О процессуальном статусе участников проверки сообщения о преступлении

В Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации (п. 58 ст. 5) прописано, что участники уголовного судопроизводства – это лица, принимающие участие в уголовном процессе. Лексическое значение понятия «участник» – тот, кто принимает участие (участие – совместная с другими деятельность) в чем-либо [17, с. 541-542]. Учитывая изложенное, нельзя не согласиться с определением участников уголовного судопроизводства в стадии возбуждения уголовного дела как лиц, которые путем использования предоставленных им уголовно-процессуальным законом прав и выполнения возложенных на них этим законом обязанностей осуществляют определенные уголовно-процессуальные функции [18, с. 203]. В стадии возбуждения уголовного дела выполняется функция проверки сообщения о преступлении, обеспечивается ее выполнение либо осуществляется контроль и надзор за ее выполнением.

Наличие права или обязанности предполагает участие в тех и иных проверочных действиях, в которых это право реализуется (обязанность исполняется). Согласно этому подходу участниками стадии возбуждения уголовного дела являются все указанные в уголовно-процессуальном законе лица, выполняющие какие-либо действия при проверке сообщения о преступлении, в частности, явившийся с повинной главный редактор средства массовой информации [25, с. 77-79].

Несмотря на справедливость анализируемой позиции, участники стадии возбуждения уголовного дела не систематизируются, не выявляются их общие сущностные признаки, права и обязанности. Точечное упоминание в законе тех или иных участников, точечное определение их прав и обязанностей в современных условиях не отвечают требованиям уголовного судопроизводства, в связи с чем не могут лежать в основе дальнейшего развития уголовно-процессуального регулирования.

В науке уголовного процесса неоднократно высказывались точки зрения, в соответствии с которыми участниками уголовного судопроизводства в стадии возбуждения уголовного дела являются лица, выполняющие ту или иную фактическую роль: заявитель, пострадавший, лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, подлежащие выяснению, и др.

Сторонники такого подхода предлагают сделать участником проверки сообщения о преступлении потерпевшего [2, с. 74-75]. Другие исследователи предлагают ввести в уголовно-процессуальный закон таких участников, как очевидец, опрашиваемое лицо, должностное лицо, пострадавший, жертва, заподозренный, изобличаемый, лицо, в отношении которого решается вопрос о возбуждении уголовного дела, по аналогии со свидетелем, потерпевшим, подозреваемым, обвиняемым [8; 10-12; 24].

При обосновании своей позиции некоторые авторы указывают, что в стадии возбуждения уголовного дела осуществляется обвинительная деятельность, содержанием которой является «проверка причастности лица к совершению преступления» [4, с. 52]. Стоит отметить, что при таких рассуждениях в обвинительную деятельность искусственно включается проверочная, и они по сути уравниваются. Вместе с тем, проверка проводится при отсутствии информации, необходимой для того или иного вывода, а обвинительная деятельность без такой информации невозможна. Нельзя начать обвинительную деятельность, не проверив ее обоснованность. В противном случае напрашивается вывод, что любую проверку (финансовую, административную и др.) можно оценивать как элемент обвинительной деятельности, поскольку в результате такой проверки могут появиться сведения о причастности проверяемого лица к преступлению. Из изложенного следует, что необходимо четко отделять друг от друга проверочную и обвинительную деятельность, не допускать их смешения и, как следствие, смешения процессуальных статусов участников таких видов деятельности.

Проецирование процессуальных статусов потерпевшего, свидетеля, подозреваемого и обвиняемого на участников проверки сообщения о преступлении представляется необоснованным. На данном этапе нет достаточных данных о совершении преступления, соответственно, нет достаточных данных о том, что кто-то впоследствии может стать потерпевшим, свидетелем или подозреваемым (обвиняемым). Рассуждения от обратного сводятся к следующему: если имеются сведения о том, кому преступлением причинен вред, кто его причинил, значит, имеются сведения о самом факте совершения преступления. Следовательно, необходимо возбуждать уголовное дело, официально придавать соответствующий процессуальный статус указанным лицам и обеспечивать реализацию всего комплекса предусмотренных уголовно-процессуальным законом прав. Не лишним будет в этой связи вспомнить опыт Франции, где в стадии дознания процессуальный статус допрашиваемых лиц не дифференцирован.

