см (рис. 7, 3). Она крепилась к вбивавше- муся в каменное арочное перекрытие или деревянные балки железному кованому крюку длиной около 10 см, сделанному из прямоугольного в сечении стержня с загнутым концом. На верхних звеньях цепи сохранился толстый слой извести, что может свидетельствовать о неоднократной побелке верхней части апсиды. Находки таких же массивных цепей, зачастую вместе с железным крюком, служившим для крепления осветительного прибора в стене или потолке, встречаются при раскопках храмов ранневизантийского времени из Подунавья и Малой Азии [32, р. 206, Cat. 75, fig. 146; 31, p. 77, Cat. 714, Pl. XIV, 71; 38, S. 145, Kat. A24, Taf. 76, Farbtaf. 82].

Стены апсиды внутри были оштукатурены. В завале камней и черепицы собраны многочисленные фрагменты штукатурки. На поверхности одного из них видны две тонкие параллельные линии, возможно, следы разметки для нанесения росписи (рис. 7, 2 ). Для характеристики внутреннего убранства храма показательны найденные в слое разрушения известняковый блок с прорезанным по центру крестом в круге, использовавшийся, вероятно, в кладке внутреннего панциря одной из стен, и фрагмент декоративной керамической красноглиняной ажурной плитки (размеры фрагмента 11 х 16 см, толщина 2,23,3 см, приблизительный размер реконструированного изделия 31 х 21 см; рис. 7, 1 , 1а ). В центре плитки располагался крест с расширяющимися концами, образованный прорезанными насквозь треугольниками, а вокруг него – сквозные круглые отверстия (рис. 7, 1а ). На обеих сторонах контуры плитки и декоративных отверстий подчеркнуты тонкой врезной линией, нанесенной по сырой глине, а свободное пространство заполнено прочерченными крестами из двух прямых пересекающихся линий. Такая ажурная керамическая плитка, имеющая одинаковый вид с двух сторон, вероятно, копировала мраморные декоративные детали. Судя по находкам из Малой Азии, в ранневизантийское время во внутреннем убранстве храмов, зачастую в оформлении алтаря и алтарной преграды, использовались «перфорированные» мраморные плиты, с прорезным растительным декором и крестами, контуры которых с обеих сторон обводились врезной линией [36, p. 280, fig. 3; 40,

S. 351, 353–354, Res. 38, Kat. 27; Res. 40, Kat. 29; Res. 44, Kat. 33; Res. 45, Kat. 34; Res. 49, Kat. 38].

По определению А.В. Смокотиной, обнаруженная в «Северном» храме плитка по характеристикам глиняного теста относится к керамическим изделиям херсонесского производства. На территории херсонесского городища известны находки раннесредневековых сосудов с ажурным декором, выполненным в такой же технике [20, рис. 8]. Фрагменты подобных изделий (сосудов или плиток) найдены и на Ай-Петринской яйле – около стен храмового комплекса Кильсе-Бурун, в перемешанном слое, где наряду с предметами IX– XI вв. присутствовали и фрагменты стакана с синими каплями конца IV – первой половины V в., и византийские пряжки – цельнолитая типа «Сиракузы» (вариант 1) VII в., и шарнирная поясная застежка с фигурным щитком первой половины VIII в. [4, с. 62, рис. 30, 10 ; 23, с. 243–245, рис. 1–2; 22, с. 335– 342, рис. 17, КБ-16/97; рис. 18, КБ-16/130; рис. 19, п.о. 5-228, КБ-17/52; рис. 24, КБ-16/235]. В погребениях VIII–IX вв. из прихрамового некрополя в с. Гончарное выявлены фрагменты керамических гончарных ажурных крестов в круге, контуры которых подчеркнуты грубой врезной линией, выполненные в том же стиле, что и найденная в «Северном» храме плитка. По мнению А.Л. Якобсона, эти ажурные керамические кресты предназначались для размещения на надгробиях [27, с. 141–142, рис. 92, 2–3 ].

В развале камней над руинами храма выявлены массивные железные гвозди, использовавшиеся для скрепления деревянных балок кровли, а также большое количество разбитых при обрушении крыши плоских керамид и вогнутых, полукруглых в сечении, калиптеров (рис. 4, 2 ). Преобладают керамиды группы II по эски-керменской классификации ³, находки которых на городище связаны в основном с комплексами IX–XII вв. [15, с. 142]. По наблюдениям И.А. Завадской, в черепичном развале из апсиды и наоса «Северного» храма присутствуют обломки и почти целые формы изделий синопского и хер-сонесского производства, изготовленных «лицевым» способом и характерных для позднеантичного или ранневизантийского времени

[13, с. 142–143], а также относящихся к средневизантийскому периоду керамиды с «пестрым» черепком, уплощенным очень низким верхним бортиком и прямым массивным боковым бортиком с односторонним нижним уступом [15, с. 142].

В слое разрушения также найдены фрагменты бытовой керамики, среди которых, по определению А.В. Смокотиной, зафиксированы стенки колхидских амфор класса 1/ХК-95 V–VII вв. [19, с. 16–19], понтийских амфор типа V/АДСВ-71 VI–VII вв. [7, с. 85, рис. 6], амфор синопского производства типа Carrot/ C Snp II-3b VI–VII вв. [35, р. 129–130, pl. 19, 2 ], высокогорлых амфор-кувшинов класса 41/ ХК-95 второй половины IX – XII в. [19, с. 63– 66, рис. 30–32, 51], византийских амфор класса 45/ХК-95 (Günsenin IV) XII–XIII вв. [19, с. 73–77, рис. 35–42, 53–59; 33, p. 102–108, fig. 10–15], херсонесских амфор класса 52/ ХК-95 XII–XIV вв. [19, с. 83–95, рис. 28, 42, 46–50, 57–59], амфор испанского производства XIII–XIV вв., а также византийской белоглиняной глазурованной керамики группы GWW IV по Дж. Хейсу XII – третьей четверти XIII в. [34, р. 30–33].

