Обеспечение прав потерпевшего при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве

Современный российский уголовный процесс характеризуется широким распространением сокращенных процессуальных форм, применение которых обеспечивает существенную экономию времени и сил не только должностных лиц, ведущих уголовный процесс, но также граждан и организаций, участвующих в судопроизводстве.

Первой по времени появления дифференцированной сокращенной формой судопроизводства стал особый порядок судебного разбирательства (далее – ОПСР), обеспечивающий процессуальную экономию за счет сокращения судебного следствия. В дальнейшем ОПСР стал применяться при рассмотрении уголовных дел, расследованных в форме сокращенного дознания, а также в отношении лиц, заключивших досудебное соглашение о сотрудничестве (далее – ДСС).

В основу ОПСР положено не оформляемое в письменном виде, но фактически имеющее место соглашение между государством в лице должностных лиц и государственных органов, от усмотрения которых зависит возможность применения такого порядка, с одной стороны, и подсудимым, заинтересованным в снижении максимального наказания, предусмотренного за совершение соответствующего преступления, – с другой. Признание подсудимым вины (по терминологии закона – согласие с предъявленным обвинением) освобождает сторону обвинения и суд от необходимости проводить полномасштабное исследование всех доказательств в ходе судебного следствия, что и обеспечива- ет искомую процессуальную экономию. Тот же механизм стимулирования позитивного посткриминального поведения применяется законодателем в конструкции дознания в сокращенной форме. В случае же заключения ДСС применение ОПСР и связанное с ним снижение наказания выступает уже в качестве обязательства, принимаемого на себя стороной обвинения в обмен на оказываемое подозреваемым или обвиняемым содействие в раскрытии и расследовании преступления.

При согласии с предъявленным обвинением, а также при производстве дознания в сокращенной форме закон устанавливает в качестве одного из условий применения ОПСР отсутствие возражений со стороны потерпевшего (п. 3 ч. 2 ст. 314, п. 6 ч. 1 ст. 226.2 УПК РФ). Даже после передачи уголовного дела в суд заявление потерпевшим возражений против применения ОПСР влечет по уголовным делам, рассматриваемым в порядке гл. 40 УПК РФ, назначение рассмотрения уголовного дела в общем порядке (ч. 6 ст. 316 УПК РФ), а по делам, расследованным в форме сокращенного дознания, – возвращение уголовного дела прокурору (ч. 4 ст. 226.9 УПК РФ).

Что касается уголовных дел, по которым заключены ДСС, то здесь ОПСР применяется независимо от волеизъявления потерпевшего, который уже на стадии предварительного расследования, когда заключается ДСС, лишен возможности как-либо повлиять на выбор применяемой по делу процессуальной формы. Поскольку рассмотрение уголовного дела в ОПСР является производным от заключения между обвиняемым и прокурором ДСС, можно сделать вывод, что и ограничение прав потер- певшего возражать против применения ОПСР является следствием отсутствия у него изначально возможности как-либо повлиять на заключение такого соглашения.

Предлагаемые в уголовно-процессуальной науке решения проблемы ограничения прав потерпевшего при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве

С решением законодателя ограничить права потерпевших по уголовным делам с ДСС согласны далеко не все ученые-процессуалисты. Многие придерживаются мнения о том, что процедура заключения ДСС должна предусматривать получение согласия потерпевшего. При этом А.В. Смирнов обосновывает свою позицию, ссылаясь на конституционное право потерпевшего на доступ к правосудию, а также исходя из легального определения ДСС (п. 61 ст. 5 УПК РФ), по смыслу которого участвовать в нем должны все стороны [1, с. 8]. В.М. Быков и А.М. Быков полагают, что ДСС может заключаться только с письменного согласия потерпевшего, поскольку последнему далеко не безразлично, какое наказание будет назначено виновному и будет ли возмещен причиненный преступлением вред [2, с. 19, 20]. По мнению А.В. Пиюка, необходимость получения согласия потерпевшего на заключение ДСС вытекает из задачи восстановления нарушенных преступлением прав потерпевшего [3, с. 159].

Предлагаются и более компромиссные варианты. Например, поставить заключение ДСС в зависимость от волеизъявления потерпевшего не во всех случаях, а только когда такое соглашение предусматривает содействие обвиняемого (подозреваемого) в раскрытии и расследовании преступлений, совершенных им самим [4, с. 23]. Однако такое предложение не может быть реализовано уже потому, что, как сказано в ч. 4 ст. 317.6 УПК РФ, положения гл. 40.1 УПК РФ не применяются, если содействие подозреваемого или обвиняемого следствию заключалось лишь в сообщении сведений о его собственном участии в преступной деятельности. Другими словами, в таких случаях ДСС в принципе заключено быть не может.

Вообще, практическая реализация предложений поставить заключение ДСС в зависимость от волеизъявления потерпевшего привела бы к снижению общей эффективности правового института, нормы которого сосредоточены в гл. 40.1 УПК РФ. О причинах, по которым мнение потерпевшего не должно приниматься во внимание при заключении ДСС, много написано в юридической литературе. В частности, отмечается, что порядок, при котором заключение ДСС возможно независимо от позиции потерпевшего, установлен «в целях предотвращения потери возможности пресечения и раскрытия преступлений в случае отсутствия согласия на то потерпевшего». При этом законодатель сознательно отдает приоритет публичным интересам перед частными [5, с. 16]. Установление же в законе требования получать согласие потерпевшего на заключение ДСС существенно затруднило бы данную форму производства по уголовному делу [6, с. 160], осложнило бы достижение цели применения рассматриваемого института, заключающейся в восстановлении законных прав и интересов граждан и организаций, нарушенных преступлением [7, с. 72].

Схожая аргументация приводится и Конституционным Судом РФ, указывающим, что рассматриваемое ограничение прав потерпевшего «допускается в целях защиты прав и законных интересов других лиц и организаций от преступлений, возмещения причиненного вреда, восстановления конституционных прав и свобод»1. Таким образом, Конституционный Суд РФ однозначно высказался о том, что в данной ситуации имеет место пусть и оправданное, но все же ограничение прав граждан и организаций, признанных потерпевшими.

Ряд исследователей направляют свои усилия на поиск процессуальных механизмов компенсации вынужденного ограничения прав потерпевшего при заключении ДСС. В частности, А.С. Александров и И.А. Александрова, соглашаясь, что учет позиции потерпевшего, руководствующегося личными инте- ресами, мог бы поставить под угрозу решение публичных задач, предлагают предусмотреть в законе положение о том, что при заключении ДСС причиненный преступлением вред подлежит возмещению за счет государства [8, с. 10]. По мнению Т.В. Топчиевой, условие о возмещении потерпевшему вреда (полагаем, за счет виновного. – И. Д.) должно, по усмотрению сторон, включаться в ДСС [9, с. 8]. П.В. Эдилова полагает, что возмещение причиненного преступлением вреда за счет государства целесообразно осуществлять при невозможности его взыскания с подсудимого [10, с. 13].

Нет сомнений в том, что гарантированное возмещение причиненного преступлением вреда могло бы оказаться достаточной компенсацией ограничения прав потерпевшего на участие в заключении ДСС и его возможности повлиять на применение ОПСР. Однако реалистичность такого сценария вызывает серьезные сомнения. Взыскать в полном объеме с осужденного причиненный преступлением вред – задача практически невыполнимая. Как пишет М.А. Савкина, «возмещение вреда потерпевшему – редкость российского уголовного судопроизводства» [11, с. 49]. Что же касается предложений возмещать потерпевшему вред за счет государства, вряд ли стоит рассчитывать на то, что к ним в ближайшее время кто-то прислушается. В российском законодательстве уже существовала норма, предписывавшая возмещение собственнику ущерба, причиненного преступлением, за счет государства (ч. 3 ст. 30 Закона РСФСР от 24 декабря 1990 г. «О собственности в РСФСР»2), которая, как известно, так и осталась «на бумаге».

Особенности обжалования приговора, постановленного в особом порядке судебного разбирательства

В сложившейся ситуации адекватной компенсацией отсутствующего у потерпевшего права воспрепятствовать как заключению ДСС, так и применению ОПСР могло бы стать право потерпевшего оспаривать правосудность вынесенного по уголовному делу приговора в вышестоящем суде. Однако данное право потерпевшего ограничено законом, поскольку обжаловать приговор, постановленный по результатам судебного разбирательства, проведенного в особом порядке, в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции (п. 1 ст. 389.15 УПК РФ), невозможно. Такой запрет прямо сформулирован в ст. 317 и 389.27 УПК РФ. Получается, что потерпевший лишен возможности не только участвовать в непосредственном исследовании всех имеющихся в уголовном деле доказательств в ходе судебного следствия (поскольку такое исследование попросту не проводится), но и оспаривать правильность установления судом на основе имеющейся совокупности доказательств фактических обстоятельств дела. Не будет преувеличением сказать, что в таких условиях потерпевший перестает быть стороной по делу, превращаясь, по сути, в наблюдателя за происходящим в уголовном судопроизводстве. Ограничение права потерпевшего на доступ к правосудию здесь налицо.

Между тем наделение потерпевшего правом обжалования приговора, постановленного по результатам применения ОПСР, по всем предусмотренным законом основаниям, включая указанное в п. 1 ст. 389.15 УПК РФ, – вполне решаемая задача.

Применение ОПСР призвано обеспечить процессуальную экономию, которая достигается за счет того, что в ходе судебного следствия суд не исследует непосредственно все имеющиеся по уголовному делу доказательства, опираясь в своих выводах на результаты доказательственной деятельности стороны обвинения. На этом основании закон освобождает суд от обязанности отражать в приговоре анализ доказательств и их оценку (ч. 8 ст. 316 УПК РФ). По тем уголовным делам, по которым заключено ДСС, суд обязан изложить в приговоре описание преступного деяния, в совершении которого обвиняется подсудимый, а также выводы суда о соблюдении подсудимым условий и выполнении обязательств, предусмотренных заключенным с ним ДСС (ч. 6 ст. 317.7 УПК РФ).

Поскольку отсутствие в приговоре анализа доказательств и их оценки судом препят- ствует проверке правильности установления фактических обстоятельств уголовного дела вышестоящим судом, закон и запрещает сторонам (включая потерпевшего) обжаловать итоговый судебный акт по основанию, предусмотренному п. 1 ст. 389.15 УПК РФ.

Такое ограничение не является проблемой, когда ОПСР применяется в связи с согласием обвиняемого с предъявленным ему обвинением (гл. 40 УПК РФ). Отсутствие возражений со стороны заинтересованных лиц, в том числе потерпевшего, против применения ОПСР предполагает, что все участвующие в деле лица соглашаются с правильностью установления органами расследования фактических обстоятельств уголовного дела. Таким образом, «рассматриваемая процедура изначально сконструирована таким образом, чтобы у сторон a priori не было оснований для оспаривания в дальнейшем правильности приговора суда в части установления фактических обстоятельств дела» [12, с. 96].

При заключении же ДСС возражения потерпевшего во внимание не принимаются, как не учитываются они и при решении вопроса о назначении судебного заседания для рассмотрения уголовного дела в особом порядке. Правда, в юридической литературе встречается мнение о том, что в случае поступления в суд уголовного дела, по которому заключено ДСС, потерпевший должен быть вызван в судебное заседание, и если он откажется дать согласие на рассмотрение уголовного дела в сокращенном порядке, то суд обязан назначить уголовное дело к рассмотрению в общем порядке [13, с. 16]. Однако такая позиция не основана на законе. Пленум Верховного Суда РФ четко высказался о том, что возражение потерпевшего не может рассматриваться как основание для рассмотрения дела в общем порядке3. По смыслу ч. 2 ст. 317.6 УПК РФ для применения ОПСР по уголовному делу, поступившему с ДСС, суду достаточно удостовериться в том, что такое соглашение было заключено в соответствии с требованиями закона, а государственный обвинитель подтверждает выполнение обвиняемым принятых на себя обязательств.

Право обжалования приговора по любым основаниям как компенсация ограничений прав потерпевшего при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве

Итак,еслиневозможнопридатьвозражени-ям потерпевшего против заключения ДСС или применения ОПСР по уголовному делу, поступившему в суд с таким соглашением, процессуальное значение без существенного снижения эффективности института ДСС, то необходимо регламентировать процесс доказывания в суде таким образом, чтобы приговор мог быть обжалован потерпевшим по всем предусмотренным законом основаниям, включая несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. Для этого на суд следует возложить обязанность отражать и мотивировать свои выводы в итоговом судебном решении. Ведь суд, так или иначе, устанавливает фактические обстоятельства уголовного дела, исследуя при этом все собранные органами расследования и имеющиеся в материалах уголовного дела письменные доказательства. Без такого исследования он попросту не может разрешить уголовное дело и постановить приговор. Конечно, исследование судом доказательств при применении ОПСР осуществляется без участия сторон, без соблюдения условия непосредственности и не в судебном следствии, а, как правило, в ходе подготовки дела к судебному заседанию и в совещательной комнате при постановлении приговора. Однако это никак не препятствует изложению судом описательно-мотивировочной части приговора в том же объеме, как по результатам рассмотрения уголовного дела в общем порядке [14, с. 36].

Такая регламентация порядка составления приговора имела бы целый ряд позитивных последствий. Во-первых, она обеспечила бы суду второй инстанции возможность проверять приговор с точки зрения соответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, что позволило бы снять ограничения для обжалования потерпевшим и другими участниками уголовного процесса судебного решения по данному основанию. Это создало бы достаточ- ные гарантии права потерпевшего на доступ к судебной защите, компенсировав отсутствующее у него право влиять на выбор процессуальной формы рассмотрения уголовного дела, по которому заключено ДСС. Во-вторых, обязанность суда излагать в приговоре анализ и оценку всех имеющихся доказательств стала бы действенным стимулом для более глубокого и вдумчивого изучения судьями уголовных дел, рассматриваемых в особом порядке [15, с. 137].

Заключение

Подводя итог, необходимо обозначить конкретные шаги для реализации предлагаемых изменений. Как представляется, основные изменения уголовно-процессуального законодательства должны быть сведены к следующим:

• 1)    изложение в новой редакции:

  – ч. 8 ст. 316 УПК РФ: «Обвинительный приговор постановляется в соответствии с требованиями главы 39 настоящего Кодекса. Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать выводы суда о соблюдении условий постановления приговора без проведения судебного разбирательства»;

  – ч. 6 ст. 317.7 УПК РФ: «Обвинительный приговор постановляется в соответствии с требованиями главы 39 настоящего Кодекса. Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать выводы суда о соблюдении подсудимым условий и выполнении обязательств, предусмотренных заключенным с ним досудебным соглашением о сотрудничестве»;

• 2)    признание утратившей силу ст. 317 УПК РФ, а также исключение из ст. 389.27 УПК РФ упоминания глав 40 и 40.1 УПК РФ.