Новые медиа как фактор социальной интеграции студенческой молодежи Донецка и Мариуполя (по материалам социологического опроса)

Введение . Современные геополитические трансформации ставят перед государством ряд сложных задач по консолидации и интеграции разнородных обществ. В данном контексте особое внимание уделяется процессам социальной интеграции территорий, входящих в состав Российской Федерации. Успешная интеграция заключается не только в административных или экономических преобразованиях – она требует формирования общих ценностей, возникновения чувства принадлежности к единому гражданскому обществу и активной вовлеченности всех слоев населения в жизнь страны. Ключевую роль в данных процессах играет молодежь как носитель будущего и основной субъект инноваций и адаптации.

Присоединенные регионы обладают уникальной историей, культурным ландшафтом и социополитическим опытом, сталкиваются с необходимостью адаптации к новым реалиям, что сопровождается определенными вызовами для регионов. Процессы интеграции особенно важны на этапе активного формирования мировоззрения и идентичности молодежи. Их успешность заключается не только в достижении устойчивости социальных связей, но и в гаранте будущей стабильности для развития всего государства.

В условиях тотальной цифровизации всех сфер жизни невозможно игнорировать трансформационную роль новых медиа, выступающих как источники информации и средства коммуникации, как мощные инструменты формирования общественного мнения. Виртуальное пространство становится ареной для конструирования идентичности и выстраивания социальных связей. Цифровые технологии влияют на взаимодействие членов общества и формирование коллективной памяти студентов. Социальные сети создают пространство для обмена опытом и формирования совместных интерпретаций историй. Однако могут возникнуть «информационные пузыри», где распространяются только определенные точки зрения и подтверждаются только уже существующие убеждения.

Теоретические подходы к анализу социальной интеграции . В рамках нашего исследования социальная интеграция рассматривается как сложный процесс, объединяющий индивидов и их группы вокруг общих норм, ценностей и целей.

Классический подход Э. Дюркгейма трактует данное понятие как степень взаимодополняемости социальных институтов посредством общей системы ценностей, культуры и морального воспитания. Концепция солидарности (механической и органической) прямо указывает на механизмы сплочения (Дюркгейм, 1990).

Системный подход Т. Парсонса рассматривает общество как комплексную структуру (Парсонс, 1998), где сплоченность, мобильность и участие в общественной жизни подкрепляются усвоенными нормами и ценностями, являются условиями поддержания социального порядка.

Для понимания роли новых медиа наиболее актуальны микросоциологические и культурологические перспективы: символический интеракционизм Дж.Г. Мида подчеркивает важность коммуникации как ключевого инструмента, благодаря которому индивиды обмениваются смыслами, создающими общую социальную реальность с принятыми нормами и ценностями, тем самым достигая интеграции (Мид, 1994). Новые медиа являются сегодня основной платформой для этого обмена.

Теория структурирования Э. Гидденса акцентирует внимание на постоянном взаимовлиянии структур и агентов через обратную связь (Климов, 2000). При анализе новых медиа это проявляется во взаимном формировании медиаструктур (платформ, алгоритмов) и действий пользователей (создание контента, участие в онлайн-дискуссиях).

Культурологический подход П.А. Сорокина осмысливает социальную интеграцию как процесс объединения индивида вокруг общих норм, ценностей и целей, которые формируют единую общность (Сорокин, 1992).

В контексте изучения влияния новых медиа на социальную интеграцию студенческой молодежи Донецка и Мариуполя, важно учитывать особенности информационных потоков в различных регионах. Как показывает исследование, посвященное контент-анализу крымского и украинского сегментов Интернета за период 2017–2019 гг., информационное пространство может быть ареной как для разобщения, так и для потенциального объединения аудиторий с разными политическими взглядами.

