О водном мире в представлениях и обрядности кабанских бурят

Процесс адаптации к природной среде сопровождается выработкой определенного представлен-ческого комплекса, в котором находят отражение различные природные явления и объекты. Одной из важных сфер природы, играющей особую роль в жизни людей, является водный мир. Неслучайно, в традиционном мировоззрении любого народа отдельное место занимают представления о воде, божествах и духах вод, об ихтиофауне региона. В соответствии с этими воззрениями формируется культовая обрядность, в которой почитается персонифицированная водная среда. Не является исключением и культура бурят: исследователи выделяют в ней комплекс представлений и обрядовую практику, связанные с водой и обитающей в ней рыбой [Хангалов, 1958; Михайлов, 1987; Галдано-ва, 1987; и др.]. Но, несмотря на проведенные изы- скания, все еще остается малоисследованной их локальная специфика.

Настоящая работа посвящена выявлению особенностей в представлениях о водном мире и в соответствующей им обрядности у кабанских бурят. Основой источниковой базы исследования являются полевые материалы 2017 г.

Кабанские, иначе байкало-кударинские, буряты проживают в Кабанском р-не Республики Бурятии, они относятся к бурятам Прибайкалья и как отдельная этнотерриториальная группа сложились в середине XVIII в. Они имеют неоднородный состав и включают в себя представителей бурят-ско-предбайкальских, хори-бурятских, эвенкских и монгольских родов [Балдаев, 1961, с. 123]. Помимо скотоводства и некоторых других видов хозяйственной деятельности, прежде всего земледелия и охоты, в их традиционной экономике, как и у других прибайкальских бурят, важную роль играло товарное рыболовство на Байкале. Последнее обстоятельство определило наличие в их культуре устойчивого комплекса представлений о водном мире и обусловленной им обрядности. В религиозной жизни, особенно в 1860-е гг., у них произошли изменения, вызванные их массовым переходом от шаманизма к православию, но этот процесс не затронул глубоких основ шаманской культуры.

Сопоставление полевых материалов, собранных у кабанских бурят, с литературными сведениями по предбайкальским и другим бурятам, позволяют вычленить ряд локальных особенностей, присущих первым.

В бурятско-предбайкальской традиции считалось, что УНан хатами являются владыка вод и его ближайшее окружение, в которое входили, кроме членов семьи, некоторые другие западные небожители, будто бы спустившиеся на морское дно и ставшие водными божествами [Хангалов, 1958, с. 426]. Согласно представлениям кабанских бурят, УНан хаты или халюуты (местное произношение слова хаалингууд «ханы» [Бурятско-русский словарь, 1973, с. 523]) – это мифические хозяева Байкала и мирового океана; другие персонажи из предбайкальского пантеона ими прочно забыты. Таким образом, у кабанских бурят произошла утрата основного пласта представлений об УНан хатах и иерархии водных существ. В их мировоззрении это проявилось, в частности, в отсутствии единого имени владыки вод: его именуют то УНан хат «Водный правитель», то Лусад/Лусууд . Вероятно, такой синкретизм вызван неоднородным составом кабанских бурят. Дело в том, что владыку вод предбайкальские буряты называют УНан хат , а буряты-буддисты – Лусад . Буддизм у кабанских бурят не получил никакого распространения, отсюда следует предположить, что он был известен той части предков кабанских бурят, которая мигрировала из Монголии и могла состоять из адептов этого религиозного учения.

Сегодня у кабанских бурят фиксируются относительно цельные образы некоторых духов – хозяев крупных водоемов и рек. Например, в их призывании к мифическому хозяину Байкала говорится следующее:

Морю нашему поклонение,

Моря хозяин Дархан нойон баабай, Великий дедушка Байкала, Человек морской глубины

С телом из белого серебра, С головой из белой горы, С палкой из белого серебра. Хозяин моря

Дархан нойон баабай

С девятью умелыми сыновьями.

Девять умелых сыновей

С девятью светлыми речами. С двумя умелыми дочерями, Старшая дочь

Ниже Ангары управляет, Другая умелая дочь

Южнее Ангары в море поставлена С сиденьем из трех спин, С тремя ртами бегущими…

(ПМА, 2017)

В приведенном выше призывании его чествуют как Дархан нойон «Кузнец господин»; данную номинацию стоит локализовать средой местных потомственных кузнецов. Действительно, в число кабан-ских бурят входят представители кузнечных родов, в частности Дархан галзуу и Нохой галзуу «Бешеная собака». Вероятно, от них и пошло столь специфическое название хозяина вод. Занявшись рыболовством на Байкале, они дали имя своего мифического прародителя и покровителя духу – хозяину озера.

У представителей других племенных и территориальных групп бурят Предбайкалья и Прибайкалья мифическими повелителями Байкала выступали иные персонажи: Буха-нойон-бабай (у булагатов), Аба-хатан (у ольхонских бурят) и др.

