Образ границы миров на стыке фольклора и литературы

С конца XVIII в. важное место в произведениях русских писателей занимает осмысление жизни народа. В литературе романтизма это проявляется в обращении к народным темам и заимствовании фольклорных жанров и образов. Особую популярность приобретает жанр сказки, который на протяжении XIX в. по-разному переосмысливается писателями. Будучи авторской обработкой народного сюжета, литературная сказка отражает и характерные образы народной сказки, и литературный процесс текущей эпохи, а ее промежуточное положение между фольклором и литературой позволяет выявить начальные этапы изменения ключевых фольклорных образов.

В народных сказках особое значение имеет образ границы между миром живых и «иным» миром; ее пересечение героем – осевой момент сюжета. В русских сказках чаще всего встречается такой тип границы, как волшебный лес. В основе этого образа, как определил В. Я. Пропп [2002], лежит обряд инициации, символизирующий переход человека из одной социальной роли в другую. Обряд совершался в лесу, выступавшем в роли пограничной зоны между мирами. В данной статье мы рассмотрим изменение образа леса от народных сказок к сказкам литературным.

Лес в народной сказке выполняет функции границы миров и преграды на пути ге- роя к цели, а сам обряд метафорически представлен в событиях в доме хранителя леса (Яги или ее аналога): испытание героя – испытание инициируемого, мытье в бане – очищение от мира живых, принятие пищи – приобщение к «иному» миру, сон – переход в «иной» мир. Лес изображается условно и схематично, часто он является запретным

При авторской обработке сказки образ леса изменяется. На материале русской литературной сказки первой половины XIX в. выделяем два пути изменения. Первый – изменение внешних черт с сохранением основных функций и сказочной стилистики. Описание леса становится более ярким, живым и развернутым. Стремясь придать сюжету большую занимательность и динамичность, писатели соединяют сюжеты и образы, не взаимодействующие в народной сказке. Так, в сказках В. А. Жуковского «О царе Берендее», «Спящая царевна» и «Об Иване Царевиче и Сером Волке» [1954] происходят смешение сюжетов, ассимиляция образов, слияние нескольких в один.

Второй путь – изменение в духе романтизма, склонного видеть связь между состоянием природы и душевыми терзаниями человека. При этом утрачивается условность и схематичность изображения, стиль описания приближается к готическому, лес наделяется новыми функциями, кото-

ISSN 1818-7919. Вестник НГУ. Серия: История, филология. 2013. Том 12, выпуск 2: Филология © Е. Е. Абрамкина, 2013

рые часто вытесняют первичные. Яркие примеры романтизации находим в сказках О. М. Сомова «Оборотень» и «Русалка» [1984], где новые функции практически полностью вытесняют первичные, и лес предстает перед читателем как зловещий готический бор, своим шорохом предвещающий беду. Значительное влияние романтизма видно в сказке С. Т. Аксакова «Аленький цветочек» [1966], где лес выступает как зеркало души «чудища лесного».

Обобщая сказанное, выделяем две основные тенденции развития образа леса на пути от народной сказки к литературной. Первая тенденция – углубление и расширение описания без изменения сказочной стилистики; вторая – романтизация леса, состоящая в изменении не только стилистики, но и функций.