Образ байронического героя в русской романтической повести 30-х годов XIX века

Великий, остроумный, мрачный, дикий, безрассудный, неистовый... Эти определения, встречающиеся на страницах русской периодики 1820-х – начала 1830-х годов, характеризуют лорда Дж. Г. Байрона. Мнения об английском барде высказываются различные, нередко противоречащие [7], [10], [11]. Байрона боготворили и глубоко презирали, восхищались и осуждали, ужасаясь его мрачной поэзии. К «великому Байрону» не испытывали лишь равнодушия. Консервативно настроенных личностей пугало излишнее свободолюбие, всеобъемлющий бунт и богоборчество Байрона. Одно из ярких негативных мнений о творчестве английского поэта – письмо Д. П. Рунича в журнал «Русский инвалид», которое осталось неопубликованным. И все же сторонников поэзии Байрона было больше. Даже писатели реалистического направления, сменившего эпоху романтизма, признавали своевременность и ценность явления, именуемого «байронизм». Рецепция творчества английского поэта в русском обществе начинается после 1815 года. Условно можно выделить три этапа восприятия Байрона в России.

• 1.    Начальный этап вхождения Байрона в русскую литературу (1815–1820 годы). На данном этапе русские критики знакомились со взглядами зарубежных коллег, не высказывая собственных суждений. В статьях, переведенных из иностранных периодических изданий, отсутствует единая точка зрения на творчество Байрона.

• 2.    «Подражательный» период (1820-е годы). Появляются многочисленные лиро-эпические

• 3.    Период критического осмысления (1830– 50-е годы). Английского поэта обвиняют в создании однотипных героев. Писатели начинают высмеивать в своих произведениях «отечественных Чайльд-Гарольдов», разочарованных жизнью.

поэмы, в которых копируются темы и герои байроновских сочинений: «Чернец» И. Козлова, «Киргизский пленник» Н. Муравьева, «Пещера Кудеяра» С. Степанова, «Разбойник» П. Машкова… Все эти и многие другие нелепые пародии превращают поэму «байронического типа» в литературный шаблон. Постепенно формируется собственная точка зрения на творчество английского барда. Представителей русского аристократического круга того времени, по меткому замечанию М. П. Алексеева, можно разделить на «байронофилов» и «байронофобов» [1].

Несмотря на прочное укоренение байронического героя в поэтических жанрах1, подобный персонаж был представлен и в русской романтической прозе. Прежде чем приступить к рассмотрению русских романтических повестей, ориентированных на поэмы Байрона, остановимся подробнее на концепции личности в его произведениях2. Байроновский персонаж – это личность:

• 1.    Независимая. Свобода, которую так жаждали получить романтики, является неотъемлемым условием жизни героя «восточных поэм». Свою волю они признают «единственной истиной, существующей на земле» [8; 89].

• 2.    Индивидуалистичная. По мысли А. М. Зверева, «безграничная свобода» байроновского

• 3.    Эгоистичная. Индивидуализм, доведенный до крайних пределов, превращает героя в эгоиста. Е. Н. Петрова относит эгоизм байроновского персонажа к его отрицательным чертам: «Слабостью героя оказался его эгоизм, его замкнутость, стремление поставить себя над другими людьми» [14; 24].

• 4.    Разочарованная. «Он средь людей тягчайшую из школ – / Путь разочарования – прошел…» [3; 94].

• 5.    Одинокая. «Он здесь один – отступник злой, / Изменник родины святой, / Один без друга, без родных, / В толпе врагов, в толпе чужих» [1].

• 6.    Скитающаяся. Ощущая себя «чужеродцем» в этом мире, герой добровольно (а иногда в силу обстоятельств) становится странником.

• 7.    Бунтующая. Священный гнев звучал в нем как призыв / Отмстить немногим, миру отомстив» [3; 94].

• 8.    Таинственная. «Байронический герой обычно окружен тайной», – отмечает В. М. Жирмунский. «Что я, кто я – никто не знает; / Мой рок мрачнее страшных снов / И многим горе предвещает» [3; 67].

• 9.    Мятущаяся. «Всадник мчался молодой, / Его душе был чужд покой» [3; 11]. Тревожное состояние, характеризующее Гяура, знакомо практически каждому герою «восточных поэм».

• 10.    Гордая. «Всю боль он терпит, но как прежде горд / И злобы полн, – он остается тверд» [3; 111].

• 11.    Мрачная. Сплин, мировая скорбь, утомление, удрученность, опустошенность… Все это синдромы «преждевременной старости души» героев Байрона – модной болезни первой половины XIX века, которая принимает вид эпидемии.

• 12.    Задумчивая. Герой, привыкший к непониманию со стороны окружающих, скрывает от них свои мысли.

• 13.    Вызывающая страх в окружающих. «Но кто вожак? прославленный пират, – / О нем везде со страхом говорят. / Он чужд им, он повелевать привык…» [3; 89].

• 14.    Страдающая. Как правило, прошлое героя «восточных поэм» таит непоправимую ошибку, а возможно, и преступления, в которых он мучительно раскаивается. «Истерзан внутренней тоской, / Воспоминаньями о тех, / Кого казнил за тяжкий грех» [2; 475].

• 15.    Страстная. Несмотря на «души печальный хлад», байроновский герой может являться носителем неукротимых страстей. «Страсть юных лет, надежды лучших дней, / Ключ нежности и ласки – с нею, с ней, / С единственной, кого любить он мог…» [3; 134].

героя, «который считает себя… стоящим выше общества», делает его «законченным индивидуалистом» [8; 89].

В «восточных поэмах» утверждается внешний облик байроновского героя, описание ко- торого в дальнейшем превратится в пародию на возвышенную романтическую личность. В. Жирмунский выделяет следующие черты, составляющие портрет главного персонажа: «высокий, бледный лоб», «густые черные волосы, ниспадающие на плечи в изобилии и беспорядке», «бледные впалые щеки», «презрительно искривленные бледные губы» [7; 125]. Байрон изображает своих героев в эффектных позах. Излюбленная поза байроновского персонажа – стоять со скрещенными на груди руками, устремив вдаль задумчивый или мрачный взор (так называемая поза Наполеона).

Чертами байронического героя наделен полковник Валевич из повести Е. П. Ростопчиной «Поединок» (1839). Валевич – индивидуалист. Его жизнь, поступки, образ мыслей отличаются от устоявшихся в военной среде традиций. «Красивый стан и приятное лицо», «быстрый ум, истинное образование и отличное воспитание», «знатность родства и связей», богатство – все это давало возможность вращаться в высших кругах общества и наслаждаться жизнью [15; 399]. Но Валевич избирает «особенный образ жизни» – одиночество и нелюдимость. Большую часть времени герой проводит в своей комнате, размышляя, «не сообщая никому своих дум» [15; 398].

Жизнь героя окутана тайной. Валевич служит в Ф…ском полку, куда он «был переведен из гвардии за какой-то проступок, которого начальники не разглашали, оберегая чувствительность виноватого» [15; 399]. Тайна полковника усиливается благодаря странному интерьеру его квартиры. Обстановка жилища Валевича навевала на посетителей «ужас» и «хандру». Стены комнаты полковника были обиты черным сукном. «Его кровать имела совершенно вид и форму гроба» [15; 397]. Мрачное пристанище Валевича наполнено загадочными предметами (пуля со следами запекшейся крови, пистолет, лампада, сделанная из человеческого черепа, портрет прекрасного юноши, «списанный с мертвеца» [15; 398]). Полковник старается избегать контактов с внешним миром. Сознательная изолированность от социума выявляет еще один признак, присущий байроническому типу героя, – бунт. Валевич – бунтарь. Герой не является мятежником, который с оружием в руках протестует против окружающих людей или внешнего мира. И все-таки бунт Валевича трагичнее бунта байроновских персонажей. Он направлен против самого себя, поэтому остается надеяться лишь на примирение с собственной совестью. Однако совесть – неумолимый судья для преступного Валевича.

Внешний облик полковника полностью соответствует портрету героев «восточных поэм». Автор описывает своего героя как человека «высокого и бледного, с седеющими черными кудрями и никогда не улыбающимся лицом» [15; 397].

Даже окружающие видят в герое персонажа, сошедшего со страниц произведений Байрона. На балу Валевич приковывает к себе все внимание провинциальных дам. «Он точно Лара, точно Гяур, и таинствен, и мрачен, и с большими черными глазами!» – говорит предводительская дочь [15; 401]. Причиной страданий полковника является преступление, совершенное им в «бурной молодости». Ради удовлетворения оскорбленного самолюбия Валевич убивает на поединке своего товарища. С тех пор разговоры о дуэлях сделались для него невыносимыми. Герой пытается защитить сослуживцев от ошибки своей юности. «Знаете ли вы, что такое угрызение совести, совести неумолимой, неусыпной?» – восклицает полковник перед слушателями [15; 410]. Совершив страшный поступок, Валевич раскаивается.

Поединок проводит черту между прошлой, беспечной жизнью героя и жизнью настоящей, полной раскаяния в содеянном. Молодой Ва-левич не имеет ничего общего с тем угрюмым человеком, которого автор изображает в начале повести. «Я не бегал от людей… но живо и весело предавался всем наслаждениям суеты и роскоши, всем удовольствиям избранных этого света» [15; 413]. Валевич ведет жизнь светского щеголя, баловня судьбы, который дорожит лишь своим блестящим положением в обществе. Единственное, что сближает его с байроновским героем, – эгоистичное отношение к окружающим. Самолюбие Валевича уязвлено тем, что красавица Юлия предпочла не его, а Алексея Дольского.

Итак, у героя Ростопчиной можно выделить семь признаков, которыми обладают персонажи «восточных поэм». Валевич – личность одинокая, бунтующая, таинственная, мятущаяся, мрачная, задумчивая, страдающая. Герой иронизирует над расплодившимися «Чайльд-Гарольдами и Онегиными». Однако сам Валевич напоминает окружающим персонажа из произведений «мрачного гения». Он «вжился» в роль неприступного героя только после поединка, так как молодого Валевича трудно причислить к байроническим персонажам. Поэтому «байронизм» полковника – это не сознательное подражание английскому романтику, не моделирование жизни по законам его поэм и не дань тогдашней моде. Валевич – байронический герой не по образу мыслей, а по воле обстоятельств.

В то же время писатели высмеивали байронических личностей, которые облачались в «гарольдов плащ», чтобы вызвать интерес у светских дам. Подобный персонаж становится предметом авторской иронии в повести В. Ф. Одоевского «Черная перчатка» (1838). Воротынский «принадлежал к числу тех людей нового поколения, которые умеют смеяться не улыбаясь и плакать без слез; которых, кажется, ничто не в состоянии ни удивить, ни тронуть – и не из притворства, а по привычке» [13; 72]. Он старательно копирует внешность, манеры, поведение байроновских героев, доводя их черты до гротеска.

Внешний облик Воротынского полностью соответствует литературной моде того времени: «Он был бледен; черные кудрявые волосы оттеняли холодные, почти безжизненные черты лица его, лишь иногда какой-то минутный огонь сверкал в его глазах и потухал в ту же минуту» [12; 72]. Воротынский убеждает себя в «несчастии быть счастливым», сознательно моделируя жизнь по законам разочарованных байронов-ских героев.

Заметив, что ее собеседник носит черные перчатки, графиня спрашивает, что они символизируют. Воротынский носит траур.

– Скажите же, по ком вы в трауре? <…>

– По самом себе, – с важным видом сказал молодой человек [12; 72].

Внешние атрибуты траура Воротынского только декорация. Обстановка комнаты Валеви-ча напоминает ему о преступлении, совершенном в молодости. Черные перчатки Воротынского не несут никакой смысловой нагрузки. Они лишь могут вызвать интерес у окружающих и пленить воображение юных светских красавиц. Таким образом, перед нами один из псевдобай-ронических героев – личность, часто встречающаяся в светском обществе того времени.

Таким образом, в русской романтической прозе эпигонов английского барда можно выделить байронических и псевдобайронических героев. Байронический герой, обладая теми или иными характеристиками персонажей Байрона, не искажает их мировоззрения (Валевич). Герой, который конструирует свою жизнь, следуя литературной моде на байронизм, и «выворачивает наизнанку» принципы байроновской личности, является псевдобайроническим (Воротынский). Как правило, образ такого героя включает в себя элементы сатирической пародийности.

* Исследование выполнено при поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации, соглашение № 14.В37.21.0036 от 6 июля 2012 г.

BYRONIC CHARACTER’S IMAGE IN RUSSIAN ROMANIC STORIES