Оценка инклюзивного роста в регионах СФО и ДФО: социальный и экономический аспекты

Статья: Оценка инклюзивного роста в регионах СФО и ДФО: социальный и экономический аспекты

Тарасова О.В. Исупова Е.Н. Киргизова Е.И.

Журнал: Вестник Пермского университета. Серия: Экономика @economics-psu

Рубрика: Региональная и отраслевая экономика

Статья в выпуске: 3 т.21, 2026 года.

Бесплатный доступ

Введение. Современные подходы к анализу показателей регионального роста подчеркивают значимость учета не только экономической, но и социальной составляющей. Однако в литературе отсутствует оценка инклюзивного роста для регионов РФ, основанная на актуальных статистических данных. Цель. Количественная оценка инклюзивного роста в регионах Сибирского и Дальневосточного федеральных округов и анализ динамики социальной и экономической составляющих. Материалы и методы. Авторами модифицирован подход Международного валютного фонда к оценке инклюзивного роста. Методика позволяет разложить инклюзивный рост на две компоненты – социальную и экономическую. Социальный аспект заключается в более равномерном распределении доходов в сторону наиболее бедных домашних хозяйств, экономический – в росте среднедушевых доходов. Оценки приведены на данных за 2020–2023 гг. Результаты. Выявлена неустойчивая динамика инклюзивного роста в регионах СФО и ДФО. Восемь субъектов в 2022 г. демонстрировали абсолютный инклюзивный рост, обусловленный экономической составляющей. В 2023 г. во всех регионах наблюдалось замедление темпов роста экономической компоненты при заметном ухудшении социальной составляющей: ни один из рассматриваемых субъектов уже не демонстрировал ни абсолютный, ни относительный инклюзивный рост. На протяжении всего анализируемого периода социальная компонента заметно уступала экономической, замедляя тем самым инклюзивный рост. Выводы. Уровень неравенства в распределении доходов в регионах СФО и ДФО в настоящее время является сдерживающим фактором, не позволяющим субъектам достигнуть инклюзивного и устойчивого роста в долгосрочной перспективе. Полученные результаты могут быть учтены при разработке и актуализации программно-стратегических документов как на макрорегиональном уровне, так и на уровне отдельных субъектов. Предлагаемый подход к оценке инклюзивного роста может служить инструментом для мониторинга и корректировки региональной политики, нацеленной на достижение сбалансированного и устойчивого развития восточных территорий страны.

инклюзивный рост \ индекс распределения доходов \ темп роста среднедушевых доходов \ регионы СФО \ регионы ДФО

Короткий адрес: https://sciup.org/147255429

IDS: 147255429   |   УДК: 338.1:332.143:330.35   |   DOI: 10.17072/1994-9960-2026-3-527-544

Assessment of inclusive growth in the regions of the Siberian and Far Eastern Federal Districts: Social and economic aspects

Introduction. Modern approaches to the analysis of the regional growth indicators emphasize the importance of both economic and social factors. However, the literature lacks an assessment of inclusive growth for the Russian Federation at the regional level based on current statistical data. Purpose. This study aims to quantify inclusive growth in the regions of the Siberian and Far Eastern Federal Districts by analyzing the dynamics of social and economic components. Materials and methods. We modified the International Monetary Fund’s approach to inclusive growth assessment. This method breaks down inclusive growth into social and economic components, with social growth being defined as a more equitable distribution of income among households with the focus on the poorer ones and economic growth as the growth of per capita income. The estimates refer to the data for 2020–2023. Results. The analysis revealed unstable dynamics of inclusive growth in the Siberian and Far Eastern Federal Districts. In 2022, eight regions demonstrated absolute inclusive growth driven by their economic factor. In 2023, all regions showed a slowdown in the growth rate of their economic component with a noticeable deterioration in the social component. None of the regions in question demonstrated either absolute or relative inclusive growth. Throughout the period under review, the social component was noticeably inferior to the economic one, thereby slowing down inclusive growth. Conclusions. Today, the level of income inequality in the Siberian and Far Eastern regions is a challenge that hinders the possibility of these areas to achieve inclusive and sustainable long-term growth. These results can be used to develop and update government programs and strategic documents at both the macro-regional and individual region levels. The proposed approach to assessing inclusive growth can serve as a tool for monitoring and adjusting regional policies aimed at achieving the balanced and sustainable development of the eastern regions of the country.

Текст научной статьи Оценка инклюзивного роста в регионах СФО и ДФО: социальный и экономический аспекты

В 2015 г. ООН обозначила 17 ключевых долгосрочных целей устойчивого развития, включающих борьбу с бедностью, повышение доступности образования, улучшение состояния окружающей среды и пр. 1 Восьмая цель сводилась к устойчивому экономическому росту, который сопровождается улучшением благосостояния для всех слоев населения, – в данном случае речь идет об инклюзивном росте (ИР) [1].

