О правовых (законных) интересах в гражданском праве

Ц еленаправленное юридически значимое поведение субъектов гражданских правоотношений обусловлено их интересами. В связи с этим объективное право так или иначе отражает указанные интересы, содержит правовые средства, использование которых способно их удовлетворить. Как отмечал Ф. Хек, «если мы зададимся вопросом о значении правовых норм для жизни, то в праве наряду со стороной правил возникает сторона интересов» [51, с. 472]. Иными словами, одним из аспектов права, посредством которого можно рассматривать его сущность, является отражение (регламентация) и защита интересов социума.

Понятия «законный интерес», «охраняемый законом интерес» прочно вошли в правовую действительность. Так, термин «законный интерес» использовался еще в нормативных правовых актах прошлого столетия, например, в ст. 4 положения ВЦИК о народном суде РСФСР от 30.11.1918 [4]. В настоящее время понятие «законные интересы» используется в Консти туции Российской Федерации (ч. 2 ст. 36 и ч. 3 ст. 55) [1],

отраслевом законодательстве, в том числе гражданском, например, п. 2 ст. 1, п. 3 ст. 209, п. 3 ст. 307 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) [2]. Понятие «охраняемый законом интерес» используется в ст. 13, п. 9 ст. 67.2, п. 2 ст. 149.4, п. 2 ст. 209, п. 3 ст. 222, п. 4 ст. 292, п. 2 ст. 429.3 ГК РФ. Кроме того, понятие «законный интерес» используется также и в иностранных юрисдикциях, в частности, в ст. 24 Конституции Итальянской Республики [54], ст. 103 Конституции Кыргызской Республики [55], п. 1 ст. 76, подп. 5 п. 4 ст. 86 Конституции Республики Казахстан [56].

Несмотря на широкое распространение, сущность «законного» интереса в правовой доктрине в целом и гражданском праве в частности остается дискуссионной.

С позиции формальной логики стоит отметить, что родовым понятием по отношению к «законным интересам» (видовое понятие) является «интерес» в общесоциальном значении. В науке фактически устоялся подход к раскрытию сущности интереса через понятие «потребность». Как отмечает С.В. Михай- лов, под интересом понимается «потребность субъекта, имеющая социальный характер, проявляющаяся в осознании и реализации целей в общественных отношениях» [35, с. 31]. С. А. Карелина обращает внимание на тесную связь и обусловленность интереса социальными благами [22]. По мнению В.В. Кулакова, интерес связывает потребности субъекта с объектом, их удовлетворяющим [26, с. 47]. Данный подход представляется обоснованным, поскольку материальные и нематериальные блага, по поводу которых возникают интересы, составляют объект всякого правоотношения (ст. 128 ГК РФ).

В доктрине интерес также рассматривается как элемент целеполагания [38, с. 73; 46, с. 39-40]. Между тем данный подход разделяется не всеми авторами. Отдельные ученые признают интерес в качестве средства (меры, способа) удовлетворения потребности [28, c. 57; 45, c. 11], что, на наш взгляд, требует уточнения, поскольку приводит к отделению интереса от его носителя и отнесению его в зону внешних инструментов, используемых для достижения целей.

Изложенное также не позволяет в полной мере согласиться с учеными, отождествляющими субъективное право (средство) и интерес (цель) [20, c. 50; 36, c. 42; 43, c. 49]. Безусловно, всякие субъективные права и обязанности как правовые средства отражают в себе определенные правовые цели (интересы), в чем и проявляется единство указанных парных категорий диалектики, иначе использование средств не приводило бы к желаемым результатам. Как отмечает С.В. Сарбаш, «за каждым субъективным правом как логической абстракцией стоит имущественный или иной законный интерес его обладателя» [39, с. 99].

