Обсуждение и разработка проекта Волго-Каспийского морского судоходного канала российскими правительственными учреждениями на рубеже XIX–XX веков
Журнал: Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: История, филология @historyphilology
Рубрика: Российская история
Статья в выпуске: 8 т.25, 2026 года.
Бесплатный доступ
Статья посвящена обсуждению проекта Волго-Каспийского морского судоходного канала различными ведомствами на протяжении 1890-х гг. и начала ХХ в. Рассмотрена дискуссия, возникшая по вопросу выбора волжского рукава для строительства канала. Также приводятся аргументы против его прокладки. Автор делает вывод о серьезном и ответственном отношении российских инженеров и высших чиновников к разработке Волго-Каспийского морского канала. Однако время в данном случае играло против предпринимателей, которые так и не смогли воспользоваться новым судоходным путем, несмотря на их регулярное обращение к правительству с просьбой ускорить начало строительных работ. Не смогла реализоваться также идея передачи строительства в руки частных инвесторов, инициатором чего выступил астраханский губернатор Н. Н. Тевяшев.
Короткий адрес: https://sciup.org/147255360
IDS: 147255360 | УДК: 94(47).082/083 | DOI: 10.25205/1818-7919-2026-25-8-90-102
Discussion and Development of the Volga-Caspian Sea Shipping Channel Project by the Russian Government Agencies at the Turn of the 19th 20th Centuries
The article provides an in-depth analysis of the proposed construction of the Volga-Caspian Sea Shipping Channel, a project that was actively discussed by various governmental and engineering entities during the late 19th and early 20th centuries. It examines the deliberations among Russian engineers concerning the optimal route for the channel, with particular emphasis on the debate between utilizing the Kamyzyak fairway versus the Bakhtemir fairway. The analysis highlights the technical and strategic advantages attributed to the Kamyzyak route. Additionally, the article scrutinizes the perspectives of relevant entrepreneurs, notably those within the oil industry, many of whom expressed reservations or disinterest regarding the development of this maritime conduit. Furthermore, it examines the position of Minister of Finance V. N. Kokovtsov, who opposed the project on the grounds of its perceived lack of clear economic benefits. The author concludes that Russian engineers and senior officials approached the development of the Volga-Caspian Sea Channel with seriousness and responsibility. Nevertheless, entrepreneurs were ultimately unable to capitalize on the new shipping route despite repeated appeals to the government urging an acceleration of construction. The initiative to transfer the project into private hands, proposed by Astrakhan Governor N. N. Tevyashev, motivated by regional shipping concerns, did not materialize, leaving the project unrealized.
Текст научной статьи Обсуждение и разработка проекта Волго-Каспийского морского судоходного канала российскими правительственными учреждениями на рубеже XIX–XX веков
,
Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда № 25-28-00920 «Организационно-экономический механизм трансформации Волго-Каспийского транзитного маршрута в период первой российской индустриализации (середина XIX – начало XX в.)»,
,
Acknowledgments
The study was supported by the grant from the Russian Science Foundation no. 25-28-00920 “Organizational and Economic Mechanism for the Transformation of the Volga-Caspian Transit Route During the First Russian Industrialization (Mid-19th – Early 20th Century),
Волго-Каспийский морской судоходный канал является одним из старейших в мировой судоходной практике наряду с Суэцким, Кильским и Панамским каналами. Он начинается с нулевого километра, который расположен в 20 км ниже г. Астрахани, и состоит из двух частей: русловой (с 0 до 86 км) и морской части (с 86 км до 188 км). Ширина канала составляет от 100 до 120 м, а навигационные глубины – в речной части 4,9 м, в морской 5,1 м 1.
В настоящее время в условиях западных санкций Волго-Каспийский морской судоходный канал приобрел особое экономико-стратегическое значение и пользуется со стороны правительства повышенным вниманием. За последние два года на его модернизацию российское государство потратило почти 10 млрд руб. 2
Основной заботой современного руководства, как и в минувшие столетия, остается продолжающееся из года в год обмеление дельты Волги и взморья. Это актуализирует обращение к историческим материалам по проведению мероприятий, направленных российским правительством на улучшение условий судоходства на таком сложном участке, как устьевая область Волги, состоящей из дельты и устьевого взморья.
Историография по Волго-Каспийскому судоходству, как правило, связана с историей ро-сийско-иранской торговли через Астрахань. Особенности динамики ее развития показаны в публикациях таких исследователей, как В. С. Богатырев [2008], М. М. Имашева [2024], Р. Н. Пирова и Э. М. Оздамирова [Пирова, 2018; Пирова, Оздамирова, 2022].
Вопросы судоходства рассматриваются в основном в рамках Каспийского моря. Такие исследователи, как А. Е. Абрамов, И. К. Павлова, указывают на то, что в конце XIX в. в России происходил постепенный процесс вытеснения парусного флота паровым. Однако на Каспийском море не существовало необходимых условий для хождения по нему пароходов с глубокой осадкой из-за мелей, которые не давали возможности подходить к побережью. Это представляло собой серьезное препятствие для активизации товарообмена между Россией и Ираном и вызвало намерение имперской бюрократии приступить к модернизации иранского порта Энзели [Абрамов, 2018; Павлова, 2022].
Что касается устьевой области Волги, то в последнее время появились работы, посвященные реконструкции судоходных маршрутов IX – начала XIX в. по протокам волжской дельты к Каспийскому морю. П. И. Бухарицин, С. А. Котеньков уточняют их протяженность, рассматривают конструкции морских судов, преодолевавших мели устьевого взморья [Бухари-цин, Котеньков, 2022]. Группа авторов – С. А. Котеньков, Р. Р. Макшаев, Д. М. Лобачева, Е. Ю. Матлахова – на основе анализа записок российских и европейских мореплавателей, карт и лоций XVIII–XIX вв. восстанавливают особенности функционирования Ярковского устья – места выхода староволжского фарватера в Каспийское море в XVIII в. [Котеньков и др., 2024].
Относительно периода второй половины XIX в. Р. А. Таркова рассматривает эффективность механических средств дноуглубления на примере внутригородских водоемов г. Астрахани, отмечая, что вопрос судоходности нижневолжских водных путей не мог быть решен кардинально раз и навсегда в силу самой специфики проблемы. Несмотря на эффективность принимавшихся мер, требовалось их постоянное возобновление [Таркова, 2007, с. 15]. Исследователи С. В. Виноградов и Ю. Г. Ещенко обращают внимание на то, что с 1880-х гг. Астрахань превратилась в важный транзитный пункт по перевозке нефти и нефтепродуктов из Баку в центральные районы страны. Однако перспективы Каспийско-Волжского транзитного пути существенно тормозились из-за проблемы прохождения морскими судами устьевой области Волги. В связи с этим перегрузка товаров с больших морских судов на более мелкие полуморские происходила в открытом море, на так называемом 12-футовом рейде. Авторы выявляют все трудности существования рейдовой перегрузки и сложные условия транспортировки грузов по устьевому взморью Волги и ее дельте [Виноградов, Ещенко, 2021].
Несмотря на то что судоходным условиям в волжской устьевой области уже посвящено определенное внимание в отечественной историографии, вопрос разработки проекта такого важного инфраструктурного объекта, как Волжско-Каспийский судоходный морской канал до сих пор не получил фундированного научного исследования.
В настоящей статье ставится цель выяснить проблемные вопросы проекта строительства Волго-Каспийского судоходного морского канала, ставшие причиной откладывания начала его реализации на рубеже XIX–XX вв.
Источниковую базу исследования составили делопроизводственные материалы, хранящиеся в фонде «Отдел торгового мореплавания и торговых портов Министерства торговли и промышленности» (Ф. 95) Российского государственного исторического архива.
Из опубликованных источников ценную информацию содержит издание «Записки и протоколы Комиссии по устройству коммерческих портов», подготовленное инженером М. Н. Герсевановым [Об улучшении судоходства…, 1895] и 32-й выпуск Трудов отдела тор- говых портов, в котором собраны материалы, имевшиеся в распоряжении Министерства торговли и промышленности с 1895 по 1914 г. [Устья Волги…, 1914].