В большинстве существующих концепций инклюзивного роста он представляет собой рост доходов населения одновременно со снижением неравенства в обществе, обеспечение равных возможностей для всех слоев населения [2; 3]. Речь идет о возможностях трудоустройства, улучшении доступа к услугам, повышающим качество жизни всех домашних хозяйств вне зависимости от уровня их дохода. Анализ качества жизни стал приобретать все большую значимость после мирового кризиса 2008–2009 гг., дополняя привычную оценку экономического роста на основе динамики ВВП 2 [4]. Рост популярности концепции устойчивого развития определяет необходимость пересмотра подходов к анализу показателей развития на уровне страны и отдельных регионов. Сегодня развитие включает в себя уже не только экономический рост, но и сокращение социального неравенства, рост благосостояния наиболее уязвимых слоев населения [5]. Акцент делается на самых бедных домашних хозяйствах страны, поскольку рост доходов в экономике может приводить к значительному росту цен, что негативно сказывается в первую очередь на бедных слоях населения и усиливает проблему неравенства.

Современные программно-стратегические документы на уровне страны и регионов не только содержат задачи по обеспечению экономического развития, но и достаточно детально учитывают социальную составляющую роста. Например, Стратегия пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 г. с прогнозом до 2036 г. в качестве одной из основных задач ставит улучшение условий жизни населения.

В настоящей статье внимание будет сосредоточено на регионах СФО и ДФО, где наблюдается значительный диссонанс между экономической и социальной составляющими развития. Индекс физического объема ВРП в среднегодовом исчислении за 2014–2023 гг. в некоторых регионах был выше среднероссийского значения (табл. 1). В то же время доля бедных была выше среднероссийского значения везде, кроме Магаданской, Сахалинской областей и Чукотского автономного округа. Наиболее высокие значения зафиксированы в Республике Тыва, Еврейской автономной области, Республике Алтай, Забайкальском крае, Республике Бурятия. При этом неравенство по доходам населения было выше среднего по Российской Федерации только на Сахалине и в Чукотском автономном округе.

Согласно рейтингу регионов по качеству жизни РИА, сибирские и дальневосточные субъекты федерации стабильно показывают достаточно скромные результаты. Более половины регионов располагаются в нижней трети рейтинга. Самое высокое место занимает Новосибирская область (22-е – в 2019 г., 21-е – в 2024 г.). Отставание по качеству жизни обусловливает тенденцию к сокращению населения: средний коэффициент миграционного прироста за 2014–2023 гг. отрицателен почти у всех регионов (табл. 1). Устойчивая миграция населения с востока на запад рассматривается в качестве проблемы пространственного развития и в работе [6].

Табл. 1. Социально-экономические показатели регионов СФО и ДФО (средние за 2014–2023 гг.) Table 1. Socio-economic indicators of the regions in the Siberian and Far Eastern Federal Districts (average for the period 2014–2023)

Регион

ИФО

ВРП, %

Коэффициент миграционного прироста, чел. на 10 000 чел.

Доля населения с доходами ниже величины прожиточного минимума, %

Индекс Джини

Российская Федерация

101,44

22,2

11,70

0,409

Республика Алтай

103,72

–37,1

21,97

0,370

Республика Тыва

101,19

–38,2

32,38

0,361

Республика Хакасия

100,72

2,8

18,19

0,343

Алтайский край

101,09

–58,2

16,21

0,378

Красноярский край

100,34

12,6

16,59

0,392

Иркутская область

102,46

–23,8

17,41

0,368

Кемеровская область – Кузбасс

100,53

–18,7

13,43

0,358

Новосибирская область

102,31

40,0

13,79

0,380

Омская область

100,79

–49,7

13,04

0,390

Томская область

99,77

–10,2

13,80

0,363

Республика Бурятия

101,34

–24,1

18,90

0,380

Республика Саха (Якутия)

102,95

–9,0

17,60

0,400

Забайкальский край

100,83

–89,3

19,44

0,370

Камчатский край

101,25

–77,0

14,40

0,380

Приморский край

101,68

–29,8

13,56

0,379

Хабаровский край

100,12

–21,9

12,09

0,375

Амурская область

103,14

–40,0

14,79

0,393

Магаданская область

102,29

–94,1

9,77

0,395

Сахалинская область

99,54

–47,5

8,14

0,413

Еврейская автономная область

100,72

–110,7

22,18

0,346

Чукотский автономный округ

102,22

–57,6

7,44

0,418

Источник: рассчитано авторами на основе: Приложение к сборнику «Регионы России. Социально-экономические показатели 2024» // Федеральная служба государственной статистики. URL: (дата обращения: 28.08.2025). Source: calculated by the authors with the Rosstat data.

Период с 2020 г. характеризовался несколькими внешними шоками, оказавшими влияние как на экономическое развитие, так и на условия жизни в регионах СФО и ДФО. Отсюда возникает наш исследовательский вопрос: имелись ли здесь признаки устойчивого развития, а именно инклюзивного роста?

Цель данной работы – оценить величину инклюзивного роста в регионах СФО и ДФО в 2021–2023 гг. и проанализировать динамику его социальной и экономической составляющих в современных условиях.

ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ

На сегодняшний день нет однозначного определения понятия инклюзивного роста. Многие международные организации представили свои варианты определения рассматриваемого понятия.