Анализ социальных сетей Facebook (запрещена на территории РФ) и ВКонтакте выявил наличие общих элементов в их языковом, культурном и социальном дискурсах, что потенциально может способствовать интеграции, однако требует дальнейших киберметрических исследований для более глубокого понимания механизмов этого процесса (Информационные потоки крымского и украинского сегментов Интернета: контент-анализ сообщений сетей Facebook и ВКонтакте …, 2019). Таким образом, при оценке роли новых медиа в интеграции студенческой молодежи необходимо учитывать сложность и многоаспектность информационного ландшафта, формируемого в онлайн-пространстве.

Властный (политический) подход важен для контекста Донецка и Мариуполя, так как он позволяет рассматривать интеграцию как процесс, связанный с характером сложившийся политической власти и институциональной среды.

На макроуровне цивилизационный подход (Хантингтон, 2015) напоминает о сохранении самобытности культурно-исторических типов и возможности интеграции с сохранением многообразия, что актуально в условиях межкультурного взаимодействия в цифровом пространстве.

Обращение к данным классическим концепциям свидетельствует о том, что общество выступает в качестве саморегулирующей системы, в которой новые медиа выступают в качестве одного из институтов, обеспечивающего социальную статику (устойчивость) и динамику (изменения). Поддержка структурной целостности сообщества происходит за счет формирования общих информационных полей и стимулирования социокультурной эволюции через распространение новых норм и практик. Современные медиа позволяют проанализировать, как создаются символические общности на примере студенческих объединений, и определить роль коллективных представлений (мифы, легенды) в консолидации молодежи.

В настоящей статье реализованы макро- и микроуровни анализа – от институциональных механизмов до индивидуальных практик использования цифровых платформ; выявление двойственности новых медиа, которые способны усиливать интеграцию посредством общих смыслов и коллективных представлений; изучение процессов применительно к специфике регионов с отслеживаем того, как цифровые инструменты компенсируют дефицит традиционных интеграционных институтов и обеспечивают преодоление пространственной и социокультурной разобщенности.

Приведенный обзор теоретического материла позволил нам представить свое понимание социальной интеграции – сложного процесса, в котором взаимодействие индивида и общества происходит на всех уровнях – от глобального, в котором создается социальный порядок и формируется культура, до группового, где значимое место отводится солидарности и коммуникациям. Предложенное авторское определение учитывает как цивилизационный, культурный, социальный факторы, так и субъективный опыт индивидов, который активно формируется и опосредуется через новые медиа (Цепкова, 2025).

Материалы и методы . В контексте факта присоединения к России исторических земель уникальная социально-политическая динамика их развития и необходимость формирования устойчивых механизмов адаптации проживающего на данных территориях населения, а также его консолидации с гражданами остальной страны зависят от новых медиа. Они выступают потенциальным и неоднозначным механизмом формирования общей социокультурной среды и гражданской идентичности с учетом существующего этнического многообразия и сохранения национальной уникальности, а также источником возможных противоречий и фрагментаций представлений.

В рамках нашего исследования было проведено онлайн-анкетирование среди студенческой молодежи г. Донецка и Мариуполя. В ходе него были выделены пять групп респондентов, дифференцированных по идентичности, вариантам самоопределения:

• 1.    Гражданин Российской Федерации – участники, воспринимающие себя как часть российского государства, подчеркивающие свою гражданскую принадлежность и лояльность в целом, а не только к конкретной этнической или культурной общности.

• 2.    Житель своей республики / родного региона – индивиды, которые определяют себя как часть определенного административного или географического пространства, связанную с историческими, культурными или социальными особенностями данного региона.

• 3.    Представитель русского народа – участники, которые идентифицируют себя с русской этнической и культурной общностью, что отражается в демонстрации связи с историческими традициями, культурой и ценностями русского народа.

• 4.    Представитель украинского народа – участники, ощущающие себя частью украинской этнической общности, связывающие свою идентичность с украинской историей, культурой и традициями.

• 5.    Гражданин мира – люди, для которых важна глобальная идентичность, то есть они воспринимают себя как часть мировой общности и ориентируются на универсальные человеческие ценности.

