О подготовке киберполицейских в условиях роста киберпреступности

Движение к цифровому обществу – процесс прогрессивный, неотвратимый, но неоднозначный. С одной стороны, он стимулирует позитивные социальные сдвиги. В хозяйственной деятельности исключается рутинный бумажный документооборот; ускоряются все технологические процессы; повышается производительность труда, прибыль; минимизируются издержки, обеспечивая простоту и точность в предоставлении и получении услуг и товаров; снижается влияние ошибок, связанных с «человеческим фактором». С другой стороны, цифровизация и сетевизация создали и создают немало социальных проблем. Социологи все чаще обращают внимание на негативные аспекты цифровых преобразований в социуме. Среди них, в первую очередь, заявляет о себе феномен цифрового социально- 31 го неравенства, состоящий в разрыве уровней образования между людьми (в обладании цифровыми компетенциями), в неравных условиях доступа к цифровым услугам и продуктам. Цифровое социальное неравенство служит новым индикатором для обозначения взаимосвязи социального неблагополучия определенных групп общества с отсутствием доступа к цифровым технологиям. Эта проблема актуальна для представителей бедных и малообеспеченных социальных групп либо людей, живущих в отдаленных регионах, где нет Интернета, а также для лиц с ограниченными возможностями. Кроме того, в цифровой экономике неизбежна компрессия рынка труда, поскольку уже в недалеком будущем не нужны будут многие массовые профессии: водители, продавцы и клерки, занятые рутиной, поддающейся цифровой автоматизации [1, с. 17 – 26]. Все эти люди, как жертвы вынужденной безработицы, могут стать девиантами, адаптируясь к новым цифровым условиям на рынке труда, в том числе в форме ретретизма или «бегства от действительности».

Сетевые ресурсы и медиа обслуживают, в первую очередь, материальные интересы корпоративных собственников, а не обычных пользователей. Отсюда неуемное, патологическое стремление цифровых корпораций – гигантов IT-индустрии (Google, YouTube, Samsung Electronics, Apple, Amazon, Facebook, Sony, Яндекс и др.) к извлечению прибыли, наживы в рамках цифровой экономики, что нередко сопряжено с нарушением и даже разрушением социальных и правовых норм сомнительным контентом. Перевод личной и конфиденциальной информации в цифровую форму создает невиданную ранее зависимость человека от того, кем, как и где хранятся, используются его личные данные. Это обстоятельство способствует росту рисков киберпреступности в цифровой среде, провоцирует распространение кибермошенничества и цифровую виктимизацию. 31 Киберпреступники, применяя психологические методы манипуляции и приемы социальной инженерии, умело разыгрывают драмы и другие постановки перед своими жертвами, управляя процессом впечатлений, по И. Гофману. Они, нагоняя на своих жертв страх или вызывая иные эмоции, добиваются в итоге реализации преступных целей.

Контент-анализ публикаций в ведущих социологических и криминологических журналах свидетельствует, что наибольший интерес зарубежные и отечественные исследователи проявляют к изучению трансформации «старых» и «новых» цифровых форм преступности. Происходит, как пишет Я.И. Гилинский, ««переструктуризация» преступности, когда преступления в цифровом мире теснят «обычную», «уличную преступность» (street crime)» [2, с. 182 – 190]. Более того, в цифровом мире наблюдается переход от компьютерного хулиганства и других девиаций, преступлений против компьютеров и компьютерных систем, запущенный в начале века, к массовым преступлениям против пользователей интернета и социальных сетей, цифровых платежных систем и абонентов сотовой связи с низкой цифровой культурой. Жертвами кибермошенников все чаще становятся не только пенсионеры, но и подростки, молодые люди.

Среди новых проявлений кибердевиантности следует выделить сетевую зависимость с утратой навыков реального общения; бегство от действительности (искейперство); кибер-лудоманию; кибербуллинг, кибергруминг, виртуальные сексуальные домогательства и насилие; компьютерную педофилию; интернет-торговлю наркотиками; пропаганду ненависти и распространение экстремистских идей, фишинг и кибермошенничество, вовлечение подростков в террористическую деятельность или финансирование недружественных стран. Непрерывно расширяется пали- 32 тра компьютерной девиантности и преступности. С учетом новых реалий современную киберпреступность можно определить как множество проявлений негативной кибердевиантности, состоящих в нарушении уголовно-правовых запретов с использованием компьютеров, смартфонов, цифровых технологий и обращенных против компьютерных систем, социальных сетей и их пользователей.

