О роли белореченской археологической культуры в этногенезе населения Центрального Кавказа

Нашими предшественниками была выделена белореченская (или шитхальская [1]) археологическая культура [2] XIII–XV вв. Однако этот термин довольно редко используется в публикациях [3]. Основной, самый яркий и известный памятник этой культуры – курганы, раскопанные археологом Н.И. Веселовским у станицы Белореченской в Кубанской области на рубеже XIX–XX вв. [4]. Под курганами в большинстве случаев находились могилы в виде грунтовых ям. В ямах выявлены деревянные гробы, гробовища и колоды. Зафиксированы и относительно немногочисленные «деревянные склепы» на горизонте. Одно захоронение было совершено в медном гробу. Трупоположе-ния вытянутые, головой на запад [5].

Далеко не заурядный инвентарь из захоронений у станицы Белореченской изучался отечественными исследователями: К.А. Ракитиной [6], В.П. Левашевой [7] и М.Г. Крамаровским [8]. Находки из курганов датируются XIII–XV веками. Здесь выявлены многочисленные случаи европейского импорта предметов роскоши. Реконструирована часть богатых одеяний из шелка, парчи [9]. Высказаны предположения о датировке Белореченских курганов XIV–XV веками [10] и даже концом XV – началом XVI в. [11].

Высказывались гипотезы об этнокультурной принадлежности Белореченских курганов одному из адыгских племен – абадзехам [12] или темиргоевцам [13]. Н.Г. Ловпаче считает Белореченские курганы адыгскими, но допускает, что несколько захоронений (в том числе под сырцовым сводом) могут быть связаны с «монголо-татарами» [14]. Авторы недавней публикации об одном из самых выразительных комплексов Белореченских курганов считают, что погребение в кургане № 1 (1897) принадлежит знатному золотоордынскому воину из числа «местной элиты, составлявшей часть командного состава войска улуса Джучи» [15]. Обычно современные исследователи считают белореченские погребения адыгскими (черкесскими) [16] без привязки к конкретному субэтносу. Существуют и другие предположения по данному вопросу [17].

С белореченской культурой связывают также материалы Борисовского, Убинского, Псекупс-ских могильников [18]. Кроме того, на Северо-Западном Кавказе известно множество других погребальных памятников, близких в этнокультурном отношении. В.А. Кузнецов с Белореченскими курганами связывает упоминаемое в европейских источниках XV–ХVI вв. княжество Кремух. Также с населением этого адыгского феодального владения археолог связывает открытые в XIХ в. у реки Белой руины церкви Святого Георгия [19].

В итоге об этнокультурной принадлежности Белореченских курганов можно сказать, что феодальная знать, оставившая эти памятники, была полиэтничной, что нашло отражение в погребальном обряде и инвентаре. Основные составляющие формирующегося этноса «белоречен-цев»: адыгская, генуэзская и золотоордынская. Местное население Северо-Западного Кавказа в ХIII–XV вв. испытывало сильное культурное влияние ордыно-латинской контактной области [20]. Для этого периода развития адыгской культуры (что более заметно в погребальной практике) характерно сосуществование и взаимодействие трех религиозных систем: языческой, христианской и исламской. Интересны находки в Закубанье воинских погребений ХIII–XV вв., свидетельствующих о связях местного населения с мамлюками [21]. В целом к финалу золотоордынского периода белореченскую культуру Прикубанья вряд ли можно назвать окончательно сформировавшейся. Вполне вероятно, что этнос «белореченцев» не стал полностью однородным к завершению развития и процветания этой культуры на Северо-Западном Кавказе в конце XV в. Со средой «белореченцев» было связано возникновение в Центральном и Восточном Закубанье династии адыгских князей Иналидов.

В.А. Кузнецов, рассматривая материалы из раскопок Баделятского кладбища [22] у селения Махческ в горах Северной Осетии, нашел аналогии в погребальном инвентаре и обряде мах-ческих могил и захоронений Белореченских курганов XIV–XV вв. Исследователь предположил, что эти факты можно объяснить перемещением в XV в. адыгского населения из Закубанья в Центральное Предкавказье, образованием Кабарды и проникновением отдельных кабардинских феодалов в горные районы (конкретно легендарного Бадела [23] в Дигорскую котловину) [24].

Действительно, элементы белореченской археологической культуры в золотоордынское и постзолотоордынское время фиксируются на территории Центрального Предкавказья. В частности, характерные особенности погребального обряда (захоронения в так называемых медных гробах (гробах с медной обшивкой)), а также аналогии в инвентаре захоронений (футляры-аму-летницы, привозные сосуды и одежда, украшения и т. д.).

Кроме Дигорской котловины (западная часть Северной Осетии) черты белореченской археологической культуры прослеживаются в погребальных памятниках других районов Центрального Предкавказья.

• 1.    Заюковский I грунтовый могильник расположен у входа в Баксанское ущелье (Кабардино-Балкария). В 1933–1934 гг. при строительстве Баксанской ГЭС Северо-Кавказской экспедицией ГАИМК (Государственной академии истории материальной культуры) близ селения Заю-ково был частично раскопан бескурганный могильник XIV–XV вв. [25]. Всего было исследовано 18 погребений. В большинстве могил были обнаружены остатки деревянных колод и гробов. Положение усопших вытянутое, на спине, головой на запад с отклонениями. Над некоторыми захоронениями прослежены остатки каменных выкладок. В погребальном обряде отмечено христианское и исламское влияние. Инвентарь захоронений небогат. Футляр-амулетница из погребения № 3 имеет близкую аналогию из находок Н.И. Веселовского в Белореченском кургане № 1 [26].