Эмпирической основой данного исследования послужил массовый онлайн-опрос, в котором принял участие 851 респондент (преимущественно студенческая молодежь c 1 по 5 курс, средний возраст – 20,6 лет, медианный – 19). Среди всех опрошенных оказалось 65 % женщин и 35 – мужчин (рисунок 1).

Российской     Республики/ родного русского народа   украинского народа

Федерации           региона

■ Мужской пол ■ Женский пол

Рисунок 1. Распределение групп самоассоциации респондентов по половому признаку ¹

• Figure 1. Distribution of Respondents’ Self-Association Groups by Gender

  Опрос проходил с 30.09.2025 по 22.11.2025 г. Конец сентября был выбран для исследования, так как к этому времени прекращается движение контингента в вузах.

Использование стихийной выборки в настоящем онлайн-опросе является методически обусловленным и прагматически необходимым решением, исходя из специфики исследуемой проблемы, объекта и условий сбора данных. Фокус делается на онлайн-активности, поскольку предмет исследования – использование цифровых медиа – требует обращения к активной аудитории, вовлеченной в интернет-среду. Респонденты, участвующие в онлайн-опросе добровольно, являются наиболее релевантными «акторами цифрового пространства», следовательно, отбирается именно та часть студенчества, чья цифровая активность и медиапотребление находятся на высоком уровне.

Таким образом, выборка отражает общие характеристики не всего студенчества представленных городов, а его цифрового сегмента, который является основным носителем исследуемого феномена. Целенаправленный выбор крупнейших и многопрофильных университетов – Донецкого государственного университета (ДонГУ) и Мариупольского государственного университета имени А.И. Куинджи (МГУ им. А.И. Куинджи) обеспечил внутреннюю гетерогенность ее по полу, курсу и профилю обучения, что повышает обоснованность выводов о влиянии медиа на различные подгруппы студенчества.

В Донецке функционирует значительное число профильных вузов (включая технические, экономические, медицинские и военные). ДонГУ был выбран как крупнейший классический университет региона с широким спектром образовательных направлений. В опросе задействовано 552 респондента, или 65 % от общего числа прошедших опрос, из них 60 % женщин и 40 – мужчин). Мариупольский государственный университет имени А.И. Куинджи был выбран по аналогичному принципу2. Опрос прошли 299 человек, или 35 % от общего количества участников исследования, из них 74 % женщин и 26 – мужчин.

Результаты исследования. Основная часть респондентов представлена студентами, которые отметили Донецк (около 60 %) и Мариуполь (около 31 %) как свой родной город. Остальные 9 % опрошенных указали другие населенные пункты региона, что отражает сравнительно широкий охват территорий. Тем не менее для нас они важны, так как в фокус исследования должна попасть именно студенческая молодежь упомянутых городов, то есть, респонденты должны академически и территориально находиться в контексте: проживать в Донецке и Мариуполе и обучаться в представленных вузах. Общий портрет нашего респондента демонстрирует двойную доминанту идентичностей: региональную привязанность и активную трансформацию в сторону российской гражданственности. Новые медиа в этом процессе выступают в качестве инфраструктуры для интеграции, но влияние их на идентичность респондентов остается неоднозначным.

Ключевые тенденции самоидентификации напрямую связаны с процессом интеграции, так как наблюдается преобладание региональной идентичности: почти половина опрошенных респондентов (46,4 %) назвали Донбасс своей Родиной, что говорит о сильной местной аутентичности. В медиа интеграционные нарративы должны поддерживать локальный дискурс, использовать его как основу для трансляции общероссийских ценностей. Почти половина респондентов определяет Донбасс как свою Родину, значительная часть называет в качестве таковой РФ, тогда как Украина упоминается гораздо реже. Это может указывать на преобладание локальной и федеральной идентичности, что важно учитывать в коммуникациях с молодежью, особенно в медиасреде, где формируются модели восприятия «свой – чужой». В этой связи предполагается, что дальнейшее изучение данной темы необходимо для более точных результатов.

Студенты обоих вузов преимущественно ассоциируют себя как граждан Российской Федерации или жителей своего родного региона. Высокий процент выбора гражданства РФ (например, среди студентов МГУ им. А.И. Куинджи) является индикатором активной статусной трансформации и политической интеграции. Минимальный процент самоассоциации с украинской национальностью подтверждает эту переориентацию. Количество тех, кто идентифицирует себя с украинской национальностью, является минимальным в обеих группах. Эта ситуация может отражать трансформацию идентичностей на новых территориях и предварительно подтверждает процессы интеграции, где региональная принадлежность и российская гражданственность выходят на первый план.

Особую актуальность приобретают вопросы, связанные с самовосприятием, поскольку границы между публичным и личным стираются, а информационные потоки достигают беспрецедентной интенсивности. То, как человек видит и оценивает себя, формируется под влиянием различных факторов, среди которых центральное место занимают медиа. Путем кросс-табуляции полученных ответов на вопросы «С какой исторической общностью Вы в наибольшей степени себя ассоциируете?» и «Насколько информация из новых медиа влияет на Вашу идентичность?» можно выявить следующие закономерности и тенденции, которые могут привести к различиям в восприятии этого влияния среди групп респондентов (рисунок 2).

Представитель украинского народа

1         21                           2412

Гражданин мира

7            28                    2919

Представитель русского народа

29              52               3638

Житель своей Республики / родного региона

36             89                 6462

Гражданин Российской Федерации

39         71                10193

• ■    Способствует формированию российской идентичности

• ■    Влияет по-разному, иногда сбивает с толку

• ■    Совершенно не влияет

• ■    Затрудняюсь ответить

Рисунок 2. Зависимость восприятия влияния медиа на идентичность от самоидентификации

• Figure 2.    The Relationship between Perception of Media Influence on Identity and Self-Identification

Общие тенденции для всех групп респондентов: 1) неоднозначность влияния: наиболее частотными ответами на вопрос о влиянии соцсетей и блогов является «Совершенно не влияет» (271 респондент, 30,6 % от общего числа) и «Влияет по-разному, иногда сбивает с толку» (268 респондентов, 30,2 %), указывая, что для значительной части опрошенных влияние социальных сетей на идентичность либо отсутствует, либо является сложным и противоречивым процессом; 2) слабое позитивное влияние на российскую идентичность: только 112 респондентов (12,6 %)

считают, что соцсети и блоги способствуют формированию российской идентичности; 3) высокая доля неопределившихся: 235 респондентов (26,5 %) затруднились ответить, что свидетельствует о сложности оценки влияния или безразличия к данному вопросу.

Ответы, связанные с медиапотреблением, свидетельствуют о четком сдвиге в сторону российских и локальных цифровых платформ. Доминирует Telegram как цифровая платформа для общения (67 %) и получение информации (63 %). ВКонтакте (около 14 %) занимает второе место среди электронных коммуникативных инструментов. Эта тенденция формирует единое цифровое медиаполе, создавая благоприятную инфраструктуру для социальной интеграции через коммуникацию. Местные новостные и интернет-ресурсы (около 43 %) сохраняют свою важность как источника информации, что подчеркивает необходимость таргетирования интеграционных сообщений через локальные медиа, которым доверяют респонденты. Платформы Meta (Instagram, Facebook), которые запрещены на территории РФ, и интернет-ресурсы, признанные иноагентами, демонстрируют минимальные показатели популярности, что показывает успешное формирование медиапространства, основанного на российских и региональных источниках информации.

Контентные предпочтения молодежи формируют ключевые вызовы для целенаправленной интеграционной политики в медиасреде. Доминирование развлекательного контента (60 %) и общения (53 %) указывает на потребность современных пользователей в легком формате (мемы, короткие видео). Контент от блогеров/инфлюенсеров (36,5 %) значительно популярнее новостей и аналитики. Это говорит о высокой роли личностного фактора и возможном кризисе доверия к обезличенным официальным источникам. Для интеграционного воздействия необходимо сотрудничество с популярными лидерами мнений. Образовательный контент (научно-популярные блоги, курсы) выбирают 44,9 % респондентов, каналы блогеров/инфлюенсеров – 36,5 %; новости и аналитика интересуют 26,1 % опрошенных, контент на тему культуры, искусства, хобби – 30; связанный с конкретным регионом / Россией – 14,3 %.