ООН определяет ИР как всеобъемлющий экономический рост, который приносит пользу всем секторам экономики, при этом снижая уровень безработицы за счет создания дополнительных рабочих мест1. Всемирный банк делает основной акцент на улучшении благополучия бедных домашних хозяйств и перераспределении средств в их пользу [7]. МВФ, развивая данное определение, также считает, что ИР должен предполагать не просто рост среднего уровня доходов в экономике, а рост благосостояния самых бедных слоев населения [8].

В экономической литературе можно встретить различные взгляды и по вопросу учета экологической составляющей при количественной оценке ИР. Так, J. Gupta с соавторами отмечали, что общим у концепции ИР и устойчивого развития является только важность благополучия будущих поколений [9]. R. Kurnu-awan с соавторами предполагали, что ИР достигается только при устойчивом развитии экономики, но обратное утверждение не является верным [10]. Продолжая и развивая идею предыдущих авторов, E. Rytova с соавторами на материалах российских регионов показали, что оценки инклюзивного роста тесно взаимосвязаны с детерминантами устойчивого развития, и пришли к выводу, что ИР является обязательным условием для устойчивого развития, поскольку определяет сбалансированное и справедливое социальное и экономическое развитие [4]. Однако существуют и альтернативные мнения. Так, J. Menas предполагал, что ИР обязательно приводит к устойчивому росту, поскольку улучшение экономического и социального развития обеспечивает рациональное потребление ресурсов, создавая благоприятные условия и для экологического развития территорий [11]. В работе В. А. Бариновой и С. П. Земцова также прослеживается отождествление понятий устойчивого развития и ИР [12].

В настоящей работе при анализе ИР в СФО и ДФО рассматриваются только социальный и экономический аспекты. Экологическая компонента при оценке не учитывается, так как является элементом устойчивого развития, а не инклюзивного роста.

По причине большого числа методов количественной оценки ИР можно встретить ряд работ, которые представляют их классификацию [13; 14]. Так, О. В. Забелина и М. В. Сер- геева разделяют их на простые и сложные методы расчета [13]. Простые состоят в расчете результирующего индекса на основе небольшого числа показателей: такой подход, например, можно встретить в работах [3; 4; 8]. Сложные методы оценки ИР основаны на анализе большого набора индикаторов, в том числе на основе построения эконометрических моделей [8; 12; 14; 15]. При количественной оценке ИР для регионов или отдельных стран чаще всего используются панельные данные: на основе исторических данных оцениваются параметры уравнения, после чего на их базе строятся прогнозные значения показателя. Такой подход имеет значительный недостаток, поскольку достоверность итоговой оценки сильно зависит от индивидуальных составляющих ошибок, оценки которых зачастую являются смещенными и несостоятельными на коротких панелях [16]. Так, в силу заметной региональной дифференциации в Российской Федерации [17] ее субъекты имеют свои особенности развития. Данный факт определяет наличие индивидуальных эффектов в компоненте ошибок регрессий, что затрудняет применение эконометрического анализа при прогнозе ИР в региональном разрезе по Российской Федерации и эмпирической оценке вклада его составляющих.

В табл. 2 представлена систематизация простых подходов к оценке ИР. Рассмотрены те из них, которые одновременно учитывали социальную и экономическую компоненты ИР.

D. Dollar и A. Kraay проанализировали данные 92 стран за 1970–2000 гг. и пришли к выводу, что в странах с развитой институциональной средой (высоким значением показателя верховенства закона) и финансовыми рынками темп роста дохода 20 % самых бедных домашних хозяйств максимально приближен к темпу роста среднего уровня дохода в экономике в целом. Непосредственно количественная оценка инклюзивного роста сводилась к расчету индекса неравенства, который представлял собой отношение дохода 20 % самых бедных домашних хозяйств к среднему уровню дохода в экономике [3], т. е. оценка тяготела к социальной составляющей.

Табл. 2. Подходы к количественной оценке ИР

Table 2. Approaches to inclusive growth evaluation

Автор

Экономическая

Подход к оценке ИР                             Социальная составляющая

составляющая

D. Dollar , A. Kraay [3]

Изменение индекса        Доход на душу населения Отношение среднего дохода

неравенства                                         20 % населения с самыми низ

кими доходами к среднему доходу всего населения

I. Ali , H. Son [2]

Учет роста и качества распре- Непосредственно рост      Рост возможностей для

деления возможностей (тру- числа возможностей для    самых бедных слоев

доустройства, образования, всех домашних хозяйств    населения

здравоохранения, доступа к финансовому рынку)

N. Kakwani , H. Son [18]

На основе «эквивалентной Средний уровень дохода Эластичность уровня бедно-оценки роста бедности»    в экономике, рост среднего сти к росту уровня дохода;

( poverty equivalent growth    дохода в экономике         эластичность коэффициента

rate )                                                  Джини к росту уровня дохода

R. Anand , S. Mishra , S. J. Peiris [8]

Сумма роста доходов Темп роста медианного Отношение дохода на душу на душу населения и индекса дохода на душу населения населения для 20 % с низкими равномерности их распреде- доходами к медианному зна-ления чению

R. Boarini , F. Murtin , P. Schreyer [19]

Индикатор многомерного Доходы на душу населения Доступ к образованию уровня жизни                                     и здравоохранению, равно

мерность распределения доходов

W. C. Kang , J. S. Lee , B. K. Song [20]

Разница между темпами    Темп роста доходов       Коэффициент Джини

роста доходов и изменением

коэффициента Джини

Источник : составлено авторами на основе анализа представленных в таблице источников. Source : compiled by the authors from the analysis of the sources specified in the Table.

Подход I. Ali и H. Son , используемый Азиатским банком развития для оценки ИР, основан на разложении ИР на две составляющие: рост возможностей в экономике в целом и увеличение доступа к ним для самых бедных слоев населения [2]. Речь идет о возможностях трудоустройства, доступа к услугам здравоохранения, образования, финансовых рынков (возможность оформить кредит или банковскую карту). Авторы реализовали предложенный подход для количественной оценки ИР 78 провинций Филиппин, использовав данные опроса 1999 г. Такие оценки больше отражают социальный аспект и не позволяют определить, в какой степени ограниченный доступ наиболее бедного населения к возможностям сказывается на их уровне дохода, его отклонении от средней величины показателя в целом по стране.

N. Kakwani и H. Son предложили расчет ИР на основе показателя «эквивалентная оценка роста бедности» [18]. Оценивается эластичность изменения показателя, отражающего уровень бедности в экономике страны, к изменению среднего уровня дохода в экономике. Чем выше эластичность, тем выше ИР. Авторы апробировали подход на данных Бразилии в 1995– 2005 гг. [21]. Одна из модификаций подхода была реализована для Западной Явы в Индонезии в 2018–2022 гг. Авторы дополнили количественный метод, рассматривая среднее арифметическое эластичностей уровня бедности, коэффициента Джини и уровня безработицы к изменению дохода в экономике. Целесообразность модификации объяснялась тем, что данный регион участвовал в крупном пилотном проекте по созданию благоприятных условий трудоустройства, реализуя различные про- граммы поддержки нуждающихся домашних хозяйств [21]. Таким образом, авторы смогли учесть специфику отдельной территории и предложили модификацию метода для решения конкретной исследовательской задачи.

R. Anand с соавторами оценили ИР в отношении стран с развивающимися рынками в 1990–2012 гг., суммируя темп роста душевых доходов и индекса неравномерности их рас-пределения 1 [8]. Предлагаемая ими методика позволяет явным образом разложить оценку ИР на социальную и экономическую компоненты, а также сопоставить их между собой. Сопоставление, в свою очередь, позволяет получить дополнительную информацию для принятия решений относительно приоритетов социального и экономического развития.

В исследовании R. Boarini с соавторами проведена оценка ИР для стран ОЭСР в 1995– 2012 гг. [19]. В качестве социальной компоненты ученые использовали показатели доступа к образованию, услугам здравоохранения и рынку труда наряду с показателем равномерности распределения доходов в экономике. В качестве экономической – среднедушевые доходы. В центре работы был не столько анализ роста и соотношение его компонентов, сколько их взаимовлияние.

W. C. Kang с соавторами на примере районов г. Сеула в 2008–2016 гг. оценили инклюзивный рост на основе сопоставления темпов роста доходов и коэффициента Джини [20]. По нашему мнению, анализ социальной компоненты на основе коэффициента Джини имеет ограничения. Так, снижение показателя может свидетельствовать об уменьшении разрыва между средним классом и самыми богатыми домашними хозяйствами [22], тогда как инклюзивный рост акцентирует внимание на положении и возможностях самых бедных домашних хозяйств.

Далее рассмотрим имеющиеся в литературе оценки ИР для регионов РФ.

R. Sharafutdinov с соавторами, адаптировав подход Всемирного Банка, провели оценку инклюзивного развития для 26 регионов РФ, в которых средний уровень дохода на душу населения в 2012–2017 гг. составлял 300–500 тыс. руб. в год [23]. Кроме дохода на душу населения, уровня бедности и коэффициента Джини по уровню благосостояния, авторы рассматривали показатель покупательной способности дохода и фактор развития институциональной среды (развитие сферы образования и прочей инфраструктуры, в том числе цифровой). Лидером по сводному индексу ИР стала Московская область, Камчатский край расположился на 3-м месте, Красноярский край – на 9-м, Хабаровский край – на 12-м, а Новосибирская, Иркутская и Томская области вошли в список пяти аутсайдеров рейтинга. Остальные субъекты СФО и ДФО в статье не рассматривались.

В. А. Баринова и С. П. Земцов реализовали подход к составлению комплексного индекса инклюзивного роста на основе 11 показателей для регионов РФ в 1998–2016 гг. [12]. Показатели были разделены на три группы: рост и развитие, инклюзивность, межпоколенческое равенство и устойчивость. Среди восточных регионов худшие оценки получили республики Бурятия, Алтай и Тыва, наивысшая оценка за счет экономической составляющей зафиксирована в Сахалинской области. Более устойчивыми к внешним шокам оказались те субъекты РФ, в которых экономический рост сопровождался экологическим и социальным развитием. К таким регионам были отнесены Ненецкий и Чукотский автономные округа, Сахалинская, Магаданская, Московская и Тюменская области, г. Санкт-Петербург, Республика Татарстан.

Предложенный в работе [12] подход относится к сложным и предполагает оценку ИР на основе экспертного набора показателей. Как нам представляется, полученные в рамках такого подхода результаты могут быть чувствительными даже к незначительному изменению набора показателей, особенно когда речь идет о расчете результирующего индекса на основе простого среднеарифметического значения.

Г. И. Поподько с соавторами оценивают ИР для регионов РФ на основе 10 показателей, сгруппированных по блокам «Уровень жизни и неравенство», «Доступность социальных благ и условия жизни», «Развитие человеческого капитала» [14]. Выбор показателей обусловлен акцентом на ресурсных регионах. В среднем за 2013–2022 гг. лидерами по ИР были Ненецкий, Ямало-Ненецкий и Чукотский автономные округа, Магаданская и Сахалинская области. Сибирские ресурсные регионы: Кемеровская и Иркутская области, республики Хакасия и Тыва, Забайкальский край – вошли в список пяти аутсайдеров рейтинга.

В монографии [24] подчеркивается в целом высокая значимость концепции ИР в условиях социализация экономики и в анализе качества социально-экономических преобразований в субъектах РФ. Авторы указывают на необходимость корректной количественной оценки показателя на уровне регионов и анализа его динамики, особенно в условиях шоков (в качестве примера авторы приводят пандемию 2020 г.). Делаются отсылки к методикам, которые рассмотрены нами ранее. В монографии представлены возможные меры по решению отдельных задач, которые могли бы положительно повлиять на уровень ИР в субъектах федерации: рассматриваются возможности обеспечения безопасности социального развития, улучшения качества трудового капитала и демографической устойчивости.

Итак, понятие инклюзивного роста активно обсуждается в научной литературе. Несмотря на многообразие методических подходов к количественной оценке ИР (от сводных индексов до сложных эконометрических моделей), универсального и общепризнанного инструментария для его измерения нет. Метод определяется исходя из целей исследования и с учетом особенностей его объекта.

Существующие работы, содержащие эмпирические оценки ИР для регионов РФ, либо выполнены на материалах более ранних периодов, либо охватывают не все субъекты Сибирского и Дальневосточного федеральных округов, либо не детализируют соотношение экономической и социальной составляющих ИР.

МЕТОДЫ И ДАННЫЕ

В настоящем исследовании применен подход к оценке ИР, предложенный R. Anand с соавторами [8]. Он носит достаточно универсальный характер, так как не привязан к уникальным характеристикам отдельных территорий, но в то же время учитывает как социальные, так и экономические аспекты развития территорий. При этом социальная составляющая основана на анализе равномерности распределения дохода с точки зрения наименее обеспеченных домохозяйств, что согласуется с целью нашего исследования. Опишем применяемый подход подробнее. Он базируется на оценке и квантификации линии социальной мобильности (ЛСМ) для регионов. На рис. 1 по вертикальной оси отражается уровень дохода на душу населения, по горизонтальной оси показана накопительным итогом доля населения от всего объема, проживающего в рассматриваемом субъекте. Две ЛСМ: АВ и А1В – соответствуют одинаковому уровню среднего дохода на душу населения, однако значение инклюзивного роста у них будет разным. В экономике, соответствующей линии А1В, каждый из слоев населения получает доход выше, чем в экономике, характеризующейся линией АВ, следовательно, ИР для линии А1В выше.

Для того чтобы определить разницу в распределении дохода внутри региона на основе ЛСМ, нужно рассчитать площадь под ней.

Другими словами, нужно проинтегрировать функцию на определенном интервале:

y∗j = ∫1000yijdi, (1) где y∗j – индекс социальной мобильности в субъекте j; yij – среднедушевой доход i-й группы населения в субъекте j; yj – средний уровень подушевого дохода в субъекте j.

Если все домашние хозяйства в экономике получают одинаковый уровень дохода (неравенство отсутствует), то у . = у. для любого i , то у * = у. . Если в регионе наблюдается *

неравенство,то у . <  у . .

Источник : адаптировано авторами из [8, с. 6].

Source : adjusted by the authors from [8, p. 6].

Рис. 1. Линия социальной мобильности

Fig. 1. A graph of social mobility

I. Ali и H. Son предложили формулу расчета индекса распределения дохода [2]:

—* y ю. = , (2) yj где ωj – индекс распределения дохода в субъекте j; у* - индекс социальной мобильности в субъекте j.

Индекс социальной мобильности в данном случае предполагает «мобильность» из одной доходной группы в другую, а не фактическое перемещение индивида.

При абсолютно справедливом распределении среднедушевого дохода индекс распределения дохода ω j = 1. На практике значение индекса ω j принимает от 0 до 1. Чем ближе к 1 значение показателя, тем равномернее распределен доход в рассматриваемом регионе.

Из уравнения (2) можно сделать вывод, что у*=ю.х у j.                  (3)

Переходя к приростам, уравнение (3) может быть записано как dУ* = ю.х у. + dю. х у.'.           (4)

В данной концепции изменение индекса социальной мобильности интерпретируется в качестве ИР [8]. Значит, инклюзивный рост субъекта федерации ( dy * ) возможен по трем причинам:

  • 1)    рост среднего уровня подушевого дохода ( y ) в регионе СФО или ДФО;

  • 2)    рост индекса распределения дохода (ω ) за счет более равномерного значения дохода по группам населения и снижения неравенства в регионах СФО и ДФО;

  • 3)    одновременный рост среднего уровня дохода ( y ) и снижение неравенства (роста индекса ω ) .

Если уравнение (4) разделить на у * (фактическое значение индекса социальной мобильности) с учетом уравнения (3), то можно получить следующее выражение:

dy * dУ: d го,-

= ^ +—. (5) у . у . ю .

dy *

При этом —*- представляет собой пока у *

затель ИР в регионе и может быть разложен на две компоненты: темп прироста среднего dy уровня дохода в регионе (экономическая

y

компонента) и темп прироста индекса распре- d ю.

деления дохода (социальная компонента). ю .

Исходная методика расчета ИР предпола- гала интерпретацию полученных оценок в терминах абсолютного и относительного ИР. Абсолютный ИР наблюдается тогда, когда наряду с общим улучшением экономического состояния в экономике страны повышается и благополучие бедных, что наблюдается в измеримых макроэкономических показателях, например в снижении бедности [25]. В соответствии с относительным определением ИР доходы бедных должны расти быстрее, чем доходы населения в целом. Другими словами, социальный эффект должен быть сильнее, чем экономический аспект ИР [3].

R. Anand с соавторами предполагали, что при одновременном росте дохода на душу населения и индекса распределения доходов наблюдается абсолютный ИР [8]. В случае, если ИР – положительная величина, но при этом одно из слагаемых принимает отрицательное значение, предполагалось, что имел место относительный ИР. Таким образом, повышение среднего уровня подушевого дохода при росте неравенства, как и снижение неравенства при снижении среднего уровня благосостояния, интерпретировались в концепции МВФ как относительный ИР.

В нашей работе будем считать инклюзивный рост относительным, когда одновременно наблюдаются снижение неравенства и рост доходов и при этом темп роста индекса распределения доходов выше темпа роста доходов на душу населения в регионе.

Статистическая база. В качестве информационной базы для расчета реальных средне- душевых денежных доходов выступили данные Росстата о среднедушевых денежных доходах населения и индексе потребительских цен за 2020–2023 гг.

Для расчета индекса распределения доходов использованы данные по доходам по 20 %-м группам за 2020–2023 гг., где первая группа населения – с наименьшими доходами, а пятая группа – с наибольшими доходами. Рассматриваемые значения по регионам были пересчитаны в реальном выражении в ценах 2020 г. Непосредственно темпы прироста дохода и индекса распределения рассчитывались для 2021– 2023 гг., но их определение требовало наличия данных за 2020 г.

Средний уровень дохода ( y j ) рассчитывался для каждого субъекта Сибирского и Дальневосточного федеральных округов на основе среднеарифметического значения по всем 20 %-м доходным группам для региона j . Индекс распределения дохода (ω j ) определялся как отношение дохода первой 20 %-й доходной группы к y j .

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

В табл. 3 представлены оценки инклюзивного роста в целом и по компонентам для регионов Сибирского и Дальневосточного федеральных округов в 2021–2023 гг.

Табл. 3. Оценки инклюзивного роста в регионах СФО и ДФО с учетом социальной и экономической составляющих, %

Table 3. Estimates of inclusive growth in the regions with the social and economic components, %

Регион

2021

2022

2023

1

2

3

1

2

3

1

2

3

СФО

Республика Алтай

–2,14

1,77

–0,37

7,85

3,99

11,84

–6,62

9,61

2,99

Республика Тыва

–1,30

0,80

–0,50

–2,60

8,57

5,97

–6,16

7,66

1,50

Республика Хакасия

–0,99

–0,87

–1,86

–1,27

6,57

5,30

–4,53

3,49

–1,05

Алтайский край

–0,98

–0,81

–1,80

1,09

7,54

8,63

–2,54

1,80

–0,74

Красноярский край

–1,00

0,66

–0,34

1,12

7,00

8,12

–5,72

8,24

2,52

Иркутская область

–2,57

1,05

–1,52

0,44

8,01

8,45

–3,96

4,74

0,78

Кемеровская область – Кузбасс

–3,45

1,04

–2,41

0,99

7,18

8,17

–5,67

7,20

1,53

Новосибирская область

–3,89

2,14

–1,75

–0,84

14,57

13,73

–3,59

4,18

0,59

Омская область

–1,15

0,25

–0,90

–1,03

9,44

8,42

–3,30

3,07

–0,23

Томская область

–1,42

0,14

–1,28

–0,29

7,87

7,57

–1,98

1,86

–0,12

Продолжение табл. 3

Регион

2021

2022

2023

1

2

3

1

2

3

1

2

3

ДФО

Республика Бурятия

–1,35

–1,27

–2,62

–2,87

9,79

6,92

–2,13

0,32

–1,81

Республика Саха (Якутия)

–1,33

2,31

0,98

–2,99

4,95

1,96

–4,30

8,89

4,58

Забайкальский край

–2,84

1,29

–1,55

–1,09

10,05

8,96

–2,41

0,63

–1,78

Камчатский край

–2,76

3,50

0,75

0,94

6,59

7,53

–1,50

4,21

2,72

Приморский край

–1,59

1,95

0,36

–0,54

8,64

8,10

–1,02

–0,29

–1,31

Хабаровский край

–0,16

–0,53

–0,69

1,64

7,25

8,90

–1,94

3,26

1,32

Амурская область

–0,16

5,13

4,97

–2,90

10,71

7,81

–0,75

0,23

–0,52

Магаданская область

–3,28

5,21

1,94

–3,83

11,66

7,83

–1,11

2,41

1,30

Сахалинская область

0,94

–0,71

0,23

–1,13

6,90

5,77

–2,37

3,14

0,77

Еврейская автономная область

–0,69

–0,42

–1,11

1,99

7,33

9,32

–5,32

6,67

1,35

Чукотский автономный округ

–1,55

5,94

4,39

–9,30

25,50

16,20

–1,47

8,38

6,91

Российская Федерация

–1,21

2,53

1,32

4,67

6,00

10,68

–2,99

5,26

2,27

Примечание : 1 – темп роста индекса неравномерности распределения доходов; 2 – темп роста доходов; 3 – инклюзивный темп. Note : 1 – growth rate for the index of income unequal distribution; 2 – growth rate for income; 3 – inclusive rate.

Источник : составлено авторами по результатам расчетов. Source : compiled by the authors from their calculations.

По данным табл. 3 видно, что во всех регионах СФО в 2021 г. наблюдался отрицательный ИР за счет значительного роста неравенства при незначительном росте среднего дохода домашних хозяйств. В регионах ДФО в 2021 г. в Камчатском и Приморском краях, Магаданской области, Чукотском автономном округе, Республике Саха (Якутия) рост доходов перевесил ухудшение неравенства его распределения: инклюзивный рост принимает положительное значение. Антилидерами по инклюзивному росту являлись Кемеровская область – Кузбасс и Республика Бурятия. Абсолютный и относительный ИР в терминах МВФ в регионах СФО и ДФО в 2021 г. не наблюдался. В целом в Российской Федерации в 2021 г. ИР тоже не зафиксирован: рост доходов на 2,53 % сопровождался ухудшением социальной составляющей: индекс равномерного распределения доходов снизился на 1,21 %.

В 2022 г. в регионах СФО и ДФО наблюдался значительный рост среднего уровня доходов. В некоторых из них его величина была существенно выше 10 % (Чукотский автономный округ – 25,5 %, Новосибирская область – 14,57 % и др.). Имел место и рост индекса рас- пределения доходов (снижение неравенства распределения доходов). В Республике Алтай данный показатель вырос на целых 7,85 %. Выделяется и Чукотский автономный округ, который показал снижение индекса распределения доходов на 9,3 %. Однако следует отметить, что остальные субъекты, демонстрирующие улучшение социальной компоненты, имели очень скромный рост – порядка 1–2 %. В 2022 г. большое число субъектов СФО и ДФО демонстрировали абсолютный ИР (одновременное улучшение экономической и социальной составляющих): Республика Алтай, Алтайский и Красноярский края, Иркутская область и Кемеровская область – Кузбасс, Камчатский и Хабаровский края, Еврейская автономная область. При этом относительный ИР в 2022 г. определен только в Республике Алтай. В остальных случаях социальная компонента заметно уступала экономической. В целом в Российской Федерации также наблюдался абсолютный ИР: доходы в среднем выросли на 6 %, неравенство снизилось (индекс распределения доходов вырос на 4,67 %). Полученные количественные оценки согласуются с мнением Н. В. Зубаревич о сокращении уровня бедности и снижении неравенства распределения дохода в периферийных регионах за счет целевых государственных выплат1.

Вместе с тем достигнутый в 2022 г. результат регионов оказался неустойчивым и не послужил основой для дальнейшего улучшения социальной и экономической составляющих инклюзивного роста. Так, в 2023 г. ни один регион СФО и ДФО уже не демонстрировал ни абсолютного, ни относительного инклюзивного роста. Самые низкие темпы инклюзивного роста зафиксированы в Забайкальском крае и Республике Бурятия. Для России в целом наблюдался рост среднего уровня доходов на 5,26 % при снижении равномерности распределения почти на 3 %. Таким образом, в рассматриваемый период рост доходов происходил за счет более обеспеченных слоев населения. Предполагается, что, несмотря на рост государственных выплат определенным категориям лиц в 2023 г., высокая инфляция, вызванная ростом совокупного спроса 2022 г., определила ухудшение социальной компоненты ИР.

На рис. 2–3 полученные результаты для СФО и ДФО представлены графически. По оси абсцисс отражен показатель прироста индекса распределения доходов: чем выше его значение, тем лучше развита социальная компонента инклюзивного роста согласно применяемой методологии. По оси ординат показан темп роста среднего уровня доходов, увеличение которого свидетельствует об улучшении общего уровня экономического развития региона. Синие точки на графике означают положение субъектов Сибирского и Дальневосточного федеральных округов в 2021 г., оранжевые и серые – в 2022 и 2023 гг. соответственно. Для анализа динамики социальной и экономической составляющих инклюзивного роста, например Новосибирской области, необходимо последовательно сопоставить координаты синих, оранжевых и серых точек, относящихся к данному региону.

12.00

10.00

• Омск

• Ирк

J АлтКр

СК

• Иск 14.00

Кем^

Красн

• 2021 • 2022 • 2023

Источник : составлено авторами по результатам расчетов. Source : compiled by the authors from their calculations.

Рис. 2. Экономическая и социальная компоненты инклюзивного роста для регионов СФО, 2021–2023 гг.

Fig. 2. Economic and social components of inclusive rate for the regions in the Siberian Federal District, 2021–2023

• Красн

• Кем

Ромск2.00

ыва* JfP™

• 2021 • 2022 • 2023

Источник : составлено авторами по результатам расчетов. Source : compiled by the authors from their calculations.

Рис. 3. Экономическая и социальная компоненты инклюзивного роста для регионов ДФО, 2021–2023 гг.

Fig. 3. Economic and social components of inclusive rate for the regions in the Far Eastern Federal District, 2021–2023

Таким образом, первый квадрант характеризуется улучшением социальной и экономической составляющих инклюзивного роста, второй – улучшением экономической и ухудшением социологической составляющей, третий – ухудшением обеих компонент инклюзивного роста и, наконец, четвертый квадрант – улучшением социальной составляющей при ухудшении экономической. Значит, только нахождение в первом квадранте интерпретируется в нашем случае как абсолютный или относительный инклюзивный рост.

Нужно отметить, что сибирские (рис. 2) и дальневосточные (рис. 3) регионы располагались достаточно близко друг другу в 2021 и 2023 гг. Однако в 2022 г. как в СФО, так и в ДФО наблюдались отдельные «выбросы». В СФО такими «выбросами» стали Республика Алтай со значительным снижением неравенства распределения доходов и Новосибирская область со значительным ростом среднего уровня по- душевого дохода, в ДФО – Чукотский автономный округ со значительным ростом неравенства и одновременным ростом доходов.

На рис. 4 представлена картографическая визуализация группировки регионов по оценкам компонентов ИР за 2023 г. относительно средних по Российской Федерации показателей. Только один регион продемонстрировал рост выше среднероссийского по обеим компонентам, а именно Чукотский автономный округ; значения четырех регионов оказались ниже среднероссийского по обеим компонентам (Омская, Новосибирская, Иркутская области и Республика Хакасия).

Значительная дифференциация между регионами СФО и ДФО по ИР, а также их заметное отставание от общероссийских показателей подчеркивают важность разработки адресных мер, направленных как на стимулирование экономической активности, так и на обеспечение справедливого распределения доходов.

Источник : составлено авторами по результатам расчетов. Source : compiled by the authors from their calculations.

Рис. 4. Группы регионов СФО и ДФО по оценкам инклюзивного роста в 2023 г.

Fig. 4. Groups of the regions in the Siberian and Far Eastern Federal Districts by their inclusive rates in 2023

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В представленном исследовании реализован модифицированный подход к оценке инклюзивного роста на основе методики МВФ. Он позволяет не только одновременно учесть социальную и экономическую составляющие, но и сопоставить их между собой.

Результаты оценки свидетельствуют об отсутствии стабильного инклюзивного роста в регионах СФО и ДФО в 2021–2023 гг. Краткосрочное улучшение в 2022 г., обусловленное значительными государственными трансфертами и, следовательно, ростом доходов, не стало основой для долгосрочного позитивного тренда. Уже в 2023 г. ни один регион не продемонстрировал абсолютного или относительного инклюзивного роста. В рассматриваемый период в регионах СФО и ДФО ситуация с социальной компонентой заметно ухудшилась. В данном случае мы видим подтверждение того, что сам по себе экономический рост может быть неустойчив без дополнительных социальных эффектов (создания дополнительных возможностей и пр.). Усиление неравенства на фоне роста средних доходов указывает на сохранение структурных проблем. Поскольку инклюзивный рост является основой для устойчивого развития, можно сделать вывод, что предпосылки для реализации концепции устойчивого развития в регионах СФО и ДФО на сегодняшний день не созданы.

Практическая значимость работы состоит в том, что предлагаемый подход к оценке инклюзивного роста может служить инструментом для мониторинга и корректировки региональной политики, нацеленной на достижение сбалансированного и устойчивого развития восточных территорий страны. Выводы могут быть учтены при разработке и актуализации