• 2.    Зарагижский курганный могильник XIV–XV вв. находится у входа в Черекское ущелье. Курганы расположены на северо-западной окраине селения Зарагиж. По данным З.В. Доде, этот памятник обследовался в 1993 г. Б.Х. Атабиевым. Материал опубликован частично (отдельные вещи и их реконструкции). Среди находок: мужской головной убор – тюбетейка с кисточкой, пояс из шелка с бронзовыми прорезными бляшками, серебряные пуговицы (семь овальной формы, филигранной работы со вставками из темного камня и бирюзы, восьмая – шаровидной формы, орнаментированная витыми полосами), фрагмент шелкового платья с вышивкой серебряной нитью с позолотой, кожаные сумочки с вышивкой, навершие и декоративные детали женского головного убора [27]. Вещи из комплексов Зарагижского могильника имеют близкие аналогии в Белореченских курганах. Реконструкция женского головного убора с навершием и аналогии, приве-

• денные в монографии З.В. Доде, а также в других исследованиях [28], не убеждают в золотоордынской культурной принадлежности этого и подобных уборов. Скорее всего, подтверждаются предположения о полиэтничности кочевников Предкавказья в ХIII–XV вв. [29] и влиянии золотоордынской моды на костюм местного населения.

• 3.    Грунтовый могильник Сухая балка частично исследован на окраине Владикавказа у входа в Дарьяльское ущелье (Северная Осетия). Здесь было зафиксировано девять захоронений. Погребения бескурганные, совершались под каменными вымостками в грунтовых ямах и ямах с подбоями. В шести погребениях прослежены остатки деревянных гробовищ. Погребальный инвентарь нельзя назвать богатым. В женском погребении № 1 среди других вещей найдена серебряная амулетница. Предмет находился в кожаном футляре [30]. По предположению Е.И. Нарожного, могильник оставлен кочевниками, потомками монголов [31]. По нашему мнению, могильник Сухая Балка близ Владикавказа культурно близок Заюковскому I могильнику и вряд ли является кочевническим и тем более связанным с потомками монголов.

Рассмотрение названных выше материалов Заюковского I могильника, Зарагижских курганов, Баделятского кладбища, могильника Сухая Балка позволяет прийти к выводу о проникновении населения – носителей белореченской археологической культуры в предгорные и горные районы Центрального Кавказа.

Элементы культуры Белореченских курганов фиксируются и в плоскостных районах Верхнего Прикубанья, Верхнего Прикумья и Притеречья, что вполне согласуется с гипотезой об участии «белореченцев» в формировании старокабардинской культуры в XIV – начале XVI в. К финалу этого периода, вероятнее всего, относится изготовление уникального изваяния Дука-бек, открытого И.А. Гюльденштетом [32].

Установленные этнокультурные связи Заюковского I могильника, курганов у селения Зара-гиж, некрополя Баделят, могильника Сухая Балка с белореченскими древностями находят некоторые подтверждения в фольклоре местных народов. Очень интересны сохранившиеся до наших дней дигорские и балкарские предания о двух братьях знатного происхождения (родственниках маджарского хана) – Баделе и Басиате – родоначальниках части осетинской и балкарской знати. Оба брата прибыли в горные котловины Центрального Кавказа из бывших золотоордынских владений в Предкавказье (упоминается город или историческая область Маджар). Бадел поселился в Дигории, а Басиат – в Балкарии. Соответственно, феодалы – потомки первого брата стали называться «баделята», а второго – «басиаты». Известны различные варианты преданий о происхождении княжеского рода баделят. Согласно данным осетинского фольклора, от сыновей Бадела и его зятьев произошли фамилии дигорских баделят: Абисаловы, Битуевы, Каражаевы, Ку-батиевы, Тугановы. К баделятам относятся также фамилии Кабановых и Чегемовых [33]. Басиат, получивший власть над частью Балкарии, стал основателем сословия басиатов. От него происходит часть балкарской знати – таубии Абаевы, Джанхотовы, Айдаболовы и Шахановы. Также к басиатам относятся фамилии Амирхановых, Биевых, Боташевых [34]. Неместное (равнинное, поздне- или постзолотоордынское) происхождение имели также балкарские таубии Мисаковы, Жаноковы, Шакмановы, Суюнчевы (Суншевы), Урусбиевы [35]. Фамилии таубиев Барасбиевых, Келеметовых, Кучуковых и Малкаруковых, по преданиям, происходят от абадзехского князя Ан-фако Болотукова, поселившегося в горах [36, с. 64–68].

Таким образом, современные археологические данные позволяют высказать гипотезу об участии носителей белореченской археологической культуры в формировании не только темир-гоевских, бесленеевских и кабардинских Иналидов, но и некоторых других северокавказских элит в Притеречье – Баделят в Дигории и Басиатов в верховьях реки Черек. Как и сама белореченская культура (формирующийся этнос), эти элиты первоначально (в XV–XVI вв.) были этнически неоднородными и, вероятно, имели адыго-генуэзско-ордынское происхождение.

Ссылки и примечания: