О енисейских кыргызах в древнетюркском тексте с р. Элегеша (Элегеста)

Дешифровка В. Томсеном и чтение В. Радловым ранее найденных древнетюркских «рунических»    текстов    открыло    для исследователей мир, ранее знакомый исключительно по письменным источникам китайских и мусульманских авторов. Совокупность исторических и археологических исследований позволила получить более-менее целостную картину о древнетюркской истории, обществе, правовых институтах, обрядности и т.д.

Благодаря этому было создано немало значительных    трудов     по     истории древнетюркских племён и их письма, среди которых хорошо известны труды А. Н. Бернштама, С. Е. Малова, И. В. Кормушина, И. Л. Кызласова, С. Г. Кляшторного1 и многих

См.: Бернштам, А. Н. Социально-экономический строй орхоно-енисейских тюрок VI-VIII веков. Восточнотюркский каганат и кыргызы / А. Н. Бернштам. – М.-Л.: Издательство АН СССР, 1946; Малов, С. Е. Памятники древнетюркской письменности. Тексты и исследования / С. Е. Малов. – М.-Л.: Издательство АН СССР, 1951; Кормушин, И. В. Тюркские енисейские эпитафии. Тексты и исследования / И. В. Кормушин. – М.: Наука, 1997; Кызласов, И. Л. Рунические письменности евразийских степей / И. Л. Кызласов. – М.: Восточная литература, 1994; Кляшторный, С. Г. Памятники древнетюркской письменности и этнокультурная история других. Каждый из этих памятников представляет значительный интерес, раскрывая те или иные страницы в истории древних тюркских племён.

На одном из них нам хотелось бы остановиться. Среди древнетюркских «рунических» текстов есть памятник у р. Элегеша (Элегеста), представляющий значительный интерес ввиду его немалой содержательности. Нами имеется в виду, что из памятника исходит информация о социальных, семейных, религиозно-философских, государственных, хозяйственных аспектах общества енисейских кыргызов.

Этот памятник был обнаружен в 1888 г. экспедицией И. Р. Аспелина. Впоследствии содержание текста было опубликовано и интерпретировано В. В. Радловым2, его учеником С. Е. Маловым3, С. В. Кормушиным4 и целым рядом других исследователей.

Речь в этой надписи идёт об енисейских кыргызах VII-VIII вв., которое, согласно истории династии Тан (автор – Оу Янсю), есть «древнее государство Гяньгунь» [Бичурин, с. 350], жители которого перемешались с динлинами.

В надписи значительное внимание уделяется государству и его институтам («моё государство, мой хан»). Надпись подтверждает наличие государства и власти хана [Малов, с. 26]. Государь у кыргызов, фиксирует китайская летопись, называется Ажо [Бичурин, с. 352]. Седьмая строка подтверждает наличие определённой правовой системы, поскольку требует, чтобы народ соблюдал «законы государства» [Кормушин, с. 237]. Танская летопись отмечает наличие жёстких санкций (смертной казни через отсечение головы) за замешательство перед сражением, невыполнение посольской должности, неблагоразумный совет государю, воровство [Бичурин, с. 353].

При этом говорится о том, что и сам усопший занимал в служебной иерархии важное положение, поскольку речь идёт о знамени [Малов, с. 26] или штандарте и украшенном золотом колчане на поясе

[Кормушин, с. 237]. Его отец был урунгу , «славным, обильным и мудрым правителем области».

Любопытно значение слова «кӧрт», которое С. Е. Малов не считает «географическим или племенным названием». По этому поводу были высказаны различные предположения [Малов, с. 28]. Но текстологическое исследование И. В. Кормушина дало совершенно иную интерпретацию, в которой речь идёт ни о роде, ни о дереве, а о Кёртле-хане, который и повязал на пояс усопшего «алый штандарт урунгу ». Возможно предположить, что слово «кӧрт» является именем, но также возможно предположить, что это слово является политонимом и этнонимом одновременно, обозначая «род».

Повседневная жизнь кыргызов, как и отражено в источнике, составляли семья, кочевое хозяйство и война. Кочевое хозяйство также отражено в этом памятнике, а именно – одиннадцатая строка (десятая у С. Е. Малова) говорит о наличии четырёхногого скота, а также о том, что имеется «моё имущество на восьми ногах (юрты)» [Кормушин, с. 237]. В китайском источнике фиксируется, что у кыргызов есть верблюды, коровы и овцы [Бичурин, с. 351].

При этом степень организации была достаточно высокой, поскольку это позволило «благодаря благородству ста мужей, моих сородичей, с помощью ста мужей и пятидесяти волов» водрузить памятник [Кормушин, с. 237].

Война составляла важную часть жизни усопшего воина и полководца, который «воевал ради побед моего государства» и «водил войска ради моего государства», убивая врагов. И, как пример, приводится битва при Чибилиге, в которой герою удалось пленить восемь человек [Кормушин, с. 237].

Источник свидетельствует о важности семьи, родственных связей, упоминая отца, сыновей и жён. Усопший сожалеет о расставании с сыновьями и жёнами, проживающими в женских покоях. И усопший сравнивает себя с отцом, который «тоже покинул (этот мир) из-за доблести» [Кормушин, с. 237]. Не исключено, что и отец был убит в одном из сражений.

Для кочевника обращение к Небу играло значительную роль. И для воина, как самое большое сожаление его ухода это то, что он перестал видеть солнце и луну [Кормушин, с. 237].

Таким образом, древнетюркский памятник с р. Элегеш подтверждает письменные китайские и мусульманские сведения о существовании в период раннего Средневековья некоторых государственных институтов древних тюрков. Данный памятник даёт нам определәнное представление о социальном устройстве общества енисейских кыргызов. В надписи отображены религиозные и культурные аспекты жизни енисейских кыргызов. Кроме этого, памятник дал нам возможности для реконструкции повседневной жизни древних тюрков, их особого отношения к институту семьи, кочевому хозяйству и военным походам.