Процессуальная роль лиц, вовлекаемых в проверку сообщения о преступлении, не должна зависеть от мнения заявителя, поскольку высказанные предложения обязывают следователя наделять заявителя статусом пострадавшего, а того, кого он назовет виновником произошедшего с ним несчастия, – заподозренным.

По тем же основаниям видятся недопустимыми предложения автоматически признавать подозреваемым лицо, в отношении которого имеется заявление или иное сообщение о совершении им преступления [1]. Подозревать кого-либо в совершении преступле- ния в условиях, когда следователь еще не установил сам факт совершения преступления, неприемлемо.

Предлагая выделить статус заподозренного или изобличаемого, исследователи не дают оценку тому обстоятельству, что наряду с указанным лицом проверка одновременно проводится и в отношении заявителя на предмет возможного совершения им заведомо ложного доноса. Так, согласно ч. 2 ст. 148 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ) при вынесении постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по результатам проверки сообщения о преступлении, связанном с подозрением в его совершении конкретного лица или лиц, руководитель следственного органа, следователь, орган дознания обязаны рассмотреть вопрос о возбуждении уголовного дела в связи с заведомо ложным доносом в отношении лица, распространившего ложное сообщение о преступлении. Более того, уличенный в заведомо ложном доносе, «пострадавший» становится подозреваемым, а оболганный «заподозренный» – потерпевшим.

Таким образом, подавшее заявление о преступлении лицо одновременно становится носителем двух статусов – заявителя и заподозренного, что не укладывается в логику уголовного процесса.

Большинство процессуалистов разделяют точку зрения о необходимости законодательного закрепления процессуального статуса участников стадии возбуждения уголовного дела. Однако единство мнений относительно перечня участников, их наименований и содержания правового статуса отсутствует.

ПредусмотреннаяУПК РФ классификацияучаст-ников уголовного судопроизводства, основанная традиционно на разделении уголовно-процессуальных функций на обвинение, защиту и разрешение дела, не применима к стадии возбуждения уголовного дела, поскольку в ней не реализуются функции обвинения и защиты, а осуществляется только сбор данных, указывающих на признаки преступления, без установления которых обвинение и защита невозможны.

Деление участников уголовного судопроизводства в стадии возбуждения уголовного дела, основанное на преследуемом ими интересе [22], также не позволяет применить его в практической плоскости ввиду отсутствия потерпевших и обвиняемых в анализируемой стадии уголовного процесса.

В этой связи предлагается классифицировать участников уголовного судопроизводства в зависимости от стадии или стадий, в которых они участвуют: участники уголовного судопроизводства в целом, судебного производства, досудебного производства и стадии возбуждения уголовного дела.

Предлагаемый критерий не позволяет выделить в отдельную группу участников предварительного расследования, поскольку лица, участвующие исключительно в данной стадии, отсутствуют. Вместе с тем, можно обособить участников, реализующих свои права и обязанности, исключительно в стадии возбуждения уголовного дела.

Уголовно-процессуальный закон (ч. 11 ст. 144 УПК РФ) именует таких участников лицами, участвующими в производстве процессуальных действий при проверке сообщения о преступлении, и участниками проверки сообщения о преступлении, не раскрывая при этом значения этих терминов. Из системно-структурного и логического толкования данной нормы, а также содержания прав указанных лиц следует, что данные термины синонимичны и подразумевают любое лицо, оказывающее содействие следователю в получении данных о наличии или отсутствии признаков преступления.

Из вышеизложенного можно заключить, что участниками уголовного процесса в стадии возбуждения уголовного дела являются участники уголовного судопроизводства в целом (например, суд, прокурор), участники досудебного производства, то есть лица, участвующие в стадии возбуждения уголовного дела и стадии предварительного расследования (следователь, понятой). Они уже названы в разделе 2 УПК РФ, и законом определен их процессуальный статус. Еще одну группу составляют участники, действующие исключительно в стадии возбуждения уголовного дела, их можно обозначить как «участники проверки сообщения о преступлении». К таким участникам необходимо отнести как избирательно поименованных в УПК РФ лиц (например, заявитель, главный редактор), так и не указанных в законе лиц, чье участие лишь подразумевается (например, опрашиваемые лица или лица, предоставляющие следователю документы и предметы). Предлагаемая классификация позволяет выявить нового участника уголовного судопроизводства, наделить его уголовно-процессуальными правами и обязанностями, унифицировать их, гарантировать защиту этих прав и обеспечить исполнение возложенных обязанностей, тем самым упорядочить его уголовно-процессуальный статус.