Таким образом, интерес не тождественен субъективному праву, поскольку «право, опосредующее удовлетворение интереса, и интерес, удовлетворяемый посредством права, …остаются внешними по отношению друг к другу» [24, c. 138]. Более корректна позиция цивилистов, признающих определенную связанность правовых интересов и субъективных прав, но разграничивающих их (например, В.П. Грибанова [14, c. 242-246], Е.А. Крашенинникова [24, с. 133-141]).

В доктрине отмечается, что исходная посылка исследования законного интереса состоит в том, что он основан на законе [37, с. 154], то есть речь идет о некой «фильтрации» интересов в зависимости от признания правопорядком. Вместе с тем интерес в абстрактной форме может быть отражен и признан не только в законах, но и в любых правовых актах (например, подзаконных), а также в иных формах права (например, принципах права), в связи с чем наиболее корректно, на наш взгляд, использование понятия «правовой интерес» [19, c. 450; 27, c. 216]. В противном случае существует риск возникновения логических ошибок. Изложенное также позволяет рассматривать в качестве признака законных (правовых) интересов их правомерный характер, то есть непротивоправность.

Специфика правовых интересов связана, с одной стороны, с тем, что интерес формируется под воздействием правового регулирования, с другой – его реализация и защита возможны путем использования правовых средств. В этом смысле стоит согласиться с тем, что «право призвано… обеспечить максимально возможное удовлетворение интересов максимально возможного количества участников таких отношений» [44, c. 53].

В настоящее время распространено понимание правовых (законных) интересов в широком и узком значении: «В широком смысле понятие охватывает интересы, как опосредованные в субъективных правах (и юридических обязанностях), так и интересы, выраженные в самом понятии «законные интересы»; в узком смысле слова – только последние» [29, c. 65]. Схожей позиции придерживался Н.В. Витрук [11].

А.В. Малько и В.В. Субочев отмечают, что законный интерес – это «отраженная в объективном праве либо вытекающая из его общего смысла и в определенной степени гарантированная государством юридическая дозволенность, выражающаяся в стремлении субъекта пользоваться определенным социальным благом, а также в необходимых условиях обращаться за защитой к компетентным органам в целях удовлетворения своих интересов, не противоречащих общегосударственным» [31, c. 73].

Таким образом, законные (правовые) интересы так или иначе понимаются в виде некой «возможности», «дозволенности», «незапрещенности», некого «стремления» действовать определенным образом, что, с одной стороны, признается правопорядком, с другой – не подпадает в сферу субъективных прав.

Показательна позиция В.В. Субочева: «Любой из ученых, признающий существование законных интересов, согласен с тем, что данная категория отлична от субъективного права, что эта возможность иного ранга» [41, c. 119]. Так, существование «законных интересов» напрямую связывается с определенной свободой действий, поскольку «область дозволенного далеко не охватывается и не исчерпывается субъективными правами; она гораздо шире» [32, c. 102]. Н.И. Матузов приводил следующие примеры законных интересов: «Никому не запрещено кататься на велосипеде, ходить в кино, купаться в море, заниматься спортом, читать книгу, пользоваться транспортом, покупать вещи» [34, c. 152].

Иными словами, сторонники выделения «законных интересов» как самостоятельного правового средства, существующего вне субъективных прав, фактически рассматривают их не как элемент конкретного правоотношения (им является субъективное право и обязанность), а как элемент общего правоотношения, что обусловливает отсутствие корреспондирующей обязанности [7, с. 59; 41, с. 132; 45, с. 16; 47, с. 13].

Классификация правоотношений на общие и конкретные обосновывается в общей теории права [23, c. 137-154; 33, c. 32-33], а также признается в ци-вилистической доктрине. Например, В.Ф. Яковлев выделял общерегулятивные («являющиеся началом конкретных правовых связей субъектов»), конкретные регулятивные и охранительные отношения [50, c. 314].

Вместе с тем подобный подход имеет свои недостатки: 1) не позволяет рассматривать «законные интересы» и субъективные права, существующие в рамках конкретных отношений1, в качестве однопорядковых; 2) приводит к смешению «законных» интересов с субъективными правами общего типа2 или правомочиями [12, с. 77], выделяемыми в доктрине в качестве элементов общих правоотношений; 3) успешная реализация или нарушение «законного» интереса приводит к возникновению конкретного правоотношения (регулятивного или охранительного); 4) приводит к признанию данной категории в качестве абстрактного правового регулятора (правового средства), основанного на дозволении совершения тех или иных действий, прямо не запрещенных объективным правом. К примеру, в А.В. Малько прямо отмечает, что «субъективное право и законный интерес – различные подспособы правового регулирования» [30, с. 68].

Удачным видится подход Е.М. Тужиловой-Ор-данской, по мнению которой «интерес как явление, существующее вне права, ни при каких обстоятельствах не может рассматриваться как способ правового регулирования… Законодатель, апеллируя к понятию «законный интерес», подчеркивает значимость и целенаправленность права как надстроечного понятия» [44, c. 57]. Таким образом, интерес неразрывно связан с его носителем, поэтому объективное право содержит лишь средства обеспечения правовых интересов, но не сами интересы, на что обращал внимание еще Р. Паунд [53, p.104].

Необходимость рассмотрения законных (правовых) интересов в качестве самостоятельных правовых средств наряду с субъективными правами зачастую обосновывается также пробельностью норм права [42; 49, с. 189]. Подобное понимание, по мне- нию С.А. Бурмистровой, обеспечивает полноту правовых средств, описывающих сферу возможного в праве [8, с. 21].

Между тем общеизвестно, что механизмом преодоления пробела в законодательстве является аналогия закона и аналогия права (ст. 6 ГК РФ), что свидетельствует о целостности правовой системы. Так, И.В. Архипов совершено справедливо отмечал, что «возможность возникновения прав и обязанностей (правоотношения) без конкретизации самой нормой, обычаем и т.п. следует из содержания ст. 6 ГК РФ, регламентирующей применение аналогии закона и права» [6, c. 10].

К примеру, так как отношения собственников помещений, расположенных в нежилом здании, возникающие по поводу общего имущества в таком здании, прямо законом не урегулированы, в абзаце 3 п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 64 разъяснено, что в соответствии с п. 1 ст. 6 ГК РФ к указанным отношениям подлежат применению нормы законодательства, регулирующие сходные отношения, в частности, ст. 249, 289, 290 ГК РФ [3].

Следовательно, между собственниками нежилых помещений по поводу общего имущества возникает правоотношение (субъективные права и обязанности), несмотря на отсутствие соответствующей правовой нормы. В этой связи согласимся с авторами, по мнению которых правовой (законный) интерес – это интерес, гарантированный правовой возможностью в форме субъективного права как средства его удовлетворения [16, c. 47; 17, c. 32; 24, c. 133]. То есть правовым средством в отношении любого рода правового интереса является субъективное право (регулятивное или охранительное).

Применительно к теории систем отметим, что выведенный У. Эшби общенаучный закон необходимого разнообразия основан на следующем: степень разнообразия управляющей подсистемы должна быть не меньше разнообразия управляемой подсистемы [48]. Следовательно, разнообразие возможностей, предоставленных в рамках правового регулирования (управляющая система), должно быть не меньше возможностей, существующих в рамках системы деятельности (управляемая система). Однако, как отмечается в доктрине, указанное недостижимо в правовой системе, и потому оно компенсируется индивидуальным регулированием [18, c. 416].

На наш взгляд, аналогия закона и права, а также сама категория правовых (законных) интересов как раз служит расширению сферы действия субъективных прав, которая изначально заложена в нормах права. В иностранной правовой литературе обращается внимание на охрану (защиту) интересов и отмечается, что защита, предоставляемая гражданам, выходит за пределы субъективных прав [52, p. 171].

Использование в законодательстве совместно с субъективным правом понятия «законный интерес» дает основание для рассмотрения последнего как самостоятельного явления. В данной части А.В. Габов обосновано отмечает, что интерес возникает вне права и не входит в содержание правоотношения, однако является «предпосылкой приобретения и осуществления материального права» [13].

Возникновению, изменению и прекращению гражданских правоотношений (абсолютных или относительных) предшествует наступление определенных юридических фактов, с которыми связано наступление указанных правовых последствий (например, возникновению договорного обязательства предшествует заключение соответствующего договора, что отражено в ст. 8, п. 2 ст. 307 ГК РФ). Исходя из данного примера можно сказать, что волевое действие по направлению оферты обусловлено определенным правовым интересом оферента, однако правовые последствия в силу принципа автономии воли и свободы договора наступят только после акцепта данной оферты акцептантом; если оферта не будет акцептована, правовой (законный) интерес останется не реализован. Как известно, понудить к заключению договора по общему правилу нельзя. Между тем при совершении оферты лицо связывает себя с акцептантом (возникает неполный юридический состав), в указанных условиях соответствующему интересу придается режим охраняемого [15, c. 27]. Этим обусловлена возможность взыскания убытков с лица, которое недобросовестно ведет или прерывает переговоры о заключении договора (п. 3 ст. 434.1 ГК РФ).

О возникновении подобных правовых связей, которые не являются правоотношениями в полном смысле слова, пишет В.К. Андреев, приводя пример со сделками, требующими согласия (одобрения) [5, c. 66].

Следовательно, интерес как самостоятельный объект правового воздействия существует в ситуации, когда конкретное регулятивное право отсутствует – еще не возникло либо прекратилось.

Е.А. Крашенинников приводил следующий пример: «Реализуя притязание на возмещение вреда, возникшее в результате противоправного уничтожения имущества, суд защищает не право собственности на имущество (его у истца уже нет) и не осуществляемое им деликтное притязание (это не предмет, а средство защиты), а охраняемый законом интерес бывшего собственника в восстановлении имущественного положения» [25, с. 6].

О законном интересе идет также речь в случае отказа кредитора от исполнения встречного обязательства в связи с наличием обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что исполнение не будет произведено в срок (п. 2 ст. 328 ГК РФ). То есть с позиции темпоральных границ регулятивное субъективное право еще не нарушено для целей защиты, в связи с чем указанное право на отказ направлено на защиту интереса.

В доктрине отмечается, что подобный эффект также явствует при признании сделки недействительной [39, с. 104; 40, с. 59]. Поскольку ничтожная сделка не влечет возникновение прав и обязанностей, охранительное субъективное право по признанию данной сделки недействительной в судебном порядке направлено именно на защиту законного интереса соответствующего лица.

Изложенное позволяет согласиться с тем, что в сфере интересов, не опосредованных субъективным правом, регулятивного правоотношения быть не может; в момент нарушения интереса возникает охранительное правоотношение [9, c. 39].

Подводя итог, отметим следующие выводы.

• 1.    Использование в законодательстве понятия «законный интерес» может привести к логическим ошибкам в виде несоответствия понятия по своему объему и содержанию явлению, которое в нем отражено. Наиболее точным является понятие «правовой интерес». Интерес и правовой интерес являются категориями, объединенными родовидовой связью.

• 2.    Правовой интерес – атрибут правореализационной деятельности, связанный с осознанием потребности в определенном благе, а также правовых средств для удовлетворения данной потребности, определяющий направленность юридически значимых действий. Следовательно, правовой интерес реализуется в целеполагании, поскольку неразрывно связан с самим носителем интереса и имеющимися правовыми возможностями.

• 3.    В правовой действительности нарушенные правовые (законные) интересы могут выступать самостоятельным объектом правовой охраны, и в указанном качестве законодатель их отделяет от субъективных прав.

• 4.    Главное значение законных интересов в том, что данная категория фактически позволяет на основе принципов права и общедозволительного метода регулирования определить сферу возможного существования субъективных прав, в том числе, путем ее расширения.