О некоторых криминологических и уголовно-правовых аспектах противодействия киберпреступности

Развитие и применение информационных и сетевых технологий привело в нынешней действительности к превращению преступного пространства из физического в цифровое. Данная метаморфоза физического и цифрового пространства трансформировала форму преступности. Также преступное поведение и категория доказательств, связанных с преступными деяниями, претерпели изменения. В традиционных преступлениях вещественные доказательства, документальные свидетельства, свидетельские показания и т. д. играют важную роль при вынесении приговора, но при совершении киберпреступлений электронные доказательства имеют уникальную доказательственную ценность.

Чаще всего выявляемые киберпреступления в большей степени нацелены на информационные системы, электронное информационное оборудование и т. д., а с применением соответствующих сетевых технологий киберпреступность также сочетается с организованной преступностью и другими серьезными преступлениями [1], что приводит к большему социальному ущербу. Кроме того, анонимность, транснациональный характер и вариативность киберпреступлений, совершаемых в последнее время, затрудняют эффективное

реагирование соответствующих правоохранительных органов [2].

В связи с социальной необходимостью в 2024 году была принята Конвенция Организации Объединенных Наций против киберпреступности, которая обеспечила международному сообществу систематическую правовую базу для борьбы с киберпреступностью. Концепция является первым глобальным специальным актом в области противоправных действий в виртуальной среде.

К тому же исследование правоприменительной практики по данному вопросу указывает на тот факт, что Европейская комиссия запустила еще в 2001 году «Будапештскую конвенцию», которая для ряда стран, как показала практика, не является эффективным актом. В связи со сложившимся обстоятельствами в августе 2024 года, после более чем двухлетних переговоров, был принят текст Конвенции Организации Объединенных Наций. Поэтапное внедрение Конвенции не только обеспечивает более авторитетную и глобально представительную правовую базу для борьбы с киберпреступностью, но и представляет собой первый случай, когда незападные страны, такие как Китай и Россия, добились результатов в содействии разработке данного международного акта.

В частности, статья 4 Конвенции служит связующим звеном между Конвенцией и другими международными актами в этой сфере. Правовая база для оказания технической помощи и обмена информацией, предусмотренная Конвенцией, также способствует наращиванию потенциала России в области борьбы с киберпреступностью [3].

В условиях глобализации современных информационно-коммуникационных сетей сетевая безопасность России сталкивается с новыми угрозами. При переходе к цифровизации процесс управления страной был частично автоматизирован, что сделало информационные ресурсы более уязвимыми для компьютерных атак. Если вредоносные программы будут внедрены в критически важное оборудование, они окажут негативное воздействие и даже полностью парализуют важнейшую информационную инфраструктуру страны, что будет иметь катастрофические социальные, финансовые или экологические последствия.

Благодаря быстрому развитию и постоянному обновлению информационных технологий Интернета отклонения в работе информационных сетей и преступные деяния также итеративно обновляются соответствующим образом. Уголов- ное право не может своевременно и эффективно регулировать новые виды преступлений в информационной сети, и объективной проблемой является то, что уголовное право отстает от преступлений в цифровом пространстве. Поэтому крайне важно, чтобы национальное законодательство своевременно соответствовало социальной действительности и расширяло круг информационных киберпреступлений, с тем, чтобы эффективно устранять «белые пятна» в уголовно-правовом регулировании.

Следовательно, уголовно-правовое законодательство должно своевременно реагировать и рационально расширять круг информационных киберпреступлений. Такого рода законодательство со строгим регулированием может проявляться в следующих трех формах. Во-первых, в отношении новых видов киберпреступлений могут быть непосредственно добавлены новые категории преступлений. Во-вторых, в отношении составляющих элементов киберпреступления могут применяться такие методы, как криминализация подготовительного поведения и запрет на его совершение. В-третьих, при назначении наказаний могут быть установлены положения, ограничивающие или лишающие обвиняемого доступа к информационной сети.

Учитывая многогранность киберпреступности, жесткие меры пресечения не могут быть грубо применены непосредственно к деятельности уголовного правосудия. Уголовное правосудие имеет свои собственные законы, и оно должно следовать основным судебным принципам, таким как процессуальное право, уголовное право и адаптация вины и наказания. В этом смысле уголовное правосудие в связи с особенностями киберпреступности должно осуществляться постепенно и не должно основываться на жестких мерах пресечения или возбуждать несправедливые, ложные и противоправные дела, тем самым нанося ущерб верховенству закона и авторитету судебной системы.

Первым шагом к рациональному регулированию деятельности уголовного правосудия в связи с киберпреступностью является строгое соблюдение принципов процессуального права с точки зрения процессуальных норм. В отношении конкретных и сложных случаев киберпреступности особенно необходимо обращать внимание на важность процессуального законодательства для предотвращения нарушений процессуальных норм в связи с инцидентами и делами. Для новых типов особых дел, которые еще не имеют четких процессуальных норм, могут быть обобщены различные сложные моменты в процессе рассмотрения конкретных дел, уточнены поправки или правила по конкретным процессуальным вопросам и, наконец, предложены законодательные поправки к уголовным судебным процедурам [4].

В процессе определения состава преступления также необходимо строго соблюдать принципы уголовного права. Принимая во внимание девиантное поведение в информационной сети нового типа, следует надлежащим образом использовать метод расширенной интерпретации, чтобы точно понять содержание составляющих элементов, и сходство не должно использоваться в качестве основы для вынесения приговора и криминализации. Следует отметить, что стремительное развитие информационных и сетевых технологий неизбежно приведет к дилемме, заключающейся в том, что скорость развития законодательства не соответствует темпам роста видов киберпреступлений. Как точно определить социальную вредность конкретных видов поведения, связанных с информационными и сетевыми технологиями, как определить взаимосвязь между техническим поведением и содержанием конкретных преступных элементов, как использовать технический контент для определения судебной юрисдикции и правил определения доказательств, – все это требует от системы уголовного правосудия внимания и использования информационных и сетевых технологий. Для построения современной уголовной политики в отношении информационной киберпреступности необходимо усилить изучение и внедрение достижений науки и техники с помощью правовых норм. Только правовые нормы с интеграцией технического содержания могут по-настоящему обеспечить эффективное управление киберпреступностью.

Таким образом, с быстрым развитием интер-нет-технологий формы и сложность киберпреступлений также возрастают. В настоящее время киберпреступность характеризуется мобильностью, трансграничностью, организованностью, индустриализацией и внедрением новых технологий. Преступные действия, такие как хакерство, кража данных, кибермошенничество и кибертерроризм, создают серьезные угрозы экономике, безопасности и общественному порядку различных стран. В соответствии с этими характеристиками неизбежно возникнет международное сотрудничество в борьбе с киберпреступностью и ее предотвращении. Чтобы эффективно бороться с киберпреступностью, необходимо уделять пристальное внимание тенденциям развития цифрового про- странства и определять контекст ее развития, а также находить эффективные стратегии управления. Эффективное управление киберпреступностью является важным проявлением модернизации национальной правовой системы, что может обеспечить безопасность информационного поля в период использования некинетических способов воздействия на данного рода пространство со стороны недружественных стран. Информационная киберпреступность неизбежно является серьезной проблемой криминального мира. В будущем уголовно-правовое законодательство по борьбе с информационной киберпреступностью также должно быть своевременным, эффективным, проактивным, основанным на строгих принципах и рационально расширять круг информационных киберпреступлений. В уголовном законодательстве и процессе уголовного судопроизводства неизбежной тенденцией станут технологизация уголовно-правовых норм киберпреступности и интеграция информационно-сетевых технологий в уголовно-правовые нормы. Данный метод совершенствования уголовной политики в области киберпреступности позволит в будущем эффективно бороться и предупреждать данного рода преступления.