Надо заметить, что в мифах балаганских (пред-байкальских) бурят хозяин Байкала имеет девять сыновей, как и в приведенном выше тексте, и единственную дочь Ангару [Хангалов, 1958, с. 318], воплощавшую одноименную реку. Очевидно, у кабан-ских бурят, заселивших юго-восточное побережье Байкала, эта сюжетная линия получила дальнейшее развитие: теперь дочерями повелителя озера оказываются духи – хозяйки определенных мест на данном водном потоке.

Между тем, по воззрениям кабанских бурят, водные божества являются хуйтэн бурхад «богами холода», что говорит о смешении у них прежних представлений о разных группах мифических персонажей. Причем, характеризуя «богов холода» как опасных для людей существ, они в соответствии с духом времени модернизировали взгляды о них: полагали, что при жизни те были защитниками Парижской коммуны, которых после ареста посадили в лодку без продовольствия, весел и парусов и бросили на произвол судьбы в открытом океане (ПМА, 2017).

В обрядности кабанских бурят также отмечаются отличия от основной бурятско-предбайкальской традиции, обусловленной скотоводческо-земледельческим характером традиционной экономики. У них, как и у бурят Предбайкалья, которые были заняты речным и озерным рыболовством, суще- ствовал промысловый культ. Сроки проведения коллективного жертвоприношения у тех и у других были близки: оно проводилось накануне путины. Правда, данные обряды посвящались разным мифическим персонажам: кабанские буряты, как можно судить по упомянутому выше призыванию, искали покровительство у хозяина Байкала и его детей, а предбайкальские рыбаки – у Уhан хата, т.е. владыки земных и небесных вод. Обряд жертвоприношения у кабанских бурят называется Далайн тайлган «Жертвоприношение морю», что также свидетельствует о самобытности их обрядности.

Помимо основного обряда, непосредственно перед выходом на Байкал каждая из рыбацких артелей кабанских бурят совершала обряд сасли ( саса-ли ) «окропление» [Бурятско-русский словарь, 1973, с. 386]) молочными продуктами. При этом в ходе жертвоприношения произносилось призывание, содержащее такие строчки:

Хозяйка корабля

Госпожа Эрообли,

Имеющая железную лодку, Имеющая круглый невод, Белые как вата паруса, С лодкой из тяжелого дерева, Держащая длинное рулевое весло, Искусно держащая край невода.

Когда в море выхожу, пусть будет безветренно, Когда в море выхожу, пусть не будет тумана, Сила (ветра) ослабнет совсем.

(ПМА, 2017)

Здесь объектом почитания является не сам повелитель Байкала, а дух-хозяин Эрообли, во власти которого, как полагали, находятся отдельные природные явления (ветры, туман), наблюдаемые на озере.

В обрядности у части предбайкальских бурят рыба выступала в качестве обязательного атрибута и жертвы. Но в ритуальных актах, совершаемых кабанскими бурятами, в т.ч. на промысле, рыба не жертвовалась водным покровителям. В коллективном жертвоприношении данных бурят, в отличие от Предбайкальских, живым онгоном была не рыба (налим), а заяц; после необходимых обрядовых действий его выпускали на волю. Замена в обряде рыбы зайцем указывает на трансформацию воззрений у рассматриваемых бурят, произошедшую в рамках одной шаманской традиции. В культуре бурят символика обоих животных совпадает в части связи их образов с идеей плодородия. Со временем в жертвоприношении кабанских бурят место живого зайца стало занимать его изображе- ние (онгон). Предположительно, это было вызвано упадком у них пушной охоты. В данном тайлгане не использовался, как было принято в предбайкаль-ской традиции, онгон Уhан хат, обычно представлявший собой выполненный на скале или на ткани рисунок рыбы, поскольку обряд посвящался не владыке вод, а духу-хозяину Байкала.

Тем не менее с культом Уhан хата у кабанских бурят связан ряд родовых обрядов, носивших одно название – Угаалга «Омовение»: обряд, проводимый при рождении ребенка; обряд посвящения шамана; кузнечный обряд. Правда, упомянутые выше ритуалы шамана и кузнеца имели еще одну номинацию – Уhан тарим «Водный заговор». В целом ни в указанных выше обрядах шамана и кузнеца, ни в обряде детского цикла кабанских бурят не обнаруживается заметной разницы с соответствующей предбайкальской обрядностью.

В заключение укажем, что представления о водном мире и связанная с ними обрядно сть у ка-банских бурят имели локальную специфику, появившуюся вследствие активных контактов между представителями бурятско-предбайкальских, хори-бурятских, эвенкских и монгольских родов в рамках данной этнотерриториальной группы. Другим фактором, повлиявшим на это, было развитие у них рыбного промысла на Байкале.