В соответствии с ч. 11 ст. 144 УПК РФ лицам, участвующим в производстве процессуальных действий при проверке сообщения о преступлении, разъясняются их права и обязанности, обеспечивается возможность осуществления этих прав, в том числе права не свидетельствовать против себя, своего супруга (супруги) и других близких родственников, пользоваться услугами адвоката, а также приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, органа дознания, следователя, руководителя следственного органа.

Указанный перечень является первым шагом по установлению полноценного регулирования пра- вового положения участников проверки сообщения о преступлении. Как разъяснил Конституционный суд Российской Федерации, чтобы исключить возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина в конкретной правоприменительной ситуации, норма должна быть формально определенной, точной, четкой и ясной, не допускающей расширительного толкования установленных ограничений и произвольного их применения [15].

С целью повышения эффективности процессуальной деятельности в стадии возбуждения уголовного дела, обеспечения наилучшего взаимодействия со следователем, соблюдения законных интересов всех вовлекаемых в уголовный процесс лиц необходимо закрепить в уголовно-процессуальном законе комплекс прав участников проверки сообщения о преступлении. В части предоставления тех или иных прав в юридической литературе уже высказывались предложения о внесении соответствующих изменений в УПК РФ, при этом они носят точечный, а не комплексный характер, по-прежнему остались без внимания законодателя и требуют дополнительного обоснования.

Так, очевидна необходимость права давать объяснения на родном языке или языке, которым лицо владеет, пользоваться помощью переводчика бесплатно, поскольку его реализация направлена на обеспечение полноты и достоверности сообщаемых следователю сведений.

Право заявлять отводы призвано обеспечить беспристрастность и объективность проверки сообщения о преступлении. Несмотря на очевидную необходимость распространения сферы действия института отвода на стадию возбуждения уголовного дела, уголовно-процессуальный закон соответствующих норм не содержит. Данный пробел пытался восполнить Верховный Суд Российской Федерации, который чрезвычайно расширил содержание понятия «производство по уголовному делу», включив в него стадию возбуждения уголовного дела и распространив на последнюю нормы закона, регулирующие последующие стадии уголовного судопроизводства [16]. С мотивировкой суда согласиться сложно, поскольку проверка сообщения о преступлении и производство по уголовному делу являются самостоятельными этапами уголовного судопроизводства и регулируются разными уголовно-процессуальными нормами, смешивать которые недопустимо. Обосновывая вывод о действии института отвода в стадии возбуждении уголовного дела, логичнее было бы применить аналогию закона.

В другом решении Верховный Суд Российской Федерации распространил действие института отвода на стадию возбуждения уголовного дела без какой-либо мотивировки, указав, что личные взаимоотноше- ния прокурора и заявителя в силу ч. 2 ст. 61 УПК РФ могут быть препятствием к участию прокурора в приеме заявления о возбуждении уголовного дела и проведении проверки сообщения о преступлении [5].

В любом случае выявление судом указанного правового пробела должно было обусловить внесение соответствующих изменений в гл. 9 УПК РФ, распространив институт отвода на стадию возбуждения уголовного дела, однако до настоящего времени этого не произошло.

Согласно ч. 1 ст. 119 УПК РФ право заявлять ходатайство о производстве следственных (процессуальных) действий или принятии процессуальных решений реализуется с целью установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, обеспечения прав и законных интересов лица, заявившего ходатайство, либо представляемого им лица или организации. В соответствии с ч. 1 ст. 120 УПК РФ ходатайство может быть заявлено в любой момент производства по уголовному делу. Думается, что установление обстоятельств, имеющих значение для проверки сообщения о преступлении, обеспечение прав и законных интересов участников проверки сообщения о преступлении также значимы для достижения целей уголовного судопроизводства, в связи с чем распространение института ходатайств на стадию возбуждения уголовного дела и предоставление соответствующего права участникам проверки сообщения о преступлении устранит необоснованное ограничение их процессуальных возможностей.