Весь этот пласт документов был посвящен вопросу улучшения сложных условий судоходства на участке Нижняя Волга – Каспий, гидрологический режим которого с давних пор представляет собой большие препятствия для прохождения кораблей. Для него характерна широкая зона мелей, соединяющаяся с морским краем дельты. Дополнительные сложности создают сгонно-нагонные ветра. В XIX в. в результате их воздействия уровень воды в протоках дельты порой понижался с 1,2 до 0,3 м, и пароход, имевший осадку 0,6 м, не мог проходить россыпи. В этих условиях движение грузов останавливалось, а пассажиры и багаж перевозились на особых баржах с осадкой менее 0,6 м. Эти баржи, подойдя к россыпям на буксире пароходов, проталкивались через наиболее мелкие места с помощью обыкновенных шестов, после чего их брал на буксир другой пароход 3.
Для устранения этих неудобств высшее российское чиновничество неоднократно использовало различные способы борьбы с мелководьем. В 1845 г. было принято решение создать канал по р. Старая Волга. В 1856–1857 гг. углубление велись по р. Камызяк [Виноградов, Ещенко, 2021, с. 31]. Наконец, в 1874 г. были начаты работы по прокладке фарватера в Бах-темирском рукаве, оконченные в 1881 г. Предпринятая мера улучшила судоходные условия, но из-за того, что углубление представляло собой лишь узкую полосу по середине реки, встречные суда попадали на мель на откосах углубления. Тем не менее благодаря проделанной работе стало возможным ликвидировать флотилию мелкосидящих барж и перевозить пассажиров на пароходах с осадкой 1 м 4.
К сожалению, и этот частичный успех оказался недолговечным – в начале 1890-х гг. стало заметным обмеление россыпей и взморья из-за чего стоянка судов на 9-футовом рейде (2,7 м) была перенесена в глубь моря, на 12-футовый рейд (3,7 м) 5.
В сложившейся ситуации в 1892 г. Министерством путей сообщения была образована Комиссия для обсуждения вопроса о мерах для улучшения судоходных условий в дельте Волги под председательством инженера М. Н. Герсеванова. В рамках ее работы было проведено четыре заседания: 13, 31 мая 1892 г., 24 февраля и 27 мая 1893 г. 6
В ходе них были выслушаны предложения ряда технических специалистов. Первое последовало от инженера Н. А. Богуславского, настаивавшего на необходимости углубления бахтемирского фарватера до 2,7 м. Его оппонент, инженер В. Е. Тимонов предложил отдать предпочтение Камызякскому рукаву, поскольку он был прямее, глубже и на 43 км короче Бахтемирского. Кроме того, большие морские глубины (5–5,5 м) подходили гораздо ближе к протоку Камызяка, к так называемому Никитскому банку, чем к протоку Бахтемирского рукава 7.
На последнем заседании комиссии, состоявшемся 24 февраля 1893 г., обсуждение получил вопрос финансирования. К этому времени были готовы расчеты по стоимости углубления каждого из двух волжских рукавов.
Прежде всего в бюджет была заложена стоимость 10 землечерпальных машин, которые необходимо было приобрести единовременно на общую сумму 2 млн руб. Что касается продолжительности и стоимости самих работ, то на р. Бахтемир для этой цели потребовалось бы 6 лет и сумма, равная 7,8 млн руб., а на р. Камызяк – около 3,5 лет и 5,4 млн руб. 8
При этом для углубления р. Бахтемир до необходимых 3–4 м требовалось совершить выемку примерно 6 187 440 куб. м грунта, в то время как на р. Камызяк – только 3 627 120 куб. м.
