О новых тенденциях современного терроризма

Современная человеческая цивилизация в настоящий момент сталкивается с рядом вызовов, которые проявляются в возникающих кризисных ситуациях. Сопутствующим признаком этого процесса выступает возрастающая практика такого социального негативного явления как терроризм. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации определяет, что одной из задач по достижению целей государственной и общественной безопасности выступает предупреждение и пресечение террористической и экстремистской деятельности организаций и физических лиц, попыток совершения актов ядерного, химического и биологического терроризма1. В этой связи следует отметить существенное увеличение террористической угрозы для России. Так, например, в 2024 году было зарегистрировано максимальное количество террористических актов (ст. 205 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ)) за весь период с момента криминализации такого деяния в российском уголовном законодательстве в 1994 году. Вышеперечисленное предопределяет научный интерес в описании современных особенностей развития терроризма, которыми он будет обладать в ближайшее время. Такое изучение позволит определить и систематизировать направления противодействия терроризму, а также выработать оптимальный инструментарий, в том числе и в правовой сфере в части криминализации и применения антитеррористических уголовно-правовых норм.

Материал и методы

В статье использованы нормативные правовые акты, регламентирующие вопросы противодействия терроризму, специальная литература по предмету исследования, правоприменительная практика в изучаемой области. Основу исследования составили общенаучные и частнонаучные методы научного познания, анализ теоретических и нормативных правовых источников, статистический, аналитический, логический методы.

Описание исследования

Изучение терроризма для выстраивания эффективной системы противодействия этому явлению включает в себя и описание направлений его развития. Основополагающим документом стратегического планирования Российской Федерации в области противодействия терроризму в настоящее время выступает Концепция противодействия терроризму в Российской Федерации 2, в которой и определены девять основных тенденций современного терроризма. В большинстве своем описанные тенденции не потеряли своей актуальности и по истечении многих лет после утверждения указанного документа. Это и рост количества террористических актов и пострадавших от них лиц, расширение географии терроризма, повышение уровня организованности террористической деятельности, разработка новых и совершенствование существующих форм и методов террористической деятельности и т. д.

Исследованию тенденций современного терроризма посвящено множество научных публикаций, в которых авторы 3 системно анализируют существующие и перспективные направления развития терроризма. При этом одной из определяющих тенденций, связанной в целом с преступностью, называется отставание социально-правового контроля преступности от ее негативных качественно-количественных изменений, которая обеспечивает дальнейшую самодетерминацию преступности [1, с. 36]. С учетом высокой внутренней адаптивности явления терроризма, которое активно учитывает социальные, политические, экономические, технологические, правовые и иные изменения современных общественных отношений, используя и подстраиваясь под них, формируются новые тенденции. Например, после резонансных захватов заложников на рубеже XX–XXI веков в России (например, в 2002 году в г. Москве, в 2004 г. в г. Беслан) подобная террористическая практика была прекращена ввиду ее низкой эффективности и повышенных рисков совершения. Никаких стратегических целей по изменению деятельности органов российской власти по результатам совершенных деяний достигнуто не было, в отношении преступников результат оказался обратным. Большинство исполнителей и организаторов преступлений были уничтожены при пресечении преступлений либо впоследствии, а оставшимся соучастникам были назначено суровое уголовное наказание в виде лишения свободы. А совершенная череда подобных преступлений стала одной из причин, заложивших основу построения ныне

Таблица 1 — Количество зарегистрированных преступлений террористического характера по России в период 2021 — 4 мес. 2025 гг.

Период, год      2021           2022           2023           2024           4 мес. 2025

Количество зарегистрированных 2136          2233          2382           3714 преступлений

1996

Таблица 2 — Количество зарегистрировано преступлений по ст. 205 УК РФ по России в период 2021 — 4 мес. 2025 гг.

Период, год 2021 2022 2023 2024 4 мес. 2025 Количество зарегистрированных преступлений 41 127 410 1191 874 существующей отечественной системы противодействия терроризму.

Показателем значимых изменений современного терроризма является возрастание зарегистрированных преступлений террористического характера в России 1, начиная с 2021 года (таблица 1).

В основе роста общего количества вышеуказанных преступлений лежит именно резкое увеличение совершаемого базисного террористического деяния, а именно террористического акта, предусмотренного ст. 205 УК РФ (таблица 2).

В связи с этим заметим, что основным фактором, влияющим на новые количественно-качественные характеристики террористической «волны» в России, выступает начавшаяся СВО, и использование противником в ответ на ее проведение, в том числе, массового террористического инструментария. При этом возникшие новые особенности будут предопределять картину террористической деятельности в ближайшие годы во всем мире.