По данным МВД России, продолжается стремительный рост регистрируемой киберпреступности. В 2022 году каждое четвертое преступление, в 2023 году каждое третье преступление совершено с использованием информационно-телекоммуникационных технологий (ИКТ). В 2024 году в целом по стране зарегистрировано 40% киберпреступлений. Риски киберугроз во основном состоят из DDoS атак, вирусов шифровальщиков, троянов, вирусов-вымогателей и телефонных мошенников. Киберпреступники, совершенствуясь, уже используют и возможности искусственного интеллекта на разных стадиях подготовки и проведения кибератак. У преступников появился собственный чат-бот GhostGPT, который используется для подготовки текстов писем в целях мошеннических действий, что не может не беспокоить экспертов по кибербезопасности и правоохранителей. По данным МВД по Республике Татарстан, за 2024 год удельный вес зарегистрированных киберпреступлений в регионе вырос с 48% до 57%. По количеству выявленных IT-преступников Татарстан находится на 2 месте в Российской Федерации. Регионы с высоким уровнем цифровизации и сетевизации, качеством жизни населения, где есть высокооплачиваемая работа и возможности для накоплений, всегда будут привлекать не только трудовые ресурсы, но и киберпреступников.

Несложно предположить, что тенденция, состоящая в высоких темпах роста киберпреступности, скорее всего, сохранится, поскольку в киберпространстве не вполне реализуется принцип неотвра- 32 тимости наказания, а доходность от высокотехнологичной преступности существенно превышает доходы от обычных краж, разбоев и других форм «уличной преступности». Практика противодействия преступности вообще и киберпреступности в частности осложнена дефицитом кадровых ресурсов в правоохранительных органах.

Ответы на продолжающийся рост киберпреступлений и других кибердевиаций ищут зарубежная и отечественная наука, правоприменительная практика. В последнее время проводятся многочисленные девиантологические исследования, растет количество публикаций и научных конференций на тему цифровизации и кибердевиантности, формируются новые предметные области на стыке наук об обществе, праве, девиантности, человеке, IT-технологиях (М. Уильямс, П. Бернап, Ш. Браун, М. Яр, К. Хейворд, Г. Барак, Г. Страттон и др.).

Ряд основательных работ в предметном поле цифровой девиантологии и криминологии подготовлены Я.И. Гилинским, В.С. Овчинским, Т.М. Судаковой, В.А. Но- моконовым, Я.Г. Ищуком, Т.В. Пинкевич, Е.С. Смольяниновым, Ю.Ю. Комлевым, А.П. Суходоловым, М.А. Калужиной, Б.А. Спасенниковым, В.С. Колодиным, С.В. Максимовым, Ю.Г. Васиным и другими авторами. Обобщение опыта исследований кибердевиантности дает основание утверждать, что явно усиливается вектор на интеграцию не только юридических, социальных, но и технологических знаний.

На мировом рынке труда по мере роста киберпреступности сложился высокий и устойчивый спрос на подготовку специалистов по кибербезопасности, розыску и расследованию киберпреступлений. По мнению экспертов, киберполицейский – это тот, кто основательно разбирается в уголовном, административном и процессуальном праве, в цифровых технологиях и кибердевиантности. 33 Однако подготовленных специалистов такого рода в России хронически не хватает.

Во всех странах с высоким уровнем цифровизации и сетевизации социума создаются и развиваются факультеты, кафедры, образовательные программы, как правило магистратуры, по подготовке междисциплинарных специалистов по кибербезопасности. В России – это либо технические направления подготовки («Безопасность информационных технологий в правоохранительной сфере» – 10.05.05; «Информационная безопасность» – 10.03.01)) специалистов по защите информации, либо юридические («Правовое обеспечение национальной безопасности» – 40.05.01) с профилиза-цией по розыску преступников и расследованию киберпреступлений.

Для правоведа, специализирующегося в сфере кибербезопасности, расследования киберпреступлений, необходимы фундаментальные знания, умения и навыки в области цифровых технологий; передачи, хранения и обработки цифровой информации; методологии защиты цифровой информации; криптографии;

электронной коммерции; кибердевиантности и киберпреступности; документирования цифровых следов преступлений против личности и др.

Если в бизнесе, в банковской сфере подразделения по кибербезопасности созданы и успешно функционируют уже не первый год, то в правоохранительных органах этот процесс явно запаздывает. Крупный бизнес привлекает и готовит IT-специалистов, закрепляя, в основном, выпускников технических вузов с медианной зарплатой в 150 000 рублей и выше. В ОВД средняя зарплата «опера» составляет ориентировочно 60 000 рублей. В таких условиях закрепить специалиста по кибербезопасности – выпускника гражданского вуза – в правоохранительных органах практически нереально. Необходимо готовить свои ведомственные кадры. С этой проблемой сталкиваются правоохранители во всех технологиче- 33 ски развитых странах. Они идут по пути создания специализированных полицейских структур по борьбе с киберпреступностью и занимаются подготовкой и особенно переподготовкой полицейских сил. В США еще в 2002 году был создан кибердивизион ФБР, в Великобритании с 2013 года работает Национальное агентство по борьбе с киберпреступностью, в Китае в 2015 году создана «сетевая полиция» в Министерстве общественной безопасности. В России продуктивно работает Центр информационной безопасности ФСБ. Преступлениям в IT-сфере противодействует управление «К» МВД России. С 2020 года идет работа по созданию российской киберполиции.