Исходя из сказанного можно предположить, что на фоне общей напряженности юмор и развлечения являются категорией, наиболее привлекательной для респондентов. Это может быть связано с тем, что развлекательный контент предполагает быстроту потребления с учетом популярных на сегодняшний день среди молодежи форматов (рилсы, мемы, истории, короткие видео), а также выраженный эмоциональный отклик.

Образовательный контент также важен, что показывает рост интереса молодых людей к самообучению или получению дополнительных навыков.

Большая популярность блогеров на фоне сниженного интереса молодежи к аналитике и новостям может также свидетельствовать о потребности студентов в быстро получаемой и уже разъясненной информации, а также о влиянии имиджа транслирующей ее личности. В этой связи нужно проявлять внимательность к популярным в молодежной среде блогерам, лидерам мнений, изучать их контент и аудиторию. Сотрудничество с ними может быть полезно, а игнорирование данного канала связи может приводить к неконтролируемому развитию неблагоприятных дискуссий и настроений.

Небольшой процент популярности контента, связанного с регионом респондента или Россией в целом, может говорить о следующем. Во-первых, формат транслирования информации может не соответствовать удобному для молодежи. Во-вторых, студенты могут быть более скептично настроены по отношению к официальным источникам, чем к альтернативным каналам (обезличенность и сухость информации). В-третьих, значение могут иметь рекомендательные алгоритмы, которые в свою очередь способствуют формированию «информационных пузырей» – новостной контент может просто не попадать в поле зрения респондента, а на его поиск уходит, по современным критериям, слишком много времени.

При ответе на вопрос «Как Вы считаете, влияют ли фейки и дезинформация, распространяемые в Интернете, на процесс интеграции молодежи из Донбасса и Новороссии в Россию?» лишь 14,1 % всех респондентов заявили, что совершенно не влияют, 48,1 % – что влияют умеренно, и 37,8 % – влияют сильно. Такое распределение ответов справедливо для всех пяти групп идентичности и может говорить о понимании и осознании респондентами факта наличия фейков и дезинформации, присутствии у молодых людей критического мышления, способности выявлять некачественный контент и осознавать механику его воздействия на аудиторию.

Исследование взаимосвязи между доверием к информации о политических процессах, которые предоставляются новыми медиа, и самоидентификацией респондентов показывает сложность социальных и политико-культурных ориентиров современного общества (рисунок 3).

К выявленным тенденциям можно отнести:

• 1)    общее недоверие: в целом, в ответах респондентов преобладает скепсис по отношению к информации о политических процессах, которую предоставляют новые медиа – 476 респондентов, или 56 %, ответили «Нет» на вопрос «Доверяете ли Вы цифровым средствам массовой информации, транслирующим данные о политике?», против 375 респондентов, или 44 %, ответивших «Да»;

• 2)    группа с наибольшим доверием, но меньше 50 % – «Гражданин Российской Федерации», где доля доверяющих информации о политических процессах в медиа составляет 47,7 %. Это может говорить о том, что новые медиа для этой группы более легитимны;

• 3)    группы со средней степенью доверия – «Житель своей республики / родного региона» (42,6 % против 57,4 ответивших «Да» и «Нет» соответственно) и «Представитель русского народа» (43,9 и 56,1 %) показывают схожие показатели, где недоверие превалирует, но не так сильно, как в других группах;

• 4)    группы с наибольшим недоверием: «Гражданин мира» (38,6 % ответивших «Да» против 61,4 % давших отрицательный ответ) и «Представитель украинского народа» (39 и 61 % соответственно). Это может быть связано со спецификой их идентичности, которая может быть в конфликте с доминирующими нарративами, распространяемыми в определенных новых медиа.

