Об использовании старообрядцами сочинений оппонентов

Раскол в Русской церкви в середине XVII в. начался с внесения патриархом Никоном изменений в обряд и богослужебную практику, что нашло отражение в печатных книгах. Для Московского печатного двора не было ничего необычного во внесении исправлений в текст издаваемых книг. Во время проведения реформы книжная справа приобрела новые формы 1, преследуя определенные цели. Сборник «Скрижаль» 2 был опубликован с целью оправдать нововведения в церковную жизнь. Противники церковной реформы стали возражать, отыскивая аргументы в рукописях и старопечатных книгах.

Характерной подборкой подобных выписок следует считать «Полемическую тетрадь», обнаруженную О. С. Сапожниковой в составе третьего Азбуковника Сергия Шелонина и опубликованную ею [Сапожникова, 2010. С. 414–432]. Свое отрицательное отношение к вносимым изменениям в обряд и богослужебную практику соловецкий инок высказал и в текстах сборника РНБ, Q.XVII.187, который О. С. Сапожникова справедливо обозначила в качестве антиреформенного [Там же. С. 360–378]. Сергий Шелонин явно полемизировал с составите- лями сборника «Скрижаль», опровергая их аргументы по догматическим и обрядовым вопросам.

Другой соловецкий инок Герасим Фирсов в сочинении «О сложении перстов, еже коими персты десныя руки подобает всякому православному християнину воображати на себе знамение честнаго креста» [Никольский, 1916. С. 145–196] возражал уже против конкретного утверждения оппонентов, цитируя фрагменты из сборника «Скрижаль». Например, приведя текст из сочинения Максима Грека «Сказание, како знаменатися крестным знамением» 3, Герасим Фирсов продолжает так: «Смотри же и сего, како и той согласно всем древним святым. О сем же Максиме в новой книге печатной, глаголемей Чиновник, пишет сице». Констатировав факт соответствия мнения, высказанного Максимом Греком, сформулированному всеми «древними святыми», далее автор поясняет, что речь идет о сборнике, в котором обоснована новая форма крестного знамения: «Книга Чиновник святейшаго патриарха Никона Московска-го и всеа Русии, о еже коими персты десныя руки изображати крест». После этого указан лист, на котором расположен скопированный фрагмент [Там же. С. 163] 4.

Свой комментарий Герасим Фирсов начинает так: «Ты же смотри, како книга сия несогласна в себе: Максима убо вемы, рече, яко муж благ и разума и премудрости исполнен бе, елико же что писа, о сем не вемы, откуду писа… О сем бо дивно есть, яко вы не весте, о премудрии, от-куду блаженный он писа, мы же вемы сие, яко аще благ муж Максим, якоже свидетелствуете, благий же никогда же учит не благому чему…» [Там же. С. 164].

Цитирование оппонентов для того, чтобы доказать их неправоту – традиционный прием, используемый древнерусскими книжниками. Противники церковной реформы с успехом применяли его, опровергая доводы реформаторов. Со временем расширялся круг произведений, написанных в защиту нововведений. Фрагменты из них часто определяли тему и даже структуру авторского произведения или сборника. Авторы официальной Церкви, отстаивая законность новаций, поступали тоже подобным образом: цитата –опровержение.

Первые противники церковной реформы отыскивали аргументы в авторитетных рукописях и старопечатных книгах, с помощью которых они стали обвинять реформаторов в отступлении от традиции Русской церкви, опираясь на расхождения текстов новых печатных книг с прежними изданиями Московского печатного двора, а также с авторитетными русскими и греческими рукописями. Доказывая незаконность нововведений, защитники старого обряда стали использовать не только произведения православных авторов. Ярким примером может служить обращение к историческому сочинению деятеля католической Церкви Цезаря Барония 5.

Вводя в научный оборот сборник с подписями пустозерских узников, И. М. Кудрявцев в комментариях к «архивным материалам» протопопа Аввакума обратил внимание на факт использования им рукописного варианта перевода «Деяний церковных и гражданских…» [Кудрявцев, 1972. С. 207–208]. Н. Ю. Бубнов продолжил разыскания в этом направлении, изложив результаты в статье «“Деяния церковные и гражданские” Цезаря Барония в русской публицистике 3-й четверти XVII в.» [2007]. Исследователь справедливо заметил, что московское общество знакомилось с сочинением Цезаря Барония сначала через посредство сочинений Захарии Ко-пыстенского, а затем в переводе Скарги [Там же. С. 56].

В начале XVIII в. защитники старого обряда, готовясь к предстоящим дискуссиям с миссионерами официальной Церкви, проделали огромную работу по систематизации отобранных предшественниками фрагментов текстов из авторитетных рукописей и старопечатных книг. С целью проверить точность цитирования они обратились к исходным текстам, дополнив новыми выписками и вполне научным описанием книг. В результате были составлены сборники подготовительных материалов к «Дьяконовым ответам», основу которых составила 2-я книга Тимофея Лысенина 6.

В этих сборниках был подведен своеобразный итог работы по отысканию свидетельств в пользу точки зрения противников церковной реформы на изменения, внесенные в обряд и богослужебную практику РПЦ. В них более определенно проступают принципы, по которым защитники старого обряда выстраивали доказательную базу утверждения о незаконности новшеств. Это заметно уже в оглавлении. Копируя текст из «Трактата о двуперстии» Герасима Фирсова, на который ранее было обращено внимание, составители сборника РГБ, собр. Егорова (ф. 98), № 383 7 (далее – Е. 383) в оглавлении представили его в качестве нескольких самостоятельных частей. Фрагмент озаглавили кратко – «Максима Грека». Цитату из сборника «Скрижаль» они обозначили так: «О Максиме Греке от новопечатных книг», а возражение Герасима Фирсова на этот текст назвали «Обличение на неприемлющих писания Максима Грека» 8.

В данном случае составители попытались сориентировать читателя в том, как следует воспринимать воспроизведенные фрагменты из сочинения Герасима Фирсова. Подобным образом они поступили, характеризуя опровержение фрагмента из сочинения «Увет духовный» Афанасия Холмогорского, написанного позже с целью оправдать результаты реформы. Единственным отличием было обозначение частей в одном параграфе: «Увет сказует, в Цареграде и во всей Росии прежде пояху Аллилуия 3-ж, а четвертое Слава тебе Боже. И преподобнаго Ефросина хождение отводит и о том известие и обличение на лживыя речи их» 9.

Фрагменты текстов из сочинений, написанных представителями официальной Церкви, начинают каждый тематический раздел сборника. Затем помещены рассуждения, подкрепленные соответствующими цитатами из авторитетных рукописей и старопечатных книг. Как уже было отмечено, это сделано в духе традиции книжника Древней Руси. В этих сборниках проявилась и новая тенденция, свидетельствующая о начале использования произведений оппонентов в качестве аргументов для подкрепления собственной точки зрения по поводу решения спорного вопроса.

Разумеется, как было отмечено ранее, уже первые защитники старого обряда обращались к текстам, написанным авторами, принадлежащими к другим конфессиям. Речь шла об исторических или публицистических сочинениях, которые были созданы в полемике и, например, содержали критику пап, как в сочинении Цезаря Барония. В сборниках подготовительных материалов к «Дьяконовым ответам» уже в оглавлении появилась новая формулировка: «Яко от врагов правое свидетельство достоприятно» 10. В этом обозначении темы раздела указано, что следует использовать тексты оппонентов с целью обосновать собственную точку зрения на обсуждаемый вопрос.

Действительно, на указанном в оглавлении листе расположен текст, начинающийся так: «Ведомо же буди, яко обычай есть Божественному Писанию многажды и от врагов приимати свидетельства». В этом названии-аннотации блока материалов уточнено, что принимать «от врагов правое свидетельство» составители считают возможным, опираясь на традицию, которая зафиксирована в «Божественном Писании». Далее составители, обосновывая для читателей данное заявление, привели несколько примеров, которые, по их мнению, свидетельствуют об этом.

Следом помещен пересказ ситуации, в которой «некто в прежняя лета греком враг и зело понося им много», по поводу конкретного вопроса высказал справедливое суждение. На поле дана отсылка с указанием, что подробно с этим текстом можно познакомиться на других листах данного сборника: «Зде лист 220 и 222» 11. На указанных листах помещен самостоятельный текст, который начинается так: «Ведомо буде и сие». В сборнике подобные вставки, прерывающие логику рассуждения по поводу обсуждаемого вопроса, но дополняющие аргументацию, обычно начинаются после чистого листа. В данном случае без уточнения темы, но возможен ва- риант, как это в вышеприведенном случае, не только с указанием темы, но и с аннотацией содержания.

Следуя указаниям составителей сборника, прежде всего обратим внимание на текст, расположенный на 220–221-м листах. Он начинается с вводной фразы: «В новопечатной книге “Уве-те духовномˮ на листу 156-м указует о аллилуии на Четии Минеи Великие сице...». Затем помещена дословная цитата из сочинения Афанасия Холмогорского: «В Четиих Минеях во июнии и во августе месяцах... такожде повелено глаголати трижды аллилуия, а в четвертое Слава Тебе Боже» 12. Свое рассуждение по поводу воспроизведенного фрагмента старообрядец начинает с точного определения, к какой рукописи Великих Четиих Миней он обратился, чтобы опровергнуть аргумент, на который сослался иерарх официальной Церкви. После этого он привел два значительных фрагмента из предисловия к декабрьской книге ВМЧ. В том числе и цитату, в которой митрополит Макарий вполне традиционно обращается к читателям с просьбой, если они обнаружат, что «посреде тех святых книг написано ложное и отреченное слово святыми отцы, а мы того не возмогохом исправити… недоконченная таковая исправити» 13.

Обозначив конец цитаты, старообрядец обратился к читателям: «Смотрим же и разсуждаем праведно и безстрастно, кое слово ложное в тех Великих Минеях написано и о чем молит свя-тый Макарий митрополит – недокончанная исправити» 14. Затем он указывает на факт изъятия по «повелению» патриарха Филарета «ложного слова Афродитияна Персянина о рождении Христове». При этом старообрядец уточняет: «Понеже видех аз в тех Великих Минеях в декабре месяце в 21 день было написано ложное слово Афродитияна о рождении Христове… и то слово повелением… вынято, а остатки киноварью похерены» 15. Еще большую убедительность справедливости поступка патриарха Филарета, по мнению автора, придает тот факт, что это сочинение обличал и «святый» Максим Грек, о чем он и упомянул.

Далее помещен текст, в котором представлены результаты обследования авторитетного варианта рукописей Великих Миней Четиих. Автору удалось представить текст, на который сослался Афанасий Холмогорский, в качестве случайно включенного митрополитом Макарием, который следовало, как он и просил, изъять.

Апелляция к варианту, когда «враг» формулирует мнение, которое можно использовать в качестве аргумента в споре с оппонентом, еще более убедительно представлена на примере обращения составителей сборника к антистарообрядческому сочинению Юрия Крижанича. А. Т. Шашков впервые обратил внимание на сборник Е. 383 и на использование старообрядцами сочинения Юрия Крижанича. Исследователь осуществил анализ воспроизведенных ими фрагментов и оценил их, ориентируясь на споры вокруг наследия Максима Грека 16. Для нас эти цитаты важны в плане подведения старообрядцами теоретической базы использования сочинений оппонентов в качестве аргумента, подтверждающего их точку зрения, поэтому обратимся к ним еще раз.

Отметив, что «подобне же тому ин некто бе поп сербянин родом, верою же латынник», т. е. автор, написавший сочинение против защитников старого обряда, высказал мысль, с которой следует согласиться, поскольку она «истинная». На поле отсылка к 125-му листу сборника. Составители напомнили читателю о том, что он уже получил представление о Юрии Крижаниче и его сочинении. На листах 125 об. – 126 старой пагинации расположен текст, обозначенный как «Обличение на Соловецкую челобитную».

Цитата из этого сочинения введена следующим образом: «Сочинение убо трудами Юрия некоего сербиянина убо родом, латынника же бывша верою. Иже пред неколики леты прибыв в царствующем граде Москве и в Сибирь за вину послан, тамо книгу сию сербски написа». Далее помещено пояснение: «Преведено же на словенский диалект Московския типографии справщиком Феодором Паликарповым в лето от Воплощения 1704, месяца августа 2 день. А на нижних полях у тоя книги написано: сице: Писал поп Ура Крижанищ презванием сербя-нин во 183 году в Сибири» 17.

Старообрядец дал точную, очень информативную справку об авторе сочинения, его судьбе, указав, на каком языке было написано произведение, кто его перевел на «словенский диалект». Цитата из его сочинения введена так: «Пишет же той латыник сице...». После воспроизведения фрагмента – авторский комментарий, который должен был подсказать читателям, каким образом следует интерпретировать высказанную «латынником» мысль: «Тако той сербянин латинския веры и неволею свидетельствует о Божественней аллилуии и о сложении перстов крестнаго знамения, еже рече, вы тому всему научистися от греков» 18.

Акцентировав внимание читателей на важном, как считал автор, утверждении «латынни-ка», подчеркнув, что тот свидетельствует «неволею», старообрядец формулирует четко мысль об объективности свидетельства, которое высказано «врагом»: «Писано же есть, яко от врагов свидетельство достоверно приемлется». Следом подтверждает: «Воистину бо и неложно о сложении перстов и о Божественней тайне аллилуии от православных и святых греков научихом-ся» 19. В сборнике еще раз будет процитирован этот фрагмент из сочинения Юрия Крижанича наряду с другим. Как отмечено выше, при этом сделана отсылка к листу, на котором он представлен в первый раз.

Во вводной части, теперь уже к двум фрагментам из «Обличения на Соловецкую челобитную», частично повторена уже известная читателю информация о сочинении и его авторе, но представлена иначе: «…некто бе поп сербянин родом, верою же латынник, иже сослан бысть с Москвы за вину в Сибирь. И тамо написа книгу “Обличение на Соловетскую чело-битнуˮ. Пишет же тамо и сие, укоряя глаголющих аллилуия и слогающих персты по писанию святаго Максима Грека и прочих имат же сицев укор того латыньщика. Предел 6…» 20. На поле помещено пояснение: «Того две книги есть на Печатном дворе, едина преведеная, а другая ни. Сие же не с преведеной» 21.

Совершенно очевидно, что составители сборника уже в названии раздела, провозгласив новое отношение к сочинениям своих оппонентов – «от врагов правое свидетельство достоприятно», продолжили работать с сочинением Юрия Крижанича. Указав на поле ссылку на ранее помещенное, повторив важную, по их мнению, информацию об авторе, они процитировали второй раз фрагмент, представленный на л. 125 об. – 126. Но «укор того латыньщика» начали с воспроизведения «Предела 6», посвященного оправданию изменения в Символе веры, подчеркнув, что копируют «не с преведенного» варианта.

Дополнительная цитата позволила более широко представить мнение «латыньщика» в качестве поддерживающего точку зрения защитников старого обряда. После обвинительной инвективы в адрес Юрия Крижанича по поводу возможности внесения изменений в Символ веры на том основании, что отцы Второго собора модифицировали Никейский Символ веры, они дословно повторили вывод, сделанный предшественником: «А еже свидетелствует он, вы тому всему научистеся от греков, и то достоверно свидетелство его, воистину бо и неложно» 22.

Далее составители привели несколько примеров из Священного Писания, всякий раз обязательно включая для читателя пояснения учительного характера. Например: «И которыя враги праведно что глаголют или пророчествуют, таковых святии отцы и во свидетельство тоя правды приемлют, якоже Писание глаголет» 23. В конце заключение: «Того ради и зде в книзе от многих святых книг собрахом о Божественней тайне аллилуии и о сложении перстов и о иных. Еще же

засвидетельствовахом и сопротивными Церкви сицевыми, иже греком бысть укоритель и ла-тинския веры сербеном, их же выше изьявихом» 24.

Тимофей Лысенин, по-видимому, первым сумел сформулировать четко мысль о возможности использовать высказывания оппонентов в качестве аргументов, способных поддержать точку зрения защитников старого обряда. Составители сборника Е. 383 с целью убедить читателей увеличили количество примеров, демонстрирующих справедливость этого утверждения, чтобы апеллировать к нему при необходимости. Вот яркий пример призыва к читателям с напоминанием о важности сформулированной и проиллюстрированной ранее мысли: «Мы же паки возвратимся отнюду же изыдохом, еже от врагов свидетельства приято» 25.

Совершенно очевидно, что в сборниках подготовительных материалов к Дьяконовым ответам общими усилиями старообрядцами было подведено теоретическое обоснование для использования сочинений оппонентов в качестве аргументов, подтверждающих точку зрения защитников старого обряда на дискуссионные вопросы. Выговцы, принявшие участие в работе над сборниками, с успехом стали применять этот принцип при написании авторских произведений. Это хорошо заметно, если обратить внимание на эсхатологические сочинения.

В сборник БАН, собр. Дружинина, № 114 (145), составленный и частично написанный Ма-нуилом Петровым, включено сочинение «Зерцало древности…», в котором автор, решая вопрос об имени антихриста, естественно, ссылается на тексты Священного Писания и сочинения отцов Церкви. Дополнительно он включил фрагмент из сочинения Стефана Яворского, введя его следующим образом: «Премудрый же Стефан, митрополит Рязанский и Муромский, бывый в царство Петра Великаго, написа книжицу О антихристе, показуя, яко предотечи антихристовы уже приидоша и в мире суть, сам же не у прииде. Сказует же и о имени антихристове во главе осмой глаголя…» [Стефан, 1703. Л. 79 об.] 26. Затем приведена значительная по объему цитата из сочинения иерарха официальной Церкви: «Ведати подобает о сем совершенно, яко имя некое греческое, греческим диалектом изследовано, антихристу будет свойственно… Зри читателю благочестивый, каково различие имен, вся же суть греческа и во всех исчисляется число зверино 666, якоже мощно комуждо искусити истинну. Дозде премудрый Стефан» 27 [Там же. Л. 79 об. – 85].

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что Стефан Яворский процитирован дословно, но не полностью. Следует подчеркнуть, что пропуск автор обозначил словами: «Та же, далее поступая, глаголет». Старообрядцем было изъято не просто обращение к читателю, а обвинительная инвектива, направленная против защитников старого обряда: «Сего ради удивля-юся юродству некиих неуков и невегласов, котории в славянском нашем наречии хотят изобрести таково имя, еже бы могло согласовати числу зверину 666. Разумейте же безумнии в людех и буии некогда умудрятся» [Там же. Л. 79 об.].

Выговцы сочли возможным не обращать внимания на подобные выпады, чтобы использовать авторитет иерарха для укрепления собственной позиции. Недаром они предварили и заключили цитату словами, в которых Стефан Яворский назван «премудрым». Всякий раз старообрядцы, ссылаясь на подобные тексты, имели в виду, разумеется, не концепцию в целом, а конкретный фрагмент, в котором они видели поддержку собственной точки зрения, вернее, возможность в нужном ключе интерпретировать сформулированную оппонентом мысль, В другом эсхатологическом сочинении «О антихристе. 18 разделов» 28 еще более ярко проявилась тенденция апелляции к сочинениям «врагов».

Представители официальной Церкви считали, что в сочинении «О антихристе. 18 разделов» наиболее полно нашло отражение эсхатологическое учение беспоповского направления старообрядчества. В предисловии неизвестный автор подчеркнул: «От Святаго Писания и учи-

телей церковных вкратце собравше, любви вашей предлагаем…» 29. Затем представил названия 18 разделов 30, а после этого поместил важное уточнение: «К сим же некая и от нынешних учителей, хотя и чюждих нам по несогласии в некиих догматех веры и Церкве преданиях, но за еже согласныя святым пишущии внесени суть» 31.

В этом замечании провозглашен принцип, по которому старообрядцы считали возможным привести фрагмент из сочинений оппонентов в качестве поддерживающего их точку зрения. Важным для них представлялся факт, что приведенная цитата написана «согласно святым». Разумеется, при этом они сами выступали в качестве экспертов и воспроизводили только те высказывания, которые могли быть интерпретированы в пользу собственной концепции. В сочинении «О антихристе. 18 разделов» это проявляется особенно ярко.

Автор собрал в каждом разделе, посвященном одному из вопросов эсхатологического учения, большое количество цитат из Священного Писания, обратив особое внимание на фрагменты из святоотеческого предания, в которых интерпретировались библейские тексты, дополнив их значительным количеством фрагментов из произведений православных авторов Киевской митрополии и сочинений представителей официальной Церкви. Он часто апеллирует к книгам Стефана Яворского «Знамения пришествия антихристова» и «Камень веры». Дословно воспроизводя цитаты из них, разумеется, с некоторыми изъятиями, старообрядец не комментирует их, считая, что во введении он объяснил читателям, с какой целью и почему включает наравне со святоотеческим преданием фрагменты из произведений, написанных авторами официальной Церкви.

Использование произведений идейных противников и оппонентов в эсхатологических построениях станет традиционным в поморском согласии. Например, в сочинении «Щит веры», написанном в конце XVIII в., автор, процитировав фрагмент из произведения Стефана Яворского, представил его так: «Сия же словеса апокалипсическая согласне древним и от новых Стефан Рязанский, взем от древних, протолкуя, о положении печати Христовой на челе и на всех удех сице глаголет…» 32. Здесь автор «Щита веры» повторил аргумент из введения к сочинению «О антихристе. 18 разделов», заменив «согласне святым» на «согласне древним», и уточнил, что не только «согласне», но и «взем от древних, протолкуя…». В другом месте он воспроизвел фрагмент из сочинения «Камень веры» [Стефан, 1728] и объяснил это следующим образом: «Сице рече Стефан, и не хотя, наше возпроповеда» 33.

Возможно, важной причиной, по которой старообрядцам пришлось обосновывать свое право использовать высказывания «врагов» в дискуссии, было обращение первого поколения противников церковной реформы к творческому наследию Литовской митрополии, которое в конце XVII в. было осуждено Русской церковью из-за многих уклонений от «истинного» православного учения. В начале XVIII в. при оформлении идеологии согласий со ссылкой на Священное Писание была высказана мысль о том, что аргументы, сформулированные «врагами», являются наиболее объективными и надежными. Постепенно получил объяснение и принцип отбора подобных «свидетельств», например, «согласно святым, древним пишуще» или – «враги праведно что глаголют или пророчествуют». При этом подчеркивалось, что они делали это «невольно» и «нехотя».

Всякий раз речь шла, чаще всего, о вырванном из контекста сочинения фрагменте, который интерпретировался в нужном для старообрядцев ключе. Цитата из сочинения оппонента превращалась в аргумент, поддерживающий точку зрения старообрядцев по дискуссионному вопросу. Разумеется, подобное свидетельство трактовалось в качестве объективного мнения, высказанного невольно. Обязательно подчеркивалась его достоверность на том основании, что сформулировано идейным противником. В XVIII в. было подведено теоретическое обо-

снование для такого отношения к фрагментам из сочинений оппонентов, что позволило старообрядцам не только включать в сборники для опровержения, но и использовать их в авторских сочинениях в качестве авторитетных аргументов.