В стоимостном выражении это составило бы в первом случае 5,8 млн руб., а во втором – 3,4 млн руб. 9
Таким образом, р. Камызяк оказывалась более подходящим направлением и по времени, и по трудовым и финансовым затратам. Но и в этом случае расходы по устройству беспере-грузочного сообщения Астрахани с морем для судов с осадкой до 3,7 м были довольно значительными – 10 млн руб. 10
При объявлении размера предстоящих финансовых затрат в зале заседания было выражено всеобщее сомнение в готовности Министерства путей сообщения предоставить такую крупную сумму в ближайшем будущем, в то время как проблема углубления волжских рукавов требовала скорейшего решения. Астраханский губернатор Н. Н. Тевяшев предложил в качестве выхода из этой ситуации привлечь к строительству какую-либо частную компанию. Хотя, по признанию губернатора, такой способ устройства канала обошелся бы дороже казенного, это позволило бы существенно сократить сроки его строительства, отчего торговля оказалась бы в безусловном выигрыше. С поиском желающих среди частных лиц, по мнению Тевяшева, не могло возникнуть проблем, поскольку выгодность предприятия была очевидна: установленный после открытия канала сбор с провозимых по нему грузов составил бы хорошую прибыль для инвесторов [Об улучшении судоходства…, 1895, с. 37].
Действительно, грузооборот Астраханского порта на протяжении второй половины 1890-х гг. постоянно возрастал, и сделанный Н. Н. Тевяшевым расчет вполне мог оправдаться. Для знакомства с конкретными показателями по отдельным годам обратимся к нижеследующей таблице.
Грузооборот Астраханского порта (в млн пудов) Cargo turnover of Astrakhan port (in million poods)
|
Год |
Грузы |
||
|
жидкие |
сухие |
всего |
|
|
1895 |
211,5 |
26,3 |
237,8 |
|
1896 |
220,9 |
29,0 |
249,9 |
|
1897 |
254,6 |
32,6 |
287,2 |
|
1898 |
291,9 |
35,5 |
327,4 |
|
1899 |
268,8 |
38,7 |
307,5 |
|
1900 |
309,6 |
45,2 |
354,8 |
Таблица составлена по: РГИА. Ф. 95. Оп. 6. Д. 444. Л. 27 – 27 об.
Как видно из таблицы, грузооборот жидких (нефть) и сухих (сахар, ткани, металлические и стеклянные изделия, хлопок, кожи, шерсть и др.) грузов демонстрировал устойчивую положительную динамику. Если в 1895 г. он составлял 237,8 млн пудов, то в 1900 г. – уже 354,8 млн пудов. К началу XX в. Астрахань вошла в тройку крупнейших портов Российской империи, уступая лишь Баку и Санкт-Петербургу. Их общий суммарный грузооборот составлял примерно 36 % от грузооборота всех портов [Сабайдаш, 2019, с. 60].
Из этого можно также заключить, что, помимо проблемы обмеления судовых ходов, необходимость срочного строительства Волго-Каспийского канала была дополнительно продиктована стремительным ростом грузооборота Астраханского порта. Привлечение частных инвесторов могло ускорить строительный процесс. Однако на это предложение последовало решительное возражение со стороны представителя Министерства финансов В. М. Иванова, заявившего, что строительство канала должно было осуществляться исключительно за госу- дарственный счет. По его убеждению, только «правительство, не заинтересованное в получении строительных выгод и процентов на затраченный капитал», было в состоянии «выполнить все необходимые сооружения в надлежащем размере и <…> поддерживать их в должном состоянии». Что касается времени начала финансирования, то, с точки зрения Иванова, Астрахань представляла собой настолько важный порт, что «вряд ли можно [было] ожидать затруднений в ассигновании необходимых средств» [Об улучшении судоходства…, 1895, с. 37].
На это последовало возражение со стороны инженера А. А. Брандта, который уведомил собравшихся о практике ежегодного выделения казной на портовые нужды страны суммы в 5 млн руб. В связи с этим средства на устройство Астраханского канала, по его мнению, могли быть отпущены из Главного казначейства только в рамках этой указанной суммы и «лишь по окончании устройства других портов», которые уже были включены в очередь на получение финансирования. Таким образом, начало строительных работ в дельте Волги, действительно, могло очень сильно замедлиться. В связи с этим Брандт предложил другой способ приблизить старт строительных работ – начать сбор с грузов, перевозившихся по уже существовавшему фарватеру [Там же, с. 38].
Его поддержали другие участники заседания. Однако вскоре выяснилось, что подобный сбор уже существовал и устанавливать еще один до того, как будет произведено какое-либо улучшение в условиях судоходства, было бы несправедливо [Там же, с. 39–40].
27 мая 1893 г. на заключительном заседании Комиссии для обсуждения вопроса о мерах для улучшения судоходных условий в дельте Волги участники выразили свою единодушную убежденность в острой необходимости наличия морского канала. Однако от ответа на вопрос, какой именно избрать для этого рукав – Бахтемирский или Камызякский, члены комиссии воздержались, сославшись на необходимость проведения изыскательных работ для получения более полных сведений о дельте Волги. До поступления же этой информации было решено продолжить углубление Бахтемирского рукава 11.
В 1895–1898 гг. на бахтемирском и камызякском направлениях работала исследовательская экспедиция инженера В. Ф. Голубева [Виноградов, Ещенко, 2021, с. 31].
Тем временем 4 мая 1894 г. члены Астраханского Биржевого комитета направили ходатайство на имя министра финансов С. Ю. Витте, в котором сообщали о больших дополнительных расходах, обременяющих волжско-каспийское купечество, из-за необходимости содержать полуморскую флотилию и осуществлять двойную перегрузку товаров. Выходом они видели сооружение Волго-Каспийского канала. При этом предприниматели указывали на р. Камызяк как более прямой и короткий маршрут 12.
Как известно, к немедленному началу строительства канала это послание астраханского биржевого купечества не привело. Напротив, 18 декабря 1895 г. начальнику Казанского округа путей сообщения поступила докладная записка начальника Астраханского участка Саратовского отделения инженера В. И. Нефедьева. В дальнейшем этот документ получил большую известность. В нем Нефедьев указывал на то, что ему часто приходилось слышать от представителей крупных фирм, занимавшихся транспортировкой нефти, высказывания, что наливные паровые шхуны даже при появлении возможности идти прямым курсом в Астрахань делать этого не будут, предпочтя, как и прежде, разгружаться на рейде. Объяснением являлось то, что убыток от потери времени на проход до Астрахани и обратно превысит расходы на лишнюю перекачку и доставку груза в полуморских судах 13.
Нефедьевым были собраны данные по всем крупным фирмам, занимавшимся транспортировкой нефти из Баку. Согласно им, годовой объем перевезенной нефти достигал 154 млн пудов. Расходы на содержание рейдового флота составили 1 058 893 руб. 14
В течение навигации наливная паровая шхуна успевала сделать в среднем 46,5 рейса. Принимая в расчет среднюю продолжительность навигации в 8 месяцев, или 240 дней, получалась средняя продолжительность рейса, равная 5,16 суток, или 124 часам 15. На перекачку нефти из шхун в полуморские баржи уходило 6 часов. Средний фрахт перевозки нефти от Баку до рейда (600 верст) составлял 3,5 коп. с пуда. Так как из средней продолжительности рейса в 124 часа на перекачку уходило 6 часов, то из стоимости фрахта на перекачку приходилось 0,17 коп. (6 : 124 · 3,5 = 0,17), а на перевозку – 3,33 коп. с пуда (3,5 – 0,17 = = 3,33) 16.
При расстоянии от 12-футового рейда до Астрахани в 150 верст оказывалось, что перевозка в морской шхуне обходилась в 0,83 коп. (150 : 600 · 3,33 = 0,83). При выгрузке в Астрахани продолжительность перекачки, согласно предположению Нефедьева, могла сократиться вдвое, поскольку при этом в порту использовались бы мощные перекачивающие машины, а не маломощные насосы на шхунах. Благодаря этому удалось бы сэкономить дополнительно 0,085 коп. с пуда. При таких условиях итоговая стоимость перевозки от морского рейда до порта вместе с перекачкой могла бы составить 0,745 коп. с пуда (0,83 – 0,085 = 0,745). Однако при всей этой выгоде итоговая сумма перевозки от Баку до Астрахани уже составила бы 4 коп. вместо 3,35 коп. (стоимость при перевозке от Баку до 12-футового рейда) 17. «Этим, мне кажется, и может быть объяснено близкое <…> истине мнение некоторых представителей нефтяного дела, что морские наливные суда, имея даже на то возможность, не пойдут для разгрузки в Астрахань», – резюмировал свои расчеты инженер Нефедьев 18.
Пока ходатайство астраханского купечества подвергалось всестороннему рассмотрению, ситуация в волжской дельте продолжала ухудшаться. С 1898 г. все более критичным становилось образование мелей в Зюзинской россыпи бахтемирского фарватера. Там на протяжении 6,4 км глубина при ординаре составляла не более 2,4 м. Самым же мелким было место напротив Четырехбугорного маяка 19, так называемый «осерёдок». При сгонных ветрах уровень воды здесь довольно часто понижался до 1,4 м и движение транспорта замедлялось. В случае же если уровень воды понижался до 0,9 м, судоходное движение здесь совершенно останавливалось 20.
В этих обстоятельствах Астраханский биржевой комитет вновь возбудил ходатайство о необходимости углубления, хотя бы частично, подходов со стороны моря к Астраханскому порту. На этот раз вопрос получил свое разрешение – «Высочайше утвержденным мнением Государственного Совета» от 7 июня 1899 г. по смете 1900 г. было разрешено выделить 700 тыс. руб. для приобретения землечерпательного каравана. Он был доставлен на место обмеления и введен в эксплуатацию осенью 1901 г. С этого времени на Бахтемирском рукаве был запущен процесс поддержания необходимой для судоходства глубины в морской части фарватера [Устья Волги…, 1914, с. 206–207].
В октябре 1905 г. Главное управление торгового мореплавания и портов вошло в состав вновь образованного Министерства торговли и промышленности. В связи с этим заведование разработкой проекта Волго-Каспийского морского судоходного канала приняло на себя новое ведомство. В результате усилий нового руководства появилось два варианта проекта. Согласно первому, канал должен был проходить по бахтемирскому фарватеру до 12-футового рейда и далее до естественной глубины моря (5,5 м). Согласно второму варианту, канал должен был проходить по р. Камызяк и далее либо до Никитского банка, либо до Шараповской косы. Этот последний вариант являлся кратчайшим и прямым путем до больших глубин [Там же, с. 259].
15 мая 1906 г. состоялось заседание Технического совета Министерства торговли и промышленности. На нем было принято решение, что из трех разработанных вариантов наиболее целесообразным в техническом отношении являлось Камызякское направление с Шара-повским окончанием [Устья Волги…, 1914, с. 260].
Наконец, 20 апреля 1912 г. основные контуры проекта были очерчены, и Министерство торговли и промышленности направило его на согласование в Министерство финансов.
Ознакомившись с содержанием полученного документа, 30 июня 1912 г. министр финансов В. Н. Коковцов в ответном письме раскритиковал проект, заявив министру торговли и промышленности С. И. Тимашеву, что «все эти данные и расчеты не дают твердого основания для каких-либо определенных выводов об экономическом значении проектируемого канала» 21.
По мнению министра финансов, после устройства морского канала и устранения необходимости перегрузки в море сухих грузов можно было ожидать лишь небольшого понижения фрахтов. Однако влияние достигнутой выгоды будет, по его мнению, «почти неощутимо» 22.
Что касается наливных грузов, то в этом вопросе В. Н. Коковцов сослался на мнение инженера Нефедьева, еще в 1894 г. указавшего на незаинтересованность нефтепромышленников отправлять свои суда до Астрахани 23.
Недоумение у В. Н. Коковцова вызвало отсутствие в проекте суммы на модернизацию Астраханского порта, который неизбежно надо было приспосабливать к приему морских судов. По его предположению, это могло потребовать дополнительно 3–4 млн руб. Также в смету оказались не заложены расходы на будущий текущий ремонт и содержание канала, что могло, предположительно, составить не менее 750 тыс. руб. в год.
В общей сложности помимо начальных вложений в размере до 15 млн руб., по подсчетам министра финансов, в дальнейшем потребовалось бы отчислять ежегодно еще до 1 650 тыс. руб. В результате «вся ожидаемая от устройства этого канала экономическая выгода будет поглощаться последующими ежегодными расходами», – заключал В. Н. Коковцов 24.
С целью экономии средств он предложил рассмотреть возможность обрезать длину канала, проведя его не до самой Астрахани, а только до того места, до которого могли спускаться речные суда, т. е. до окраины дельты. Принимая во внимание, что перевозка грузов на речных судах обходилась дешевле, чем на морских, министр финансов порекомендовал строить морской канал только до ближайшего пункта берега дельты. Такой проект, по мнению В. Н. Коковцова, позволил бы сократить всю длину канала почти вдвое, а следовательно, уменьшились бы и расходы на его строительство 25.
Критике со стороны министра финансов также подверглась запланированная ширина канала в 60 саженей (128 м), которую он счел «в высшей степени сомнительной». Главный аргумент в пользу такой ширины у разработчиков заключался в возможности за счет этого сохранить скорость судов при движении в канале. Это желание В. Н. Коковцов расценил как нереалистичное. По имевшимся у него сведениям, уменьшение глубины в открытом море увеличивает сопротивление движению судна на 60 %, а в каналах, где вода не может растекаться свободно, сопротивление судовому движению увеличивается в 3–4 раза. Поэтому едва ли можно было ожидать, что наливные шхуны, развивавшие в открытом море скорость не более 10 узлов (18,5 км/ч), могли иметь в проектируемом канале скорость в 7,5 узлов (13 км/ч), как на это рассчитывали разработчики. По мнению Коковцова, максимальный по- казатель мог достичь лишь 4-х узлов (7,4 км/ч), что в полной море соответствовало обычной скорости морских шхун в каналах шириной 50 саженей (107 м) 26.
Предложенные министром финансов коррективы были нацелены на существенное уменьшение объема вынимаемого грунта и, соответственно, количества используемых механизмов и стоимости самих работ. Общий итог расходов, по его прогнозам, должен был сократиться вдвое по сравнению с расчетами Министерства торговли и промышленности 27.
В. Н. Коковцов настаивал на необходимости воспользоваться возможностью экономии средств за счет его предложений. Он объяснял это следующим образом: «…устройство проектируемого канала не обещает больших выгод, вследствие чего возникает необходимость возможно более расчетливых, экономных затрат на его устройство…» 28.
Рекомендации министра финансов хоть и далеко не полностью, но были учтены. В частности, согласно обновленному проекту, ширина канала составила по дну лишь 50 саженей (107 м) вместо изначально запланированных 60 саженей (128 м). Вопрос о его дальнейшем расширении было решено «поставить в зависимость от выяснившихся опытных данных и довести ее (ширину. – Г. К .) на отдельных участках канала до того размера, который действительно выдвигается потребностями местного судоходства» [Устья Волги…, 1914, с. 261].
Также на содержание проекта влияние оказал документ, составленный Обществом Рязанско-Уральской железной дороги. Еще в 1908 г. его Особая комиссия высказала возражение против проведения глубоководного канала до Астрахани. Участвовавшие в ней представители нефтяной промышленности выразили большую обеспокоенность по поводу неизбежного повышения расходов на перевозку наливных грузов при их транспортировке от Баку до Астрахани на морских судах из-за более высоких морских фрахтов. Так, если стоимость перевозки на речном судне составляла 2–2,5 коп. за 1 тыс. верст с пуда, а на полуморском судне – 3,42 коп., то на морской шхуне фрахт возрастал уже до 7,59 коп.
Кроме того, существовало опасение значительного увеличения времени транспортировки наливных грузов из-за падения скорости у морских шхун в канале с 10-ти до 4-х узлов. Выгодным же для нефтепромышленников могло стать предоставление возможности перевозить свои грузы от моря по дельте не на морских шхунах, как это предусматривалось проектом, и не на полуморских судах, как это происходило в текущем моменте, а на речных танкерах. В связи с этим комитет Общества Рязанско-Уральской железной дороги выдвинул предложение изыскать возможность создать при выходе из Волги в море особый перегрузочный бассейн [Там же, с. 241–242].
Это пожелание предпринимателей было учтено Министерством торговли и промышленности, и при дальнейшей разработке проекта в нем было предусмотрено создание специального разгрузочного бассейна. Предполагалось также, что он будет служить стоянкой для некоторых парусных судов и в качестве зимовки для землечерпательных караванов [Там же, с. 259].
Общая стоимость всех работ по строительству морского канала по Камызякскому рукаву до Шараповской косы с устройством перегрузочного бассейна, согласно расчетам Министерства торговли и промышленности, исчислялась в размере 10,77 млн руб. 29 На их выполнение закладывалось шесть лет, из которых один год выделялся на заказ и приобретение землечерпательных караванов [Там же, с. 268].
После внесения поправок 13 марта 1913 г. проект был передан на рассмотрение Государственной думе. В результате его обсуждения Государственной думой и Государственным советом был одобрен закон «об определении стоимости устройства Волго-Каспийского канала и об отпуске из государственного казначейства средств на означенное устройство». Согласно ему, строительство Волго-Каспийского морского канала от г. Астрахани должно было осуществляться по Камызякскому рукаву реки Волги мимо Шараповой косы до Каралак-ского Яра глубиной 16 футов (4,88 м). Стоимость канала была определена в размере 9 млн 829 тыс. руб. Старт работ планировался уже в 1913 г. [Устья Волги…, 1914, с. 275–276].
Таким образом, к началу Первой мировой войны на Волго-Каспийском канале уже существовал утвержденный проект канала по р. Камызяк, было организовано строительное управление, заказаны землечерпальные машины и начались окончательные изыскательные работы по утвержденному камызякскому направлению, которые завершились в 1914 г. По их результатам был сделан вывод, что сооружение канала по р. Камызяк возможно, но при этом возникнут довольно значительные затруднения во входных участках реки и сохранится большая заносимость канала.
После получения таких данных было принято решение произвести дополнительное обследование р. Бахтемир, гидрологические свойства которого были лучше Камызяка, но кредита на это отпущено не было, и ввиду наступившей войны и необходимости скорейшей переброски военных грузов через дельту все заказанные машины, постепенно приходившие в Астрахань, ставили на бахтемирское направление, расширяя, углубляя и удлиняя уже существовавший фарватер. В 1917 г. строительные работы на р. Камызяк полностью прекратились. В таком виде этот вопрос застала революция 30.
Таким образом, необходимость обеспечить беспрепятственное курсирование грузовых и пассажирских судов в устьевой области Волги на фоне динамично возраставшего грузооборота привела управленческую элиту Российской империи к началу активного обсуждения проекта строительства морского канала между Астраханью и Каспийским морем. В начале 1890-х гг. в рамках работы Комиссии для обсуждения вопроса о мерах для улучшения судоходных условий в дельте р. Волги при Министерстве путей сообщения между инженерами развернулся горячий спор о выборе рукава для прорытия судоходного фарватера. Сравнение было очевидным в пользу р. Камызяк как по трудозатратам, так и по стоимости и времени. В то же время данный вариант оказался также довольно дорогим. Это не могло не вызвать проблему с выделением казенных средств, а следовательно, и отсрочку начала работ. Предложение астраханского губернатора Н. Н. Тевяшева передать право на строительство канала частным инвесторам было отклонено, как и идея установить дополнительный сбор с судов в фонд будущего канала. Между тем потребность в безотлагательном старте строительных работ была крайне острая, и астраханское купечество неоднократно обращалось с ходатайством в соответствующие министерства о необходимости начала их проведения. Однако основной причиной их задержки на данном этапе являлось отсутствие достаточных сведений по Камызякскому и Бахтемирскому рукавам для окончательного принятия решения по выбору реки для прокладки канала.
Дополнительными факторами, тормозившими решение вопроса о строительстве канала, являлись те структурные перемены, которые параллельно происходили в сфере управления торговым судоходством и портами. В конце XIX в. оно осуществлялось разными ведомствами: Морским министерством, Министерством финансов и Министерством путей сообщения. В 1902 г. наконец был создан единый центральный орган – Главное управление торгового мореплавания и портов, однако в 1905 г. все его права были переданы созданному тогда же Министерству торговли и промышленности. Созданный при нем Технический совет провел ряд заседаний, разработав три варианта проекта, которые постоянно уточнялись и дорабатывались. Все это свидетельствовало о серьезном и ответственном отношении к вопросу, но структурные бюрократические трансформации забирали драгоценное время, отодвигая начало реализации проекта. В результате запуск дноуглубительных работ совпал с развернувшимися событиями Первой мировой войны, что привело к проблемам с финансированием и в результате к сворачиванию строительства в 1917 г.