Находки в слое разрушения фрагментов строительной и бытовой керамики, характерной для всех периодов жизнедеятельности на плато Эски-Кермен – с конца VI и до конца XIV в., позволяют говорить о долгом существовании здания. Отметим, что помимо перечисленных находок из слоя разрушения «Северного» храма, наборы тарной и строительной керамики, относящиеся к позднему периоду существования города, включающие примесь ранневизантийских и средневизантийских изделий, на плато Эски-Кермен в настоящее время известны только на одном участке – в центре города, на площади перед главной городской базиликой и примыкающего к ней участка большой поперечной улицы [14, с. 297–298; 21, с. 109– 112]. Скорее всего, «Северный» храм был построен одновременно, или чуть позже, с расположенной в центре города главной базиликой. Южная стена храма, как и продольные стены трехнефной базилики, сложена в одинаковой технике с использованием крупных, хорошо обтесанных со всех сторон блоков [26, с. 224, рис. 58– 60; 17, с. 101, рис. 2, 1]. Под стену храма в скале сделана ступень-подрубка, аналогичная вы- рубкам-«постелям», служившим основанием кладки оборонительных стен, возводившихся в конце VI в. вдоль краев плато [18, с. 182].

Открытая юго-восточная часть храма позволяет говорить о том, что по величине это было второе, после главной базилики, здание в городе. Длина храма, судя по подрубкам в скале под южную стену, достигала почти 20 м, ширина апсиды снаружи имела 5 м (рис. 3, 1б ). Безусловно, возведение такого храма требовало больших затрат и, скорее всего, могло быть осуществлено в ходе реализации византийцами в правление императора Маврикия (582–602) программы строительства оборонительных сооружений и общественных зданий на территории нового дуката, куда была включена и область Дори. В рамках этой программы для назначенных дукой Херсона архонтов новых архонтий и были возведены новые крепости, в том числе и на плато Эски-Кермен, ставшие административными, экономическими и религиозными центрами близлежащих территорий [3, с. 20–21]. Строительство и освещение новых церквей, положение в них реликвий имело большое политическое значение. Как заметила Е. Бакалова, почитание реликвий отнюдь не сводится к так называемому народному христианству, оно неотделимо не только от понятия «православное христианство», но также и от понятия «Византийская империя» [8, с. 29–30].

Выбор места для строительства второго большого храма на плато Эски-Кермен был не случаен. Помимо главных южных ворот, через которые шел колесный путь, в крепость на плато можно было подняться по трем пешеходным тропам через узкие калитки. Две из них – восточная и западная – располагались между башнями-казематами (рис. 1, б, в). Третья калитка позволяла попасть на плато с севера, по вырубленной в скале тропе (рис. 1, а; 2, 1). На плоскую вершину плато в калитке имелось два входа – через прямую узкую расселину в скалах, по дну которой вырубили ступени (рис. 2, 1, а), и по лестнице, высеченной вокруг скального мыса, нависающего над расселиной с востока (рис. 2, 1, б). Северный вход в город прикрывался дозорным пунктом, расположенным на северных мысах (рис. 1, 3; 2, 2). Путник, поднимавшийся в город с этой стороны, достигнув плоской вершины плато, сра- зу оказывался перед большим храмом, миновать который было невозможно (рис. 1, 1). Величественное здание, сложенное из крупных каменных блоков, практически полностью перекрывало узкий в этом месте участок плато – от западного к восточному обрыву. Не известно, какому святому был посвящен храм, но очевидно, что местные жители стремились добиться покровительства святого через присутствие его мощей, рассчитывали на его заступничество перед богом [8, с. 25] и на защиту высших сил для себя и для города в случае бедствий и нападения врагов.

Построенный около северной калитки храм не находился вдали от жилых построек. Как было сказано выше, городская застройка на плато не ограничивалась поперечной стеной, проходившей от западного к восточному обрывам. Судя по хозяйственным пещерным сооружениям, расположенным вдоль восточного края плато, именно здесь концентрировались жилые постройки в северной части плато Эски-Кермен. Руины этих построек в новое время оказались наиболее доступными для жителей расположенной по соседству деревни Черкес-Кермен и были разобраны для строительства.

Результаты. В северной части города на плато Эски-Кермен с раннесредневекового времени вплоть до гибели города в конце XIII в. функционировал христианский храм. Он был построен для жителей располагавшихся поблизости, вдоль восточного края плато, кварталов. Наличие в небольшом городе нескольких культовых зданий характерно для Византии, где деньги на строительство церквей выделялись всегда щедро. Так, в раннесредневековое время в Палестине, в Ниссане, насчитывавшей всего 1 000–1 500 жителей, было четыре церкви, а Юстиниана Прима, город в Иллирии площадью 7 га, имела пять церквей [11, с. 274]. На протяжении своего существования храм обновлялся, о чем свидетельствуют небольшая перестройка в апсиде и отверстие для дополнительной реликвии на западной стороне престола. В X в., после того как городской некрополь на юго-восточном склоне плато прекратил свое существование и в кварталах на плато стали возводиться часовни для захоронений, рядом с «Северным» храмом появился некрополь, на котором хоронили своих умерших жители северных кварталов.