Существуют хорошо зарекомендовавшие себя специальные программы подготовки специалистов по кибербезопасности и защите информации в Московском университете МВД России, Санкт-Петербургском университете МВД РФ. В РАНХиГС стали готовить медиаполицейских для выявления деструктивных и экстремистских материалов в интернете и противодействия кибербуллингу.

С 1 сентября 2026 года Россия отходит от Болонской системы образования и выстраивает свою собственную. Как известно, анонсированная реформа высшей школы предполагает три уровня высшего образования: «базовое высшее» вместо бакалавриата и специалитета, «специализированное высшее» для программ магистратуры и «профессиональное» – аспирантура.

Выпускник ведомственного вуза системы МВД России в рамках базового образования по направлению подготовки 40.05.01 Правовое обеспечение национальной безопасности может продолжить «специализированное» углубленное обучение по своей специальности в магистратуре, например, по профилю «расследование цифровых преступлений» или «кибербезопасность в правоохранительной сфере».

34 Грядущая реформа высшей школы и недавнее политическое решение Президента РФ повысить престиж и конкурентноспособность полицейского труда дает надежду на привлечение в органы внутренних дел компетентных специалистов по кибербезопасности. Кроме того, разработка программ магистратуры в ведомственных образовательных организациях МВД России по направлению подготовки 40.05.01 Правовое обеспечение национальной безопасности в рамках IT-профилей могла бы удовлетворить растущий спрос на киберполицейских и снизить остроту этой кадровой проблемы. Как известно, с 2002 года в стенах Московского университета МВД России имени В.Я. Ки-котя создан факультет подготовки специалистов (технического профиля) с учетом межвузовской кооперации с МАИ в области информационной безопасности, на котором выпускаются специалисты по защите информации (направление подготовки «Безопасность информационных технологий в правоохранительной сфере» – 10.05.01). Подготовка «цифровых специалистов» для следствия организована в Московской академии СК России, где в 2021 году открыта кафедра информационных технологий и организации расследования киберпреступлений. Подготовка и переподготовка киберследователей осуществляется путем введения в учебный процесс новых «цифровых» дисциплин и программ ДПО, например «расследование преступлений, совершаемых с использованием ИКТ». В образовательной системе СК РФ активно идет процесс подготовки киберследователей по специальности 40.05.01 Правовое обеспечение национальной безопасности. В рамках этого направления ведется обучение будущих следователей на юрфаке ВГУЮ (РПА Минюста России), в структурах Российского экономического университета имени Г.В. Плеханова. Специалистов по защите информации готовят МГТУ им. Н.Э. Баумана, РУТ (МИИТ), НИУ ВШЭ. Однако этого явно недостаточно, чтобы удовлетворить ра- 34 стущий спрос в ОВД и других правоохранительных структурах на правоприменителей-киберполицейских.

Обзор положительного отечественного опыта дает основание утверждать, что подготовку кадров для киберполиции Поволжья, Татарстана и других регионов вполне реалистично организовать в Казани – крупном вузовском центре – в стенах Казанского юридического института МВД России. Это может быть междисциплинарный образовательный проект в формате магистерской программы, основу которой составит фундамент правовых, девиантологических и IT-исследований, передовой правоприменительной практики. Квалифицированный профессорско-преподавательский состав и учебно-методическая база ведомственного вуза в кооперации с МВД по Республикой Татарстан, университетом Иннополиса, другими заинтересованными вузами Казани способны разработать и реализовать инновационную магистерскую программу обучения киберполицейских в рамках направления подготовки40.05.01 Правовое обеспечение национальной безопасности с профилизацией «Расследование цифровых преступлений» или «Кибербезопасность в правоохранительной сфере», а также специализированные программы дополнительного профессионального образования. Для успешного воплощения этого проекта сформировался социальный заказ на рынке труда и существуют все необходимые условия в КЮИ МВД России.

Киберполицейский – это весьма востребованная профессия настоящего и ближайшего цифрового будущего. Дело за малым – необходимо в рамках образовательной реформы проявить инициативу, разработать и реализовать востребованную наукой и практикой магистерскую программу подготовки киберполицейских.