В соответствии с ч. 2 ст. 145, ч. 4 ст. 148 УПК РФ право знать о принятом решении и получать копию постановления об отказе в возбуждении уголовного дела предоставлено лишь заявителю. Вместе с тем, решение об отказе в возбуждении уголовного дела может содержать правовую оценку действий нескольких лиц, с которой они могут не согласиться. При проведении проверки сообщения о преступлении в случае вынесения рапорта об обнаружении признаков преступления заявитель вообще отсутствует, хотя принятое решение может существенно затрагивать права и интересы тех или иных лиц. Так, по факту обнаружения трупа проверка проводится в отсутствие заявителя, а решение об отказе в возбуждении уголовного дела затрагивает права родственников погибшего, которым при действующих нормах УПК РФ не обеспечена возможность получить копию процессуального решения и обжаловать его. Для надлежащей реализации и защиты своих прав недостаточно знания о принятом решении; необходимо обладать копией вынесенного постановления, чтобы иметь возможность дать ему оценку и при необходимости обжаловать в установленном порядке.

Всвязи с изложенным видится целесообразным предусмотреть право не только заявителя, но и иных заинтересованных лиц, чьи права и интересы затрагиваются принятым решением, на уведомление о таком решении и получение копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. При этом к категории заинтересованных лиц необходимо относить не только участников проверки сообщения о преступлении, но и любых иных лиц, чьи права и интересы затрагиваются принятым решением об отказе в возбуждении уголовного дела. Если следователь не усмотрел заинтересованности того или иного лица в получении копии указанного постановления, решение о предоставлении копии должно приниматься по мотивированному заявлению заинтересованного лица.

В соответствии с ч. 2 ст. 24 Конституции Российской Федерации органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления сдокументами иматериалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом. В развитие данной нормы Конституционный суд Российской Федерации указал, что любая информация, за исключением сведений, содержащих государственную тайну, сведений о частной жизни, а также конфиденциальных сведений, связанных со служебной, коммерческой, профессиональной и изобретательской деятельностью, должна быть доступна гражданину, если собранные документы и материалы затрагивают его права и свободы, а законодатель не предусматривает специальный правовой статус такой информации в соответствии с конституционными принципами, обосновывающими необходимость и соразмерность ее особой защиты. Такой подход полностью применим к ситуациям, связанным с обеспечением доступа лиц, чьи права и свободы затрагиваются решением об отказе в возбуждении уголовного дела, к материалам, на основании которых было вынесено это решение[13; 14].

Возможность ознакомления с материалом проверки сообщения о преступлении необходима для реализации права на обжалование принятого решения. В связи с этим необходимо предусмотреть в уголовно-процессуальном законе право заявителя и иных заинтересованных лиц знакомиться по окончании проверки сообщения о преступлении и принятии решения об отказе в возбуждении уголовного дела с материалами, послужившими основанием для принятия итогового процессуального решения.

В силу принципа свободы от принуждения участие в проверочных действиях является добровольным, в связи с чем давать объяснения – право, а не обязанность граждан. При этом отсутствие принуждения ни в коей мере не должно предоставлять участникам проверки сообщения о преступлении право воспрепятствовать законным действиям следователя путем дачи ложных объяснений. Действующее за- конодательство не содержит защитного механизма, препятствующего саботированию уголовно-процессуальной деятельности в стадии возбуждения уголовного дела, что негативно сказывается на ее эффективности. Как видится, если лицо выразило согласие на опрос, то оно должно осознавать необходимость говорить только правду и недопустимость введения следователя в заблуждение. Для обеспечения получения правдивых объяснений представляется целесообразным предусмотреть в законодательстве меры ответственности участников проверки сообщения о преступлении за дачу ложных объяснений. Равно как заявитель не вправе совершить заведомо ложный донос, так и участник проверки сообщения о преступлении не вправе давать заведомо ложные объяснения, однако отказ от дачи объяснений не может быть наказуем. При выражении участником проверки сообщения о преступлении согласия давать объяснения он должен быть предупрежден об ответственности за дачу ложных объяснений. Также необходимо отметить, что дача ложных объяснений лицом, в отношении которого в результате проверки сообщения о преступлении все-таки было возбуждено уголовное дело, должна рассматриваться как способ защиты этого лица и не может служить основанием для привлечения его к ответственности.