Еще в начале XXI века многие авторы обращали внимание на тенденцию увеличения общественной опасности терроризма по различным направлениям. Так, В. В. Лунеев выделял следующие направления «а) по темпам роста и прироста; б) по уровню организованности; в) по материально-техническому и финансовому обеспечению; г) по национальным и транснациональным масштабам террористической деятельности; д) по степени тяжести наступивших последствий; е) по числу человеческих жертв; ж) по характеру и объемам целей; з) по расширению его социальной базы» [2, с. 35].

Какие же, в этой связи, особенности развития терроризма, по нашему мнению, в настоящее время несут новизну? Итак, перейдем к их описанию.

В первую очередь, следует отметить качественное изменение организованной составляющей исследуемого явления. Террористическая деятельность в отношении Российской Федерации осуществляется рядом государств, которые применяют террористические акты как нескрываемую часть собственной политики (выделено нами — М.К.), публично заявляя о совершаемых деяниях. Ранее, в современной практике терро- ристические акты осуществлялись одиночкой — физическим лицом, либо в соучастии, в том числе группой лиц по предварительному сговору, террористическим сообществом либо террористической организацией. Использование террористической практики с привлечением вышеперечисленных негосударственных субъектов или объединений для целей реализации внешней политики недружественных государств было и ранее и признается в современных документах стратегического планирования. Так, Стратегия противодействия экстремизму в Российской Федерации определяет, что некоторые государства используют экстремистские и террористические организации в качестве средства для ведения гибридных войн против внешнеполитических противников и достижения своекорыстных геополитических целей, в том числе за счет вмешательства во внутренние дела других государств в целях дестабилизации общественно-политической обстановки в этих государствах, нарушения их территориальной целостности или развязывания в них гражданских войн, инициирования «цветных революций», а также для создания обстановки «контролируемого хаоса» в отдельных регионах мира2. Факты применения негласной террористической практики недружественными государствами официально озвучиваются и представителями российских спецслужб, так, «Служба внешней разведки России располагает достоверными сведениями о прямой причастности США и Великобритании к теракту, произошедшему на газопроводах «Северный поток» и «Северный поток — 2»3. Отметим, что такая скрытая деятельность с стороны государств, как правило, осуществляется не публично, законспирировано, лицами, не аффилированными с соответствующими странами, с последующим официальным непризнанием такой деятельности в случае ее раскрытия, так как она прямо противоречит международным соглашениям по противодействию терроризму, которые эти страны ратифицировали. Да и по внутреннему законодательству государства совершаемые в его интересах деяния квалифицируются как террористические.

Из тенденции открытого использования политики терроризма вытекает и такая особенность, как качественно иной уровень причиняемого и потенциального вреда, а следовательно, повышенная общественная опасность деяний за счет максимального привлечения организационных, человеческих, финансовых, информационных, разведывательных, технических, материальных и иных ресурсов, которыми обладает государство. И только некоторые террористические организации по части позиций могут приближаться к таким возможностям. В качестве примера таковой можем привести запрещенную в России высокоорганизованную террористическую организацию «Исламское государство», имевшую в определенный момент признаки квазигосударственного террористического образования и использовавшую террористическую деятельность как элемент собственной открытой политики. Это образование, которое de jure не было признанным, но de facto выполняло функции государства на захваченных им территориях [3, с. 22]. Отметим, что в настоящий момент такие возможности вышеназванной организации резко снижены.

В связи с открытой террористической политикой со стороны государства отмечается и такая современная особенность, как применение практики терроризма как средства ведения боевых действий [4, с. 121] неконвенциональными методами, позволяя охватывать большую часть территории страны, находящейся вне зоны вооруженного конфликта, воздействуя на гражданское население и инфраструктуру, устрашая население и стремясь дезорганизовать деятельность органов власти, инициируя поливариативные конфликты (по национальным, религиозным, территориальным, социальным и иным основаниям), комплексно ослабляя безопасность государства и общества. Так, террористический акт 22 Марта 2024 г. в «Крокус Сити Холле», помимо первоначальнопубличного вреда, был организован таким образом, что за счет социального статуса и национальности выбранных исполнителей создавал потенциальный триггер к возникновению внутреннего конфликта на национальной почве. При этом следует учитывать, что совершение террористического акта предполагает публичное и максимальное нарушение традиционных ценностей (жизни, прав и свобод человека, справедливости, единства народов России и др.), путем нарочитого вызова представлениям о них в обществе, разрушая материю общественного благополучия, спокойствия и защищенности, и тем самым воздействуя на массовое сознание населения, вызывая эмоциональную реакцию.