■ Нет ■ Да

Рисунок 3. Доверие к новым медиа как источнику политической информации по группам

• Figure 3.    Trust in New Media as a Source of Political Information by Groups

Что касается политической вовлеченности студенческой молодежи, то на вопрос «Насколько Вы интересуетесь политической жизнью в России, и какая роль молодежи должна быть в общественно-политической жизни страны?» всего 23,5 % ответили, что практически не интересуются политикой и считают, что молодежь должна заниматься своими делами, а политика – дело взрослых. При этом 30,7 % респондентов отметили выраженную заинтересованность этой сферой, они активно следят за новостями и считают, что молодежь должна деятельно участвовать в общественно-политической жизни страны и влиять на соответствующие решения власти. В свою очередь 45,8 % опрошенных считают, что молодежь должна быть информированной, но не обязана активно участвовать в общественно-политической жизни страны. Исходя из этих данных, мы можем предварительно заключить, что политическая интеграция студенческой молодежи Донецка и Мариуполя проходит активно, и, по крайней мере, практически половина респондентов потенциально заинтересована в участии в политической жизни страны, а треть уже готова это сделать.

Важность роли медиа в привлечении молодых людей к политической жизни страны и инициативам можно определить, проанализировав ответы респондентов на вопрос «Считаете ли Вы, что соцсети и блоги являются эффективным инструментом для привлечения молодежи к гражданским инициативам в России?». Из результатов можно заключить, что, несмотря на ранее выявленную общую тенденцию к недоверию информации о политических процессах, которые предоставляют новые медиа, большая часть респондентов все же считает, что, в частности, соцсети могли бы их привлечь к участию в инициативах. Так, 76,5 % опрошенных выражают готовность в них участвовать, и лишь 23,5 % сомневаются в этом.

Стремительная цифровизация всех сфер жизни затрагивает и академическое пространство. Новые медиа, включая вузовские паблики и студенческие чаты, интегрировались в повседневную академическую практику, что становится частью образовательного процесса и студенческой коммуникации. Группа «Гражданин Российской Федерации» продемонстрировала наиболее высокую степень позитивного влияния новых медиа. 79 % ее участников считают, что последние «очень помогают в учебе и общении», 84 % опрошенных отметили, что они действенны «в некоторой степени», что указывает на глубокую интеграцию и высокую ценность этих инструментов. Сдержанная или нейтральная оценка прослеживается среди группы «Представители украинского народа», где позитивное влияние массмедиа выражено минимально: 4 % респондентов ответили «очень помогают» и 16 – «помогает в некоторой степени». «Представители русского народа» и «Жители своей республики / родного региона» занимают промежуточное положение, поскольку в этих группах преобладает мнение о том, что университетские паблики не всегда значимы в «учебе и общении» (рисунок 4).

Российской

Республики / родного русского народа украинского народа

Федерации региона

• ■    Очень помогают в учебе и общении

• ■    Не влияют существенно

• ■    Затрудняюсь ответить

• ■    Помогают в некоторой степени

• ■    Скорее отвлекают от учебы

Рисунок 4. Отношение влияния новых медиа на академическую жизнь респондентов

• Figure 4.    The Relationship between the Influence of New Media on the Academic Life of Respondents

Высокая доля неопределенности по вопросу отношения влияния новых медиа на академическую жизнь респондентов выявлена нами среди респондентов группы «Гражданин РФ». Несмотря на самые положительные оценки, эта группа имеет самый высокий показатель частотности реакций опрошенных «затрудняюсь ответить» (66 %), что говорит о сложности оценки всего спектра воздействия или о доли тех, кто еще не сформировал четкого мнения. При этом респонденты из Мелитопольского государственного университета в большей степени отмечают, что новые медиа очень (28,4 %) либо в некоторой степени (24,8 %) помогают в учебе и общении; затруднились ответить 24,1 % участников исследования. В то же время респонденты из ДонГУ заявили, что новые медиа либо помогают им лишь в некоторой степени (31,9 %), либо существенно не влияют на общение и учебу (30,4 %).

Заключение . В ходе исследования было установлено, что большинство представителей студенческой молодежи, принявших участие в опросе, явно идентифицируют себя как граждане Российской Федерации и представители русского народа, что говорит о формирующийся общей идентичности; как граждане своей республики / своего региона осознает себя также достаточное количество респондентов, что указывает на необходимость принимать во внимание особенности локальной культуры, сообществ, медиа при принятии решений и планировании кампаний.

Глобально новые медиа имеют неоднозначную силу влияния на формирование идентичности и интеграцию молодежи присоединенных территорий в российское пространство. Отмечается, что значительная доля опрошенных считает влияние социальных сетей на идентичность довольно слабым либо противоречивым.

Тем не менее новые медиа могут играть значимую роль в социальной интеграции студенческой молодежи присоединенных территорий, выступая как средство коммуникации и образовательной поддержки. Респонденты, идентифицирующие себя гражданами Российской Федерации и жителями родного региона, демонстрируют более высокий уровень положительного восприятия вузовских пабликов, студенческих чатов и онлайн-платформ, отмечая их эффективность в учебном процессе и межличностном взаимодействии.

В то же время респонденты, идентифицирующие себя как представители украинского народа и граждане мира, проявляют большую нейтральность или затруднения в оценке влияния новых медиа, что может свидетельствовать о сложностях социально-культурной интеграции и различиях восприятия цифровой среды в контексте присоединенных территорий.

Позитивное влияние новых медиа связано с их способностью создавать общие информационные и коммуникационные пространства, способствующие укреплению идентичности и развитию социальной сплоченности среди студенческой молодежи.

В целом, среди респондентов наблюдается преобладание недоверия к информации о политических процессах, которые предоставляют новые медиа, а также к информации, получаемой от иноагентов, что говорит о высокой степени критического восприятия получаемой информации. Тем не менее результаты демонстрируют открытость студенческой молодежи к гражданским инициативам, транслируемым через социальные сети.

Несмотря на то, как респонденты сами для себя отмечают влияние новых медиа на формирование их идентичности, во многом влияние медиа зависит от каналов коммуникации и способов трансляции информации. Так, принимая во внимание турбулентность сегодняшнего дня, можно предположить, что сегодняшняя молодежь менее заинтересована в поиске научной и новостной информации посредством официальных каналов, традиционных средств массовой информации, даже если они перешли в Интернет, а отдает предпочтение развлекательному контенту, который латентно или явно может нести в себе «код» идентичности.

На передний план молодежного внимания выходит образ «личности» – блогерам и ин-флюенсерам доверяют больше на фоне их сформировавшегося имиджа за счет явных, понятных показателей их «легитимности» и «экспертности» – количества подписчиков, просмотров, лайков. В этой связи необходимо внимательно изучать популярных среди молодежи блогеров и лидеров мнений, следить за трендами, ведь молодежь – основная их целевая группа, сильно подверженная внешнему влиянию. Возможно, имеет смысл рассматривать возможности сотрудничества с популярными инфлюенсерами, игнорировать их не стоит, так как они являются третьим по популярности каналом получения информации среди респондентов, и их подписчики могут формировать отдельные сообщества, дискурс которых желательно держать на контроле при помощи мониторинговых исследований. Со счетов также не стоит сбрасывать рекомендательные алгоритмы и их потенциально сильное влияние на формирование «информационных пузырей».

Таким образом, новые медиа представляют собой важный ресурс для формирования интегративных процессов, однако их эффективность во многом определяется этнокультурной принадлежностью респондентов и уровнем их идентификации с российским социокультурным полем. Для повышения социальной интеграции требуется постоянное наблюдение за процессами, происходящими в информационном поле, и дальнейшая адаптация цифровых образовательных и коммуникационных платформ с учетом специфики различных групп молодежи, проживающих в присоединенных регионах .