В научной литературе высказываются различные точки зрения по вопросу ответственности участника проверки сообщения о преступлении за дачу ложных объяснений. Предлагается привлекать виновных лиц к административной [9] или уголовной ответственности [23]. Представляется, что решение данного вопроса возможно после его комплексного исследования в рамках криминологии, уголовного права и оценки степени общественной вредности или опасности деяния. Потребность в правовой оценке анализируемых действий не влияет на вывод о необходимости предусмотреть ответственность как средство обеспечения нормального хода процессуальной деятельности в стадии возбуждения уголовного дела.

Явка к следователю для дачи объяснений или участия в иных проверочных действиях также не может носить принудительный характер. Участник проверки сообщения о преступлении не может быть подвергнут приводу или иной мере процессуального принуждения, а тем более административной или уголовной ответственности за уклонение от явки по вызову следователя. Нельзя совершенно согласиться с возможностью внедрения такой меры принуждения как доследственное доставление – «временное принудительное доставление в органы дознания и следствия лиц, которые могут иметь сведения о совершенном преступлении, для получения объяснения по материалам проверки сообщения о престу- плении»[19, с. 114-115]. В таких случаях, как писал А.Н. Кузнецов, «лицо, осуществляющее проверку, должно ограничиться разъяснением необходимости получения объяснений, значения их для разрешения вопроса о возбуждении или об отказе в возбуждении уголовного дела, обращением к гражданскому долгу лица рассказать всё ему известное» [7, с. 172]. В связи с этим соответствующие положения, предусмотренные ст. 7 Федерального закона от 28.12.2010 № 403-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации», представляются не соответствующими уголовно-процессуальному закону и подлежат исключению.

Согласно ч. 11 ст. 144 УПК РФ участники проверки сообщения о преступлении могут быть предупреждены о неразглашении данных досудебного производства в порядке, установленном ст. 161 УПК РФ. Данное законоположение неоднозначно воспринято юридическим сообществом. Во-первых, ст. 161 УПК РФ предусматривает порядок предупреждения о неразглашении данных предварительного расследования, а не досудебного производства, то есть этот порядок не распространяется на стадию возбуждения уголовного дела. Во-вторых, порядок обеспечения тайны проверки сообщения о преступлении не подлежит уголовно-правовой охране в соответствии со ст. 310 УК РФ. В связи с этим анализируемая норма является фактически недействующей, поскольку предупреждение о неразглашении данных досудебного производства в стадии возбуждения уголовного дела ни к чему не обязывает участника проверки сообщения о преступлении и в случае разглашения сведений не влечет для него никаких негативных последствий.

Некоторые авторы полагают, что, несмотря на целесообразность внесения изменений в ст. 310 УК РФ, ее действие распространяется на случаи разглашения данных досудебного производства [3].

Ряд процессуалистов предлагают внести изменения в ст. 161 УПК РФ и ст. 310 УК РФ с целью установления порядка обеспечения тайны проверки сообщения о преступлении и ответственности за разглашение этой тайны [7]. С таким предложением трудно согласиться, поскольку в стадии возбуждения уголовного дела отсутствует объект уголовно-правовой охраны. До принятия решения о возбуждении уголовного дела говорить о совершении преступления не приходится, в связи с чем разглашение сведений о событиях, которые нельзя считать преступными, не должно быть уголовно наказуемым. Представляется, что распространять режим тайны на сведения о событии повседневной жизни и вводить уголовную ответственность за нарушение этого режима совершенно не оправданно. Это не отвечает принципам адекватности уголовного закона и справедливости уголовного наказания, в связи с чем положение о предупреждении участников проверки о неразглашении данных досудебного производства необходимо исключить из ч. 11ст. 144 УПК РФ.

Таким образом, наряду с предусмотренными ч. 11 ст. 144 УПК РФ правами, участники проверки сообщения о преступлении должны быть наделены правом давать объяснения на родном языке или языке, которым лицо владеет, пользоваться помощью переводчика бесплатно; заявлять отводы и ходатайства. Заинтересованных лиц необходимо наделить правами: знать о принятом решении, получать копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, знакомиться с материалами проверки сообщения о преступлении. При согласии давать объяснения участник проверки сообщения о преступлении должен нести ответственность за дачу ложных пояснений.