О моделях взаимодействия носителей автохтонной и инокультурных гончарных традиций лесостепи Западной Сибири в переходное время от бронзового к железному веку

Анализ керамических коллекций памятников Западно-Сибирской лесостепи времени перехода от эпохи бронзы к раннему железному веку демонстрирует неоднородность гончарных традиций. Вместе с тем общая их черта заключается в наличии инокультурных компонентов, проявляющихся в той или иной степени в технологических, морфологических и декоративных особенностях керамической посуды.

В поясе лесостепи Западной Сибири в означенное время фиксируются два типа памятников, различающиеся составом компонентов гончарных традиций.

• 1.    Памятники с автохтонной керамической традицией (например, Омь-1, где комплекс демонстрирует единую эволюционную линию развития керамической традиции: ирменская – позднеир-менская, теоретически – бархатовская позднебар-хатовская и т.д.).

• 2.    Памятники многокомпонентные, в которых сочетаются автохтонный (как правило, главенствующий) и инокультурный(-е) компоненты.

Анализ объектов второго типа позволяет говорить о трех моделях взаимодействия носителей автохтонной гончарной традиции с инокультурными.

• 1.    Механическая. Данную модель демонстрируют памятники, где зафиксирована чистая «инокультурная» гончарная традиция без признаков адаптации к местной среде (городище Чича-1, поселение Линево-1).

• 2.    Синкретичная. Модель маркируется памятниками, керамические коллекции которых позволяют говорить не только о приходе нового населения, но и об одновременном сосуществовании разных культурных групп, их взаимовлиянии и смешении в пределах одного комплекса. Результатом этих процессов является наличие синкретичной керамики, сочетающей традиции двух или нескольких культур. Например, коллекции городища Чича-1 [Молодин, Мыльникова, Дураков, Кобелева, 2009] и поселения Линево-1 демонстрируют многочисленные и разнообразные примеры контактов и наличия синкретичных комплексов керамики.

• 3.    Опосредованная – результат реализации второй модели. Появляется население, для которого синкретичная керамика становится «своей». Движение этого населения археологически фиксируется наличием керамики со смешанными чертами и отсутствием «первоначального» чистого компонента. Пример подобной модели демонстрирует поселение Мыльниково. Характеристика технико-технологических особенностей изготовления керамики памятника отражает процесс формирования данного комплекса с участием по крайней мере трех компонентов [Папин, Шамшин, 2005]. Один из них, северный, фиксируется в смешанном рецепте формовочных масс, где одной из составляющих выступает дробленая порода; в морфологии – наличие оригинальной формы горловины «молчановского» облика; в декоре – применение фигурно-штамповой орнаментации. Но носители фигурно-штамповой традиции на поселение пришли уже с утраченными или смешанными техническими приемами и не повлияли на общую линию развития культуры. Подобные процессы фиксируются по керамике на памятниках Нижнего Притоболья. «Северная» гончарная традиция здесь прослеживается лишь по наличию в формовочной массе талька и оттисков струйчатого штампа в орнаментации, маркируя участие в генезисе носителей традиций гамаюнской культуры.

Так, на памятнике Чича-1 [Чича…, 2001, 2004, 2009] небольшая коллекция керамики по составу формовочных масс, общей морфологии, обработке поверхности (лощение), режиму обжига (полное науглероживание черепка как результат восста- новительного режима), орнаментации (оттиски крестового штампа, разделенные рядами оттисков гребенки и ямок) четко выделяется среди массы другой посуды.

На поселении Линево-1 посуда самоделкин-ского типа по морфологическим, технологическим и орнаментальным характеристикам – также инокультурная, аналогичная материалам стоянок таежной части среднего Енисея и Нижнего Приангарья [Мандрыка, 2008]. Очевидно, движение этой группы населения на запад и юго-запад и фиксируют находки на поселении Линево-1.

На памятнике Чича-1 выявленные керамические группы, связанные с культурами переходного от бронзы к железу времени – красноозерской, сузгунской, берликской, находятся в различном соотношении с другими на разных участках объекта. Зафиксировано наличие синкретичных форм керамики, сочетающих на одном сосуде орнаментальные традиции основных выделяемых групп [Молодин, Мыльникова, Дураков, Кобелева, 2009; Чича…, 2001, 2004, 2009].

Керамический комплекс памятника Линево-1 также довольно синкретичен. Местные ирмен-ско-позднеирменские традиции сочетаются здесь с привнесенными молчановскими. Это относится к рецептуре формовочных масс: в обоих комплексах есть рецепты и с шамотом (характерная черта керамики ирменской культуры), и с породными обломками гранитоидного состава. Сосуды, морфология которых близка молчановской (выпуклая горловина, высокие профилированные плечики, приплюснутое тулово), орнаментированы в рамках ирменско-позднеирменской традиции резной техникой. При этом есть изделия ирменского типа, на которых жемчужины и разрядка между ними выполнены крестовым штампом.

Подобные процессы отмечают и исследователи памятников времени перехода от эпохи бронзы к раннему железному веку сопредельных территорий [Бобров, 1999; Косарев, 1981; Матвеев, Ано-шко, 2009; Молодин, Мыльникова, 2011; Папин, Шамшин, 2005; Труфанов, 1990; Шерстобитова, 2008; и др.].

Выделенные три модели взаимодействия носителей автохтонных и инокультурных гончарных традиций одновременно могут фиксироваться на одном памятнике. Как правило, в этом случае они принадлежат к разным керамическим традициям. 348

Данные модели применимы для характеристики и других периодов истории, так как отражают общие закономерности взаимодействия населения с разнокультурными гончарными традициями.