Подтверждением тезиса о новой тенденции об открытом использовании государством террористических методов является и то, что «Результатом террористиче- ской атаки на территорию Курской области подразделений вооруженных сил Украины стали жертвы среди мирного населения, разрушение жилых домов и иных гражданских объектов…» 1 и последующая за этим организация проведения контртеррористических операций в Белгородской, Брянской и Курской областях.

Еще одним аргументом, подтверждающим сформировавшуюся особенность современного терроризма, выступает сформировавшаяся системная судебная практика признания террористическими организациями некоторых подразделений государственных военизированных организаций Украины, а также открыто действующих в фарватере политики украинского государства иных организаций, причастных к совершению террористической деятельности 2.

В сфере применения уголовного права выше раскрытая особенность проявляет себя в квалификации государственно-аффилированных террористических деяний по совокупности преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства (ст. ст. 275, 275.1, 276, 276.1, 281 УК РФ и др.) и преступлений против общественной безопасности (ст. 205 УК РФ и др.), подтверждая повышенную общественную опасность содеянного. При этом даже практика назначение строгих наказаний в настоящее время не повлияла на снижение совершаемых террористических деяний.

Фактически, мы можем говорить о реализовавшейся в действительности гипотезе, озвученной нами еще в 2015 году, о возможности возникновения такой организованной формы субъекта террористической деятельности, как «террористическое государство» [3, с. 22], то есть обладающее суверенитетом, имеющее постоянное население, определенную территорию, органы власти, официально признанное и взаимодействующее с иными международными субъектами и de jure и de facto государство, которое выбирает в качестве собственной публичной политики террористическую практику, при этом открыто заявляя об этом. Следует отметить, что в возникшей ситуации на такой вызов с точки зрения уголовного права еще нет однозначного ответа. Так, например, А. Н. Трайнин говорил о том, что не все основополагающие понятия и институты уголовного права могут быть применимы к государству «… государство не может быть вменяемо или невменяемо; государство не может быть на скамье подсудимых или за решеткой в тюрьме.» [5, с. 721–722].

Считаем, что в настоящее время имеющиеся правовые средства противодействия терроризму позволяют признавать государственные органы террористиче- скими организациями и осуществлять последующее привлечение к уголовной ответственности их руководителей и сотрудников в рамках внутригосударственной системы уголовного права либо же при формировании соответствующего международного трибунала. Но, по нашему мнению, в отношении самого террористического государства, обладающего суверенитетом, в силу отсутствия соответствующего инструментария принятие уголовно-правовых мер невозможно. В этой ситуации может быть применена иная юрисдикция с иными правовыми последствиями (международные санкции, ликвидация государства путем вооруженного конфликта либо его переустройство в силу внешних и внутренних процессов и т. п.).

Заключение и вывод

В заключение следует отметить, что в настоящее время прослеживается новая особенность развития современного терроризма, которая заключается в том, что государства открыто признают, что проводят террористическую политику. Это предопределило появление новой террористической «волны» в Российской Федерации, начиная с 2022 года в виде совершаемых преступлений террористического характера и террористических актов, в частности. Совершение подобных вредоносных преступлений стало средством ведения боевых действий в отношении России.

Возрастание количества террористической практики возможно объяснить тем, что система противодействия терроризму столкнулась с качественно новой террористической угрозой. При этом нормы антитерро-ристического законодательства активно применяются и подверглись минимальной коррекции, что говорит нам о наличии выстроенной системы противодействия терроризму, в том числе и с действенным уголовноправовым инструментарием.

Фактически, сформировался новый субъект террористической деятельности — террористическое государство, то есть обладающий суверенитетом международно-признанный актор, использующий открытую террористическую политику. Совершение террористических деяний в такой ситуации обладает повышенной общественной опасностью в сравнении с иными формами организованного терроризма за счет максимального использования ресурсов, которыми обладает государство.

В силу деградации системы международной безопасности и отсутствия в настоящее время каких-либо универсальных механизмов противодействия террористическому государству, выявленная тенденция терроризма продолжит представлять как внешнюю, так и внутреннюю угрозу для государств и обществ.

Выявление, описание и понимание природы террористического государства позволят выработать наиболее эффективную систему противодействия ему. Для этого требуется переосмысление применения, в том числе, и правовых средств противодействия терроризму путем модернизации доктринальных основ